Без права на отказ (СИ)

— Нам не на чем сходиться.
— Тут ты тоже ошибаешься, — он взглядом указал мне на выход. Моя решимость не поддаваться поколебалась ещё сильнее.
— Этот город не такой большой, ведь правда? — как будто задумчиво. Как будто и не мне. Только в голосе всё то же предупреждение. — Никаких перспектив. А если ещё и репутация подмочена… — тень презрения на лице. Качнул головой. Ещё несколько секунд задумчиво смотрел в сторону выхода. — Да… — на меня. — За это я не люблю маленькие города. Но ты же умная девочка, Мира. С твоей репутацией, я уверен, всё в порядке.
— Чёртов ублюдок, — процедила и быстро пошла к выходу. Не знаю, что ему от меня нужно, но в эту секунду мне стало ясно — если Яков Серебряков захочет, он разрушит не только мою жизнь, но и жизни всех, кого посчитает нужным. Тамары, моей матери и сестры… Зачем? Да просто чтобы показать мне — с ним не нужно спорить. С ним не стоит играть.
— Я знал, что ты примешь верное решение, — услышала позади.
В молчании мы вышли из гостиницы. На улице стало совсем холодно, вдоль обочины лежал грязный, размятый подошвами и шинами первый снег.
Я обернулась на Якова. Взглядом он указал мне на припаркованный у обочины черный внедорожник. Машина мигнула фарами, стоило ему снять её с сигнализации.
— Твоя галантность не знает границ, — всё, что я могла себе позволить — немного язвительности в момент, когда он открыл передо мной дверцу. Но он даже не отреагировал на это.
Меня выкручивало, а ему было всё равно. Усевшись в тёплый, пахнущий Серебряковым и кожей салон, я рассеянно посмотрела сквозь лобовое стекло. Яков занял место за рулём.
— Куда ты собираешься меня отвезти? — резко.
— Тебя — никуда, — захлопнул дверцу и, заведя двигатель, пристегнулся. — Мне нужно, чтобы ты выбрала подарок.
— Какой ещё подарок? — это было для меня неожиданно. На какие-то секунды я даже немного остыла.
— Подарок для моей знакомой, — его широкая ладонь опустилась на руль. — Для близкой знакомой, — уточнил, весьма откровенно выделив голосом два последних слова
— Да пошёл ты к чёрту! — едва смысл сказанного дошёл до меня, я схватилась за ручку дверцы. Кнопка блокировки щелкнула, не успела я открыть машину. — Иди к чёрту! — обернулась к Якову. — Я не собираюсь покупать подарки для твоих близких, — так же подчеркнула, — знакомых! Выпусти меня! — дёрнула ручку.
— И всё-таки тебе придётся это сделать, — машина плавно тронулась с места. — Лишиться всего очень просто. Особенно репутации. А у тебя, — теперь его усмешка стала издевательской, — кроме неё и так ничего нет.
— Ты скотина, — прошипела, с ненавистью глядя на него. — Какая же ты скотина, Яков.
— Ещё какая, — положил ладонь на моё колено.
Я сразу же убрала ногу, а он снова усмехнулся, но теперь уже каким-то своим мыслям.
  
Глава 14
 
Мирослава
— Ты серьёзно? — я перевела взгляд с вывески салона нижнего белья на Якова: — Это уже слишком, — процедила, собираясь уйти.
На лице его не дрогнул ни один мускул. Я усмехнулась: с негодованием и неким недоверием.
— Это уже слишком, Серебряков, — повторила и пошла прочь. Хочет сравнять меня с грязью — пусть равняет. Но сама с собой делать этого я не стану.
— Вернись, — всего одно слово.
Одного этого слова оказалось достаточно, чтобы меня сковало. Я стиснула зубы и пошла дальше, пытаясь убедить себя, что ничего он не сделает. Зачем ему это? Ради развлечения или чтобы самоутвердиться? С самоутверждением у него и без того всё в порядке, а развлечение… Не тот он человек.
— Твоя младшая сестра должна пойти в колледж?
Вопрос заставил меня развернуться. Ощущение, словно меня вначале окатили кипятком, а потом швырнули в гору снега.
— Не смей, — прошипела. Сама не заметила, как подлетела к нему. — При чём тут моя семья? При чём тут моя сестра?!
— Ни при чём, — с тем же непоколебимым спокойствием. — Но насколько мне известно, конкурс на место в колледже, который она выбрала, достаточно большой, — говоря это, он смотрел мне прямо в глаза.
 
В душе поднималась буря. Не знаю, что скрывалось за его словами — предупреждение ли, что Стася может не поступить или предупреждение, что он сделает так, что она не поступит. В любом случае, это было предупреждением. Стоило ли удивляться, что ему известно о моей семье? Вряд ли. Но известно столько…
— Ненавижу тебя, — выплюнула и увидела на миг мелькнувшее в его глазах удовлетворение. Вот же сволочь! Дверь магазина была как раз напротив нас.
Хочет, чтобы я выбирала подачки для его баб? Отлично! Отлично, будь он неладен!
Стремглав войдя в бутик, я резанула взглядом поспешившую было к нам сотрудницу. Понимала, что неправильно и глупо срывать зло на ней, однако поделать с собой ничего не смогла.
— Спасибо, но с выбором трусов мы справимся сами, — бросила прежде, чем она успела предложить помощь. В конце концов, не стоило ей подходить после того, как я ясно дала понять, чтобы держалась подальше! — Какой размер? — уже Якову.
Он оценивающе глянул на мою грудь. Опустил взгляд ниже — к бёдрам. Как будто… сравнивал. Он действительно сравнивал и даже не скрывал этого!
Никаких нецензурных слов не хватило бы, чтобы высказать ему всё, что я о нём думала. Девушка-консультант негромко сказала, что, если нам потребуется, она к нашим услугам. Смотрела она при этом на Серебрякова. Не в открытую — украдкой. Только я прекрасно понимала, что скрывается за подобными взглядами. Услужливая нашлась!
— Примерно, как у тебя, — соизволил ответить Яков. — Да… — осмотрел опять. — Не люблю, когда у женщины всего слишком много.
— Обойдусь без подробностей.
Выплюнув это, я подошла к первой попавшейся стойке. Наскоро перебрала комплекты, но ничего подобающего случаю, да ещё и нужных параметров не нашла. Зато мельком увидела ценник жемчужно-серого с мягкой кружевной отделкой комплекта и вспомнила разорванную бирку того, что был на мне. Перешла к другому стенду. Яков стоял за спиной, и я кожей чувствовала его присутствие, его взгляд.
— Держи, — сунула ему в руки салатовый лифчик с достойным пушапом и стрингами к нему. Кокетливый чёрный бантик посередине дополняли полосы по бокам и такой же спереди.
— Выглядит очень… — он покрутил вешалку в руках. — Экстравагантно. — Вернул на прежнее место и проговорил уже жёстко, хотя и спокойно: — Если ты выбираешь бельё по моему приказу, Мира, это не значит, что я не разбираюсь, что к чему. Тем более это не значит, что у меня нет вкуса.
— А что же это значит?
— Только то, что я хочу, чтобы это сделала ты, — как и в гостинице, он взял меня за подбородок. Неожиданно сжал так крепко, что я едва не вскрикнула. Поморщилась, а он продолжил: — Запомни: никогда не пытайся сделать из меня идиота. Никогда, Мирослава. Добром это для тебя не закончится.
— Отпусти, — оттолкнула его руку.
Отошла от него, чувствуя, как колотится сердце. Неожиданно во рту пересохло, руки задрожали, но уже не от злости. Поспешно я вернулась к предыдущей стойке. Перебрала комплекты и, убедившись, что дымчато-серый нужного размера и формы, взяла его. За ним — потрясающий белый и нежно-фиалковый с лёгкой серебристой отделкой.
Каждый из них походил на произведение искусства. На цену я больше не смотрела. Молча подала Якову. Поймала его взгляд и сказала:
— Если у тебя есть чувство вкуса, реши сам. Мне нравятся все три. Что понравится твоей близкой знакомой, я понятия не имею.
Молча он забрал его. По традиции американских фильмов ему бы стоило взять все три, но белый он повесил обратно почти не глядя. Два же оставшихся понёс к кассе.
 
— Я могу идти? — ему в спину.
— Нет, — положил комплекты перед девушкой. Кивком велел ей оформлять покупку, сам же повернулся в пол-оборота. Возле кассы находилась ещё одна стойка, большие буквы у которой гласили: «sale».
Пока консультант убирала покупку в пакет, он разглядывал стойку и висящее на ней бельё.