А что потом ? (ЛП)

— Как насчёт этого? У меня через час занятия. Я обеспечу тебе приготовление завтрака в обед. Как насчёт моей любимой? — Она выглядит взволнованной.
— Лазанья, да? — спрашиваю я.
— Да, — говорит Джиа с широкой улыбкой. — И так как ты остаёшься на выходные, ты увидишь его.
— Классно, и когда же я встречусь с прекрасным принцем, который украл сердце принцессы Джиа? — дразнюсь я.
— Нет необходимости звать его принцем. Уильям в самый раз, — сча́стливо отвечает Джиа.
 
 Глава 4 
 Лиза 
 
 Семнадцать 
 
Для любого нормального человека, чья мама не Эванджелин Гаррет, стук в дверь ванной комнаты был бы нормальной обыденностью. Но в нашем доме на Джонсон-стрит, 2312 стук в дверь ванной — это подобно игре в рулетку. Я никогда точно не знаю, кто оттуда выпорхнет. Сегодня утром это Джек Доу. Я впервые увидела его, так как он явно не один из постоянных клиентов мамы. Он невысокий, моего роста, и с пивным животом, которым определённо гордится, поскольку на нём нет никакой рубашки. Похоже, последние несколько дней он носил только свои джинсы.
— Ты кто? — проворчал он.
— Не имеет значения. У меня где-то десять минут на сборы в школу, так что если не возражаете, могли бы вы ускориться? — раздражённо отвечаю я.
Внутреннее смущение прошло, когда его взгляд прошёлся по моему телу. Такие ситуации являются главной причиной, почему я ношу по утрам закрытую пижаму в комплекте с домашними тапочками.
— Ты похожа на маму, — говорит Джек Доу с грязной улыбочкой.
Это худшее, что он мог мне сказать, но это правда. Иногда я ненавижу смотреть в зеркало, потому что я вижу в отражении её. Он выходит из ванной, убедившись, что потёрся об меня в проёме, а я уклоняюсь от него, скользнув в ванную комнату, и закрываю дверь. И сразу же жалею об этом, когда в нос попадает удушливый запах. Быстро выбегаю из ванной, а Джек всё ещё стоит в коридоре, полностью уверенный, что я бы не осталась там надолго.
— Извини за это. Мы с Иви вчера ели мексиканскую еду, — говорит он, прислонившись к стене.
Здорово, что они ели прошлой ночью, потому что я и крошки в рот не взяла, ведь в нашем холодильнике были только засушенная колбаса, гуакамоле и запеканка недельной давности.
— Как тебя зовут, дорогая? — спрашивает Джек, словно пытаясь снять меня.
— Не имеет значения. Уверена, я больше тебя не увижу, — говорю я.
— На самом деле, думаю, ты будешь видеть меня здесь чаще, чем рассчитывала. Итак, спрошу снова: как тебя зовут? — Его тон стал более строгим.
Чувствую, как сжимается живот. Пришло время снова таскать с собой по утрам газовый баллончик, но я сталкивалась с намного более устрашающими парнями, чем этот. На самом деле, он один из самых безобидных. Маме обычно нравятся большие и коренастые. Этот низкий, и я бы назвала его тощим, если бы не мясо на костях, которое болтается, как у свиньи.
— Лиза, медвежонок, ты обижаешь моего Джека?
Из спальни появляется мама в короткой футболке, которая едва прикрывает её задницу. Её длинные светлые волосы напоминают гнездо, а голубые глаза всё ещё спят.
Какая ирония, его действительно зовут Джек.
— Конечно нет, мам. Ты же знаешь, я отношусь ко всем нашим многочисленным гостям с невероятным уважением, — говорю я, ослепительно улыбаясь Джеку.
Я бросаю взгляд на маму, которая хмурится в ответ на замечание, что наш гость всё ещё не собирается домой.
— Как насчёт небольшого завтрака, Иви? — спрашивает Джек, направляясь к ней.
Невольно начинаю смеяться. Джека ждёт жестокое разочарование, поскольку завтрака никогда не было в мамином расписании. Уже почти поворачиваюсь, чтобы услышать ответ мамы, но и так уже безбожно опаздываю. Делаю глубокий вдох и ныряю обратно в ванную комнату, где открываю окно, чтобы избавиться от зловония Джека. Быстро принимаю душ и ошпариваю свою зубную щётку, прежде чем почистить зубы, так как бывало много случаев, когда мамины друзья пользовались ею. Хотя, думаю, это уже плюс, раз они вообще чистят зубы.
К счастью, первое занятие — плавание, так что экономлю время на том, что не нужно сушить волосы. Хватаю из комнаты рюкзак и направляюсь на кухню, чтобы взять мамины ключи от машины со стола, но их там нет. Иду в комнату. Телевизор включён, так что я знаю, что в этот раз она не прошмыгнула мимо меня.
 
— Мама, где наши ключи от машины? — спрашиваю я, пока она смотрит новости.
— О, у Джека машина сломалась, так что я позволила ему взять нашу. Вечером он её вернёт, — отвечает она.
— Ты отдала ему нашу машину?
Моя мама часто совершает глупые поступки: водит в наш дом случайных парней и одалживает им деньги направо и налево. Но позволить какому-то недоумку взять нашу машину, единственное средство, которое доставляет нас обеих на работу, а меня ещё и в школу, это совершенно новый уровень глупости.
— Как ты могла позволить этому придурку взять нашу машину? Ты даже не знаешь его! — кричу я.
— Не драматизируй. Я знаю его. Я знаю его уже около трёх лет, и у нас всё типа официально. Он хороший человек. И он вернёт её назад, а если нет, то я знаю, где он работает, — махнув мне рукой, говорит мама.
Официально? Что, чёрт возьми, это значит? Мне ещё слишком рано думать о том, какими будут последствия этого заявления.
— И как я должна добираться до школы? — шиплю я.
— А тебя не может подвести тот мальчик Скоттов? Тот милый парень, который всегда ошивается поблизости. Как его зовут? — равнодушно спрашивает мама.
— Агх! — рычу я, прежде чем вылететь из дома.
Сажусь на крыльце, пытаясь успокоиться. Уже сентябрь, но, слава господу, погода всё ещё стояла тёплая.
— Остался всего один год.
Я прерываю свою вечеринку жалости и прохожу несколько кварталов в надежде застать Криса дома. Можно было бы позвонить ему перед отъездом, но это разрушило бы мой драматический уход. Было намного легче дружить, пока мы жили в соседних домах, но, когда мама и отчим развелись, она продала дом и мы переехали туда, где живем сейчас, что, мягко говоря, является понижение. Мой старый отчим не был особо мною любим. Я считала, что он относился к моей матери как к ребёнку, почти как к моей сестре. Я и не подозревала, что моей маме нравилось вести себя как эгоистичный, импульсивный маленький ребенок, и моё детство было строгим только из-за него. Я поняла это, когда в тринадцать должна была оплатить счета, чтобы не отключили свет, напомнить ей купить продукты и поднять её с постели к тому времени, как мне нужно будет идти в школу, а ей — на работу.
Худшие привычки, от которых я никак не могу её отучить, это алкоголь и случайные парни, которые заставляют её чувствовать себя красивой. Только Иви может приводить домой мужчин, у которых нет своего жилища, или, ещё лучше, мужчин, которые делят его с другой женщиной, возвращаются домой к ней и к детям, не являющимся бастардами11.
Раньше я пытался определить, когда моя мама стала шлюхой. Это жёстко, но совершенно правильно. Причина, по которой мы оказались в бедной части города, по которой я должна была переехать от друга по соседству, — это то, что мама не могла держать свои ноги вместе и раздвигала их для младшего брата моего отчима. Даже не знаю, что хуже: просто шлюха или проститутка. Кто-то скажет, что проститутка, так как им хотя бы платят. Моя мама большую часть времени ничего не получает — по крайней мере, ничего сто́ящего.
Живот урчит, напоминая о еде. Мама почти каждую ночь не возвращалась домой после работы, и я ужинала в «Барроу» — небольшом местном кафе-пекарне. Последние пять месяцев я работала там официанткой. Замечаю машину мамы Криса на парковке, так что я не проморгала поездку в школу. Смотрю на часы и вижу, что у меня есть ещё двадцать минут. Возможно, мне перепадёт что-то из объедков завтрака, который мама Криса готовит каждый божий день. Она, как Марта Стюарт12 и Рэйчел Рэй13 в одном. Я захожу с заднего двора — привычка, которую я наработала с тех пор, как жила напротив их дома. Гвен приветствует меня тёплой улыбкой.