Восточная и Центральная Азия
Новый староста стал со всей строгостью преследовать грабежи и разбой, и вскоре весь срок зажил честным трудом. С течением времени Кодомпи настолько округлил свое богатство, что стал почитаться именитым сетхэем, а тут как раз Кол Кесей родила ему дочь, которую нарекли они именем Комарика. За добродетели ее в прошлых существованиях росла она самой красивой и самой доброй девочкой в этом сроке, и душа ее была исполнена стремлением к правде и добру.
В те дни, когда Комарике исполнилось семь лет, появилась в том сроке некая вдова с двумя дочерьми. Была она женщиной распущенной и завистливой и сразу поставила себе целью завлечь сетхэя Кодомпи, а затем найти способ избавиться от его жены Кол Кесей. И ей удалось добиться своего. Кодомпи стал ее любовником, и при каждой встрече она принималась нашептывать ему на ухо, что будто бы Кол Кесей ему неверна. Сначала Кодомпи не верил, потом стал прислушиваться и в конце концов принял в свою душу клевету любовницы.
И вот однажды Кодомпи позвал с собой Кол Кесей на реку для того якобы, чтобы ставить рыболовные сети. Там на берегу он и предъявил ей обвинение в неверности и, как она ни оправдывалась, столкнул ее в воду и утопил. После смерти Кол Кесей за доброту и любовь к своей дочери обернулась в рыбу домрей [71].
А Кодомпи вернулся домой, и Комарика спросила его о матери.
— Не твое это дело, — отвечал отец, — и нечего тебе знать эту историю.
— Как же так, — испуганно спросила Комарика, — ведь пошли вы на реку вдвоем, а вернулся ты один и ничего не хочешь объяснить мне.
Ничего не ответил ей отец, и Комарика отправилась на реку за матерью. Не найдя ее и выбившись из сил, она села на берегу и горько заплакала. И тут из воды поднялась рыба дом-рей и поведала всю историю от начала и до конца. А затем сказала:
— Я очень голодна, принеси мне немного еды.
С того дня Комарика стала носить своей рыбе-матери рисовые отруби и всякую другую пищу. Тем же временем она отреклась от старого имени и нарекла себя именем Моронамида [72], что означает Дочь Умершей Матери. Однако так продолжалось недолго. Жестокая любовница отца проследила за Моронамидой и сразу смекнула, кто такая эта рыба домрей. Она приказала своим дочерям поймать эту рыбу и сделала из нее суп. Но боги не оставили без награды доброту и совершенные поступки Моронамиды, и вот белая мышь принесла девочке две чешуйки от сваренной рыбы. Та высадила чешуйки в землю, и из них вырос баклажан, за которым она заботливо ухаживала. И снова подглядела за этим злая любовница и приказала вырвать и растоптать баклажан, но и тут волею богов кошка спасла и принесла девочке два баклажановых корешка. И девочка высадила эти корешки, и из них сейчас же выросло два высоченных дерева ролоух, которые, впрочем, отличались от остальных коралловых деревьев необыкновенной красотой листвы.
Как-то в один прекрасный день проезжал по тем местам король. Было очень жарко, и он остановился на отдых в тени одного из этих деревьев. Деревья эти так понравились ему, что он повелел найти их хозяина и спросить его согласия на то, чтобы деревья эти были перенесены в его дворец. Явилась Моронамида, с первого взгляда король влюбился в нее без памяти, но не открылся ей сразу, а повторил свою просьбу. Девушка сразу же согласилась. Стали королевские слуги выкапывать деревья, но никак не могли вытащить их корни из земли. Тогда король, который кое о чем уже догадывался, обратился за помощью к Моронамиде. И девушка, подойдя к деревьям, склонилась перед ними и обратилась с молением к духу матери. И деревья вдруг сами собой поднялись на воздух и поплыли над землей до королевского дворца и там сели в золотые вазы. Нечего и говорить, что король взял Моронамиду с собой во дворец и сделал своей супругой. А деревья эти стали с той поры называть «ролоух миех», что означает «золотое коралловое дерево», ибо первые такие деревья стояли в золотой вазе.
Как белая мышь стала королевой мышей
Многие удивляются, почему первый год циклов летосчисления называют именем мыши [73], этого едва ли не самого невзрачного животного. Но вот что рассказывает о мыши древняя история.
Жили некогда муж и жена, и ничего у них не было, кроме бедной хижины и семнадцати дочерей. Жизнь они вели голодную и беспросветную и вот как-то раз сказали себе: «Как мы ни бьемся, а детей нам не прокормить и не вырастить. Для их же пользы следует нам предоставить их самим себе, тогда, может быть, счастье им еще улыбнется. Отведем их подальше в лес и оставим там на милость богов». Они созвали дочерей и объявили им:
— Дети, в деревне у нас еды не осталось, пойдемте искать фрукты в лесу.
И они повели дочерей в лес и шли очень долго, чтобы завести их подальше, а затем остановились как бы передохнуть и сказали:
— Не расходитесь и держитесь друг друга, если найдете что-нибудь съестное, делите поровну. Ждите нас здесь, а мы пойдем искать фрукты.
И сказав так, родители со вздохами и слезами отправились обратно к себе в деревню. Долго ждали их дочери, не дождались и отправились на поиски. Конечно же они заблудились в незнакомом лесу и через несколько дней оказались во владениях якка [74].
Надо сказать, что якк этот был еще очень молод, однако родителей у него уже не было, и жил он вместе с младшей сестрой. В один из дней, о которых идет речь, он приказал сестре сварить побольше клейкого риса и отнести на лесную поляну. Так та и сделала, после чего вернулась домой, а тем временем на кучу клейкого риса набрели семнадцать полумертвых от голода девочек и, конечно, сейчас же все съели. Тут на поляну явился якк и схватил их. Он отвел их к себе домой и сделал своей черной прислугой. Трудно им пришлось, жили они впроголодь, одежда на них истлела, и спали они под домом [75]. И еще не знали они того, что якк ждал, чтобы они подросли и сделались бы пригодными для сытного обеда.
Как-то раз якк стал все чаще уходить из дому на поиски развлечений, и при этом он строго-настрого запретил девочкам бывать на юге и востоке своих владений. Сначала девочки не решались нарушить это запрещение, но любопытство брало свое, и однажды они потихоньку отправились к востоку. Шли они недолго и увидели дворец, войдя внутрь, обнаружили там огромные глиняные сосуды. Сосуды были наполнены золотой и серебряной водой. Каждая девочка попробовала золотую воду указательным пальцем, и каков же был их ужас, когда они поняли, что золотая краска с пальца не стирается. В страхе, что якк сразу поймет, где они были, девочки завязали указательные пальцы тряпицами, но любопытство все еще мучило их, и они, покинув дворец, направились к югу. Там они обнаружили огромное помещение, в котором грудами валялись человеческие кости. Только тогда они поняли, для чего они предназначены, и решили было бежать, но побоялись. Они вернулись в дом якка, стали выполнять прежнюю работу, и страх и тоска терзали их души.
Вернувшись, якк только взглянул на них и тут же спросил:
— А почему это у вас завязаны пальцы?
— Мы порезались ножами, — сказали девочки, дрожа от страха.
— Врете, — сказал якк, — ну-ка, снимите эти тряпки, я сам посмотрю, что там случилось.
Делать нечего, девочки повиновались. Якк увидел позолоту на их пальцах и яростно взревел:
— Так вы осмелились ослушаться меня, дрянные девчонки. Ну, пришел ваш конец. Сейчас я снова отведу вас туда, куда вас уже раз завело любопытство.
Как ни плакали и ни умоляли испуганные девочки, разъяренный якк потащил их обратно во дворец и одну за другой побросал в золотую воду. Затем, решив, что они захлебнулись, вытащил из сосудов и бросил на пол. Кожа девочек с головы до ног светилась и сверкала, как настоящее золото, но они были живы, хотя каждая из них думала про себя: «Вот сейчас он убьет нас и сожрет».
