Док и его кот (СИ)

— Ты со мной?
Котяра даже не пошевелился.
— Как хочешь…
На прогулку вышел в великолепном настроении. Сыт, чист, при деньгах, здоров, есть крыша над головой, от дам, наконец, отделался — почему не радоваться? Правда каждый встречный поперечный всё также окидывал меня подозрительными взглядами, а некоторые даже переходили на другую сторону улицы, но к этому я уже привык.
В городе оказалось неожиданно много военных, но этому быстро нашлось объяснение — народ только и делал, что обсуждал поражение генерала Картера при Литл-Бигхорн и новые экспедиции возмездия против индейцев.
Я остался почти полностью равнодушным к этой новости — какое мне дело до этого мудака в генеральских эполетах? Сам виноват — вот и получил. Индейцев любить у меня тоже никаких причин нет. Без меня разберутся как-нибудь. Тем более, к счастью, эта войнушка происходит сравнительно далеко от Бьютта.
Первым делом посетил цирюльню, где опрятный толстячок в пышных бакенбардах сначала немного подрезал мне волосы, а потом ловко выбрил, оставив только узенькие усики. В процессе я немного побаивался, что могу нахвататься какой-нить заразы во время бритья, но цирюльник, очень неожиданно, оказался очень чистоплотным, а инструмент дезинфицировал в тазу с кипятком.
Следующим по очереди шёл оружейный магазин, где я решил затариться патронами ко всем своим стволам. По пути в Бьютт я пулял по поводу и без повода, чтобы набить руку. К слову, так толком и не набил, но сильно поистратился боеприпасами.
Стволы себе покупать не стал, так как уже набрал приличный арсенал, но дешевизна оружия и аксессуаров сильно поразила — к примеру, никелированный карманный Кольт с палисандровой рукояткой — стоил всего шесть долларов, пятнадцатиразрядный карабин Винчестера модели семьдесят третьего года, под сорок четвертый калибр — двадцать пять. А сотня патронов к моим «Смит-Вессонам» обошлась всего в три доллара.
Правда потом я сопоставил нынешние доходы с ценами и понял, что никакой дешевизны и в помине нет.
Боеприпасы отправились в отель с нарочным, а я продолжил прогулку и набрёл на винный магазин того самого Рамзи Макалистера.
Примерно такой я и представлял себе винную лавку. Стойка поперек комнаты, на полках множество бутылок с аляповатыми наклейками, за прилавком крепкий мускулистый коротышка лет сорока в жилетке и нарукавниках. С рыжей шевелюрой, тяжёлой челюстью, внешностью типичного британца и взглядом гопника.
При бряканье колокольчика на двери он оживился и приветливо проскрипел.
— Знаменитая лавка Рамзи способна удовлетворить самые изысканные запросы, мистер…
Заглянул мне в глаза и тут же дёрнулся рукой под прилавок — видимо за дробовиком.
— Вайт, Джеймс Вайт… — я проигнорировал его движение и вежливо кивнул. — Мистер Макалистер, меня интересует настоящий шотландский виски.
— Что значит настоящий? — лавочник озадаченно скривился. — Что значит, настоящий, мистер Вайт?
— Настоящий — это настоящий…
— Да откуда? — Рамзи возмущённо всплеснул руками. — Проклятый Додвел, чтобы ему кишки черви сожрали, так задрал налоги на винокурение, что гнать порядочный виски на продажу стало невыгодно. А такую бурду, какую сейчас делают, я вам предлагать не стану — потому что сразу распознал в вас настоящего ценителя благородных напитков.
— Я ценю честных людей, мистер Макалистер… — я вежливо склонил голову. — К слову, вам передаёт привет мистер Дункан Макгвайр…
Лавочник опять стрельнул в меня взглядом и притворно безразлично поинтересовался:
— А-а-а, старина Дункан. Как там его левая рука?
Я растянул губы в улыбке и подпустив в голос ядовитого сарказма ответил:
— Левая — в полном порядке. А вот над правой рукой старины Макгвайра, мне пришлось потрудиться, штопая дырку от сорок четвёртого…
— Мистер Вайт, я к вашим услугам! — лавочник моментально вытянулся в строевой стойке и заорал. — Энди! Энди, уши оборву стервец!
— Чего? — из подсобки в лавку высунулась точная копия Рамзи, только возрастом помладше.
— Уши оборву, бездельник! — грозно зашипел лавочник. — Живо закрой дверь на засов и подготовь четыре бутылки «Старой Горы» для отправки… где вы остановились мистер Вайт? Слышал? Шевели задницей. И открой ещё одну — для нас. И стаканы протри хорошенько, щенок! Что-то еще интересует, мистер Вайт?
 
— Информация, мистер Макалистер. Кто чём в этом городе дышит…
Через полчаса я вышел из лавки, значительно обогатив свои знания о Бьютте и попробовав действительно отличное шотландское пойло.
Всё повторилось в табачном магазине — я разжился двумя большими коробками великолепных кубинских сигар по сходной цене и получил кучу информации.
«Подарок» Дункана Макгвайра работал безотказно — при упоминании его имени, шотландцы, ирландцы и валлийцы города сразу принимали меня за своего.
Правда, я так и не узнал, кто он такой — собеседники, видимо, думали, что я и сам знаю, а спрашивать было неудобно.
Подустав шляться, уже было совсем собрался возвращаться в отель, но заметил аптеку и решил наведаться ещё туда для пополнения расходных материалов.
В аптеке хозяйствовал не британец, а немец — довольно молодой, но уже лысый парень с умным уставшим лицом. Настроением он явно не блистал, но принял меня очень вежливо.
Выслушав заказ, Ганс Тиммерманс удивлённо вздёрнул бровь.
— Вы доктор, мистер Вайт?
— Да, мистер Тиммерманс. Вас что-то удивляет?
— Нет-нет, мистер Вайт… — поспешно отмахнулся аптекарь. — Просто, просто…
— Я всё понимаю, мистер Тиммерманс, — я поощрительно улыбнулся. — Давно уже привык, что меня принимают за… за того, за кого принимают. Но я смотрю, вы не веселы? В чём проблемы? Попробую угадать. Дело в заместителе мэра Дадли Додвеле?
— В нём тоже… — грустно кивнул аптекарь. — Но не он источник моих проблем. Со мной не хотят работать те коновалы, которые называются здесь докторами.
— В чём же дело? — я слегка обиделся за профессию.
— Я не торгую пустышками! — выпалил Тиммерманс, — которые они прописывают своим пациентам. Я честный аптекарь и не торгую волшебными эликсирами, я не обманываю людей. К примеру, приходит ко мне человек, которому прописали от колик в почках вот это… — аптекарь брякнул на прилавок квадратный флакон. — Я же понимаю, что это только смягчит боль, а возможно даже повергнет больного в более худшее состояние или зависимость от наркотиков, поэтому принимаюсь отговаривать, что только злит докторов…
Я взял бутыль и прочитал на этикетке.
— Морфий, кокаин, каннабис. Да уж…
— Вот, вы понимаете! — Тиммерманс грустно улыбнулся. — В итоге, доктора подговорили Додвела, и тот оштрафовал меня по придуманному обвинению. Если я в течение недели не выплачу двадцать долларов… — немец махнул рукой. — У меня отберут лавку. А у меня нет этих денег, я только-только расплатился за поставку лекарственных ингредиентов и лабораторного оборудования.
Я недолго подумал и тактично поинтересовался.
— Можно взглянуть на ваше оборудование, мистер Тиммерманс?
В общем, по итогу осмотра, я пообещал, что помогу дойчу расплатиться с долгами. Естественно, не без выгоды для себя — к счастью, альтруизмом я перестал страдать ещё в детском саду. Тиммерманс поначалу отнекивался, но мне всё-таки удалось его дожать. Всё просто, если я собираюсь практиковать в Бьютте — без толкового и умного аптекаря не обойтись.
Вечер встретил опять за стейком, а потом продолжил за стаканчиком великолепного виски и сигарой.
Муся нажрался печёнки и опять благополучно задрых.
— Мистер Вайт… — пришедшая за пустой посудой горничная игриво подбоченилась. — За сущий пустяк, я могу доставить вам очень много удовольствия…
 
— Как? — я задумчиво обошёл негритянку, пощупал её за круп, простите, за зад, а потом осторожно оттянул губу, глянув на её зубы.
— Ртом! — ничуть не обидевшись, радостно сообщила девушка.
— Сколько?
— Пятьдесят центов! За два отсоса подряд скидка — каждый по сорок центов.