Белым по черному (СИ)
— Ещё как уйду! — пообещала Оля, погрозив Мише кулаком из-за плеча Ираиды. — Если тебе не нужен мой ребёнок, то и я не нужна!
— Миша, мне Наташенька привезла сувенир из Америки, а ты ей дал всего один выходной, вот я и поехала к ним, чтобы встретиться и забрать, — очень «кстати» сообщила мама, и Миша чуть не взвыл от досады.
— Кто такая Наташенька? — Оля побледнела. — Это та самая, с которой ты фотографировался? Ага, значит, мне таблетку, а к ней маму отправил?!
Оля бесстрашно метнулась к двери, в этот раз Миша не успел вовремя среагировать и ей удалось вырваться в коридор, но он всё-таки догнал её, схватил и развернул к себе.
— Услышь, меня, пожалуйста! Не придумывай ничего, меня услышь! Эта Наташа — дочь маминой подруги. Они навязали мне её, а она противная и наглая, я таких не люблю. Услышала, Оля?
Оля вдруг обмякла в его руках, прижалась и жалобно спросила:
— А что мы будем делать, если я залетела? — Миша видел, как накрыло её и как она напугана: страшно остаться одной, всеми отвергнутой, да ещё и с ребёнком на руках.
— Купим кашу. — Он прижал её к себе покрепче, пытаясь успокоить, а сам думал о том, что больше всего хочет, чтобы ребёнок стал правдой, чтобы Оля не уходила домой, а оставалась с ним. Ведь с ней так спокойно и можно быть собой.
— Миш, у тебя денег на кашу-то хватит? Придётся же ещё и памперсы, наверно, покупать.
Кажется, гроза миновала — Оля неуклюже, но всё же шутила. Миша обнимал её и целовал дорожки от снова покатившихся из глаз слёз, а потом взял в ладони лицо и, чмокнув в нос, с улыбкой сказал:
— Если не хватит денег на памперсы, продадим «Бентли». И будем вспоминать о нём, глядя на фотографии.
Тут Оля просто взвыла.
— А может получится его не продавать? — всхлипывая, проговорила она. — Он мне та-а-ак нравится!
— Очень на это надеюсь, Заяц! Самому машинка по душе. Но я тебе обещаю, что буду много работать и памперсы с кашей мы сможем себе позволить, — погладил он её по щеке. — Олюшка, умывайся и пойдём кушать, а заодно я расскажу вам с мамой, как нужно себя вести в сложившихся обстоятельствах.
В душ они пошли вместе, долго плескались под струями тёплой воды, потом целовались и снова любили друг друга. Правда, опять не предохранялись.
Во время ужина Миша предложил Оле переехать к нему, обещал отвозить её каждый день на занятия, но она отказалась, попросив повременить до окончания сессии. Миша согласился, но себе пообещал, что всеми правдами и неправдами заставит Олю поменять решение — уж очень подозрительны были ему её перепады настроения.
Глава 26
Как пролетела ещё одна неделя, Михаил и не заметил. На работе завал, впрочем, как всегда, но времени на встречи с Олей не оставалось, приходилось ждать выходных, а это раздражало.
На участке полным ходом шло строительство домика для охраны. Ещё вольер Виктор задумал и занялся поиском элитных обученных сторожевых собак.
Против собак Миша категорически возражал, но кто б его слушал. Он-то понимал, что эти четвероногие охранники под руководством мамы быстро переедут в дом и станут диванными «болонками», несмотря на породу и габариты. А животные в доме ему сейчас совсем не нужны. Пусть он ещё не озвучил свои планы, но твёрдо решил летом распрощаться с холостяцкой жизнью: вот как только Оля сессию сдаст — сразу можно жениться. Главное, за оставшиеся два месяца утихомирить журналистов и вернуться в привычный ритм жизни.
Сегодня пятница и долгожданная встреча с Олей. Планировал забрать её сразу после универа, но вчера вечером позвонила Марина Семёновна, попросила посмотреть и починить её домашний компьютер. Естественно, он обещал.
На работу прибыл пораньше. Въехал в гараж и вошёл в здание компании со служебного входа. Проходя через холл, услышал женский окрик:
— Господин Фадеев! Михаил Александрович!
Обернулся и пришёл в недоумение от увиденного. Регина пыталась прорваться через охрану. Здоровый мужик в камуфляже, которого он раньше никогда не видел, хватал её за руки и выпихивал за двери. А она сопротивлялась, как могла. В какой-то момент Михаилу показалось, что она даже укусила охранника.
— Прекратите немедленно! — закричал Миша. — Как вы с женщиной обращаетесь!
Он подошёл и встал между Региной и верзилой, преграждавшим путь в здание.
— Я выполняю приказ! Сами-то как прошли, господин хороший? Вы мне пропуск сначала покажите, потом командуйте.
— Ну у вас и сотрудники, Михаил Александрович. Первый день работают, что ли? — поправляя одежду, спросила Регина.
— Похоже, что первый, — ответил Михаил. — Ладно, пропустите женщину, она ко мне. А кто я такой, спросите у своего непосредственного начальника, с которым я вас жду у себя в кабинете после обеда.
Охранник с непониманием и осуждением глянул на Мишу.
— Как я могу уйти с поста? Вы к чему призываете? — Остальное он говорил удаляющимся Михаилу и Регине в спину. — И пропуска нет, и не представился, только тёлку увёл.
Михаил вызвал лифт, пропустил вперёд Регину и только потом вошёл сам.
— Что вы хотели? — спросил он, как только закрылись двери лифта.
— Разговаривать здесь будем? — Сейчас Регина мало напоминала ту, какой Михаил видел её раньше, отвечала дерзко и с вызовом.
Михаил провёл её в свой кабинет, Регина оценивающе озиралась кругом.
— Ничего так офис. Здание полностью ваше?
— Моё. Так что привело вас ко мне?
— Даже не знаю, как сформулировать. Вы бы отстали от Оли уже и прекратили лезть в дела моей семьи.
Михаил недоумевал.
— Вашей семьи? А причём здесь Оля? Регина, я согласился вас выслушать, хотя и не понимаю, с какой целью вы явились. Потому не надо ходить вокруг да около, лучше говорите всё как есть. Давайте побережём время друг друга. Кстати, на прошлой неделе я заезжал в университет и ваша дочь просила меня найти её отца.
— Нашли?
— Даже не думал об этом, я ей отказал, отправив её к вам выяснять данный вопрос. Так что в дела вашей семьи я никоим образом не лезу. Что касается Оли, вы считаете, что я враг ей?
— Да, считаю. Михаил Александрович, у меня есть основания, я как никто другой знаю, что её ждёт, и хочу предотвратить это.
Недоумение Михаила сменилось интересом. Она не лгала, но он чувствовал, что проблема совсем не в его отношениях с Олей. И почему не мать, не отец и даже не брат пришли к нему, а Регина, он начинал догадываться.
— Регина, я вас выслушаю.
— Зачем она вам? Михаил, не ломайте жизнь девочке. Поймите, она ребёнок, да, практически взрослый, но совсем девочка душой. Вы наиграетесь и бросите её, забудете даже, как её звали. Сколько у вас таких?.. Да любая женщина купится на вашу внешность, положение, состояние. Но вам это не нужно. Я не удивлюсь, если вы давно и счастливо женаты и имеете детей.
— Я не женат и не имею детей.
— Я люблю Олю, не знаю, верите вы мне или нет. Мне очень сильно помогали её родители, а Дима был самым близким другом. Она родная мне, и её судьба мне не безразлична. Я говорю путано, потому что волнуюсь. Таким, как вы, недоступна любовь, вы сломаете её.
— Так, я вас понял. Давайте оставим в покое Олю и мои отношения с ней тоже. Поговорим о вас. Я, кажется, догадываюсь, что с вами произошло. Вас обманул отец Людмилы и вы боитесь, что я так же поступлю с Олей. Так?
— А разве нет? — Она говорила с вызовом. — Вы поиграете с неоперившимся птенчиком, как кошка с мышкой, и съедите её. Чем она может привлечь взрослого мужчину? Плоской грудью? Узким тазом или костлявыми руками? У неё только ноги ничего, накачанные бальными танцами, так и там изъян — колено травмировано, да и рожать она вряд ли сможет, а уж здоровых детей от неё ждать совсем не приходится.
— Регина, мы с вами не будем обсуждать внешность и привлекательность Оли. Если вам больше нечего сказать…
Она перебила его.
— Мне есть что сказать! Мне много что нужно сказать. И не надо отделять мою семью от Громовых. Мы вместе всю жизнь. Я расскажу, а вы не перебивайте. А потом вы поймёте… Я волнуюсь, сбиваюсь.