В стране троллей. Кто есть кто в норвежском фольклоре

В Норвегии её так и называ­ют — «знак мары» и рисуют для защиты над дверью, над окнами или просто над кроватью. Иногда вместо пентаграммы рисуют христианский крест. Действие ножа-оберега можно усилить, если про­вести определённый ритуал. В разных уголках Норвегии делают так: связывают вместе нож и какую-нибудь одежду и три раза обводят этим свёртком вокруг се­бя, причём обязательно против солнца. Есть незначительные вари­анты. В Салтене нож завязывают в платок и сначала кладут на го­лову, а уж потом водят по всему телу. Обязательный элемент ритуа­ла — магические слова, заговор. С последними словами заговора нож должен выпасть из платка на пол.
Первый раз заговор против мары был записан в 1786 го­ду в местечке Сельюрд и выглядел так:
Мара, мара, знай о том,
Если ты пробралась в дом,
Уходи добром!
Или выгоню ножом,
Или выгоню копьём (мечом)!
Симон-бич в дому!
Сейчас заговор этот известен по всей Норвегии, правда, как любой фольклорный текст, с вариантами. Есть такие:
1.    Мара, мара, знай о том,
Если ты пробралась в дом,
Гоню тебя прочь!
Камнем и тростью,
Железом и костью.
Придёт Улав-святой —
Не бывать тебе живой!
Скорей к чёрту провались!
Мара, мара, берегись!
2.    Мара, мара, знай о том,
Если ты пробралась в дом,
Гоню тебя прочь!
В море волна бьёт,
Дерево тонет, камень плывёт,
Считать тебе велю волны в море!
Мотив счёта-препятствия для нечистой силы встречается у самых разных народов. В центральноевропейской традиции надоедливому дьяволу, ко­торого ученик колдуна вызвал по ошибке, следует дать задание считать песчинки на морском дне. А чтобы спастись от вампира, нужно насыпать маковых зёрен: он не сможет удержаться и начнёт их считать. Так уж уст­роены вампиры: пока всё не пересчитают, не успокоятся. Вампиры на­столько увлекаются подсчётами, что не замечают, как приходит рассвет. Схожие поверья встречаются даже на Дальнем Востоке: там принято сы­пать рисовые зёрна. В Чехии есть обычай в канун Вальпургиевой ночи, самого большого шабаша в году, насыпать на порог песок или сено, что­бы ведьмы не могли войти в дом, пока не пересчитают все песчинки или травинки. У нас в России так же спасаются от «ходячих» покойников. Если кто-то из родственников никак не может упокоиться в могиле, надо об­сыпать дом горохом или каким-нибудь ещё зерном — пускай считает до самой зари.
Читаться эти заговоры могут и без ритуальных действий с ножом, потому что упоминание ножа или другого магического средства для архаического сознания почти то же самое, что реаль­ное обладание предметом, ведь имя вещи неразрывно связано с вещью таинственными узами. Поэтому так сильна была вера в заговоры и молитвы — в волшебную силу слова. Тем интереснее упоминание в заговоре Симона-бича. Что бы это могло быть? Это тоже очень распро­странённый оберег против мары. Другое его название — «марина метёлка».
По-русски это называется «ведьмина метла». Если на де­реве (чаще всего на берёзе, но иногда и на деревьях хвойных по­род) селится маленький-маленький гриб-паразит, то ветка, которую он облюбовал, изменяется: она начинает сильно ветвиться, плотно обрастает листьями или хвоей и на вид действительно начинает на­поминать метлу. Вот этой-то веткой и можно отогнать мару. Счита­лось, что на дереве появляются такие ветки, потому что мара на нём качалась. Если принести такую ветку в дом, то мара, придя, увидит, что она здесь уже была, и никого не тронет. В народе этим средством пользовались вплоть до 1938 года. Метёлки вешали над кроватью, втыкали за косяк над дверью или клали на грудь того, к кому приходила мара. Были определённые правила, как надо не­сти такую метёлку домой. Ни в коем случае нельзя идти по дороге, где провезли умершего, а лучше всего пройти через перекрёсток трёх дорог. На западе Норвегии эти искорёженные ветви часто свя­зывали с другими волшебными существами, называли их гюгриной метлой или хюльдриным веником.
 
Ну а если нет под рукой волшебной веточки? И даже но­жа? Есть еще один очень простой и забавный способ отвадить ма­ру. Отходя ко сну, в Гаусдале меняют местами ботинки: левый башмак ставят справа, а правый — слева. И при этом трижды чи­тают заговор. Можно по-другому переставлять ботинки: развора­чивать их носками от кровати, ставить носками врозь. Главное — сделать это не так, как ставят обычно, нарушить традиционный по­рядок, чтобы мара запуталась, растерялась и не смогла добрать­ся до жертвы.
Но это всё, скорее, предупредительные меры. Кое-что можно сделать, даже когда мара уже пришла. Не обязательно сра­зу кричать: «Господи, помилуй!» Один мужчина из Бюкле ударил пришедшую к нему мару по ноге и сказал: «Приходи утром и про­си, чего у меня нет». На следующий день пришла соседка и спраши­вает, нет ли у него стебля гороха, чтобы ей дать, а горох-то в Бюкле и не рос!.. Важнее всего тут, что мара была узнана, стало понят­но, кто приходит в её образе. Ранят мару, как правило, для того же. За ней остаётся кровавый след, который приводит утром к её дому. Иногда жертва узнаёт мару в лицо и называет человеческим име­нем — тогда наваждение тоже прекращается.
Допекает мара не только людей, но и домашних живот­ных. Определить это можно по двум признакам: если корова или лошадь утром вся мокрая от пота и выглядит замученной, значит, на ней ездила ночью мара. Так это и называется: мареритт (mareritt) — «скачка мары». Второй признак: у лошади в хвосте или гриве появляются слипшиеся или свалявшиеся пряди волос. В Нор­вегии их называют марелокк (marelokk), «марины прядки», а в Рос­сии — колтуны или гостецы, и тоже считают, что гостецы появляют­ся от злого духа по имени Гостец.
В русской традиции рассказывается о том, что на лошадях ночью ездит домовой. Если ему скотинка не полюбилась, то он её и мучает: ездит на ней, пока у неё на боках пена не выступит, косички заплетает — колтуны. Он же забирается в кровать и щекочет, а то и душит спящих. Делает до­мовой это иногда из озорства, а иногда — предупреждая об опасности. Подобное совпадение мотивов вряд ли случайно. Учёные предполагают, что древнейшим названием домового и могло быть имя «мара». Возмож­но, в незапамятные времена, пять тысяч лет назад, в пантеоне индоевро­пейцев существовал дух, который мог заботиться о доме и одновременно мучить жильцов. Только потом в нашей традиции он распался на два об­раза, на дедушку-домового и кикимору, его жену, а у скандинавов полу­чилась злобная мара и хитрющий ниссе.
Во всех представлениях древних есть своя логика, и «марины прядки» — тому пример. Если на дереве, на котором раскачи­валась мара, вырастает густой пучок веток, то на кобыле, на кото­рой скакала мара, появляется плотно свалявшаяся прядка волос. Если обнаруживаются такие прядки, скотину надо спасать. Годятся те же средства, которыми защищают человека: втыкать над дверью «марину метёлку», чертить на косяках «марин знак» (пентаграмму), оставлять рядом со скотиной косу лезвием вверх — мара порежет­ся и оставит кровавый след, по которому её легко будет найти.
Кажется, что от мары никто ни разу добра не видел — од­ни только мучения. Вот уж воистину чертовка! Но даже такую злыдню под силу приручить человеку. Не раз догадливые мужчины даже женились на своём ночном кошмаре. Вот одна такая история:
Приключилось с одним парнем несчастье — по­вадилась на нём мара каждую ночь скакать. И невдомёк ему было, как она в комнату попадает, пока однажды не заприметил дырку в стенке. Ну, он её колышком и заткнул.
Прошла ночь, а наутро видит — по полу голая женщина на четвереньках ползает. Он пошёл, одежды купил, приодел её. И такой она оказалась раскрасавицей, что краше и быть не может. Парень отвёл девушку в церковь, а когда её окрестили, с ней и по­венчался. И прожили они душа в душу восемь лет, то ли пятерых, то ли шестерых детей прижили. Только вот как-то под Рождество из­рядно муж перебрал винца. И стал, пьяный, допрос жене устраи­вать, как да что и какого она роду-племени. Она ответила, что не помнит ни отца, ни матери. А он ей: «Где ты на свет появилась, и я не знаю — не ведаю, а откуда ты ко мне пришла, сейчас пока­жу», — и вытащил колышек. Она тут же в дырку — шмыг! — и нико­гда уж больше муж жену свою не видел.