Нисхождение короля (СИ)

Книга на его слова отреагировала яркой пульсацией и лёгкой дрожью. Она очень долго ждала этой сделки.
— Я навсегда останусь с тобой. Не буду убегать, буду во всём слушаться и повиноваться. Стану той, кем ты хочешь меня видеть. Полное подчинение. Как ты и хотел, — я сглотнула вязкую солёную слюну, видя, как его глаза вспыхнули красным под белым мерцанием книги. Как он подался вперёд, словно желая прямо сейчас получить обещанное.
— Взамен ты не тронешь Артана и моих близких. И не будешь требовать от меня становится тем, кем мы были в ту ночь.
Он не ответил. Задумался. Даже на Артана обернулся, который встрепенулся, пытаясь понять, о чём идёт речь. О, это была соблазнительная и опасная сделка. Такая, которая удовлетворит всех.
— Агондарий…
— Как он узнает? Никак. А мы будем вместе. И он будет знать, что мы способны уничтожить весь Подводный мир.
— Но, если ты сама захочешь — вернётся Демон.
— Что? — я нахмурилась, а потом догадалась. Именно так называлась та сила, вобравшая в себя ариус и нориус.
— Ты согласен? — спросила, когда он вновь замолчал.
— Выдвигаю встречные условия. Артан никогда не ступит на территорию Каргатского королевства. А если ты попытаешься нарушить условия сделки, то он умрёт.
— А если ты нарушишь сделку, то потеряешь нориус, — ответила мстительно, видя, как вздрогнул король.
— Сделка будет считаться исполненной, если ты полюбишь меня, — неожиданно дополнил он, обходя книгу и вставая рядом. Я запрокидываю голову, в какой-то мере даже любуясь его темнотой. Его искренностью в своих желаниях. Пара закорючек отделяет мужчину от желаемого, но он продолжает жаждать бо́льшего.
— Это невозможно, — говорю едва слышно, а он наклоняется ко мне, перехватывая за шею, чтобы не отстранилась, и шепчет на ухо:
— В мире, где есть мы, всё возможно, моя девочка. Достаточно одной искры — и желание будет исполнено.
— Значит мы договорились?
Мы оба вздрагиваем, когда усиливается пульсация книги, сквозь которую проступали истинные черты её сущности — людские души. Наша сделка оказывала влияние на судьбы целого мира — завораживающее сплетение нитей, в центре которых — две наши. Я не знаю, как именно понимаю то, что вижу, но знаю, Никлос разделяет мои мысли. Это то, что отделяет нас от остальных. Наша сила — это божественная сила, завязанная на основу целого мира.
На наших глазах пишется новая страница истории. Сами по себе появляются плавные светящиеся серебром линии, складываясь в текст договора со всеми высказанными условиями. Этот текст навечно связывает нас друг с другом пока того желает Никлос. И когда мы возводим руки над книгой и наши нити окрашиваются красным, раздаётся еле слышное биение, отзывающееся болезненной тяжестью в висках и груди. Я даже пошатнулась от напряжения и была удержана холодной королевской рукой. Тяжесть ушла, а книга рассеялась серебром, спал купол, и мы оказались на пронизанной сотней ветров равнине рядом с сидящем на снегу Артаном.
Я подняла голову к Нику, говоря:
— Дай нам время попрощаться. Ведь мы больше никогда не увидимся.
Тяжёлым был королевский взгляд. Он медлил, а когда я положила руку на обнажённую грудь, успокаивающе поглаживая, вздохнул и медленно кивнул, отпуская.
Несколько шагов и я опускаюсь на колени, сама обнимаю Артана, вдыхая родной запах, чувствуя приятную тяжесть его рук на своей талии. Как осторожно он утыкается носом мне в шею, как дышит прерывисто, как торопливо бьётся его сердце. Всё в нём — моё, родное. Со дня, когда он пообещал защищать меня. С момента, когда сидели под деревом, говоря о всяких глупостях. Когда я поцеловала его. Когда он поцеловал меня. Перед глазами проносились все тысячи маленьких воспоминаний, от которых щемило сердце. Главное он жив. И будет жить долго. Пускай не вместе, но зная и чувствуя, а значит не порознь.
Он чуть отводит меня, улыбаясь грустно:
— Тебе не стоило этого делать. Феликс предупреждал, что это ключевой момент предсказания. Без сделки — не случится всего остального. Теперь будущее неизбежно, Сэлли.
 
— Ничего, глупости. Будущее не высечено на камне. А ты жив. И я жива. Значит всё будет хорошо, — я улыбаюсь, проводя ладонями по его лицу, стараясь в этой почти полной темноте хотя бы наощупь ощутить его, запомнить, выгравировать в своей памяти и никогда не забывать. Я не хочу говорить, а хочу целовать его. В рассечённый лоб, в мокрые глаза, в потрескавшиеся губы, в холодные щёки, выкладывать дорожку из тысячи маленький поцелуев, раскладывая карту своей любви. И мне хотелось делать это снова и снова, а сзади уже раздаётся раздражённое покашливание, и я возвращаюсь на землю.
— По условиям сделки, ты должен покинуть территорию Каргатского королевства и никогда не возвращаться. Не пытаться нарушить договор. Взамен он не тронет ни тебя, ни наших близких, — прошептала торопливо.
— А что даёшь ты? — едва сдерживаясь скрипя зубами говорит он, и его руки вмиг становятся каменными.
— Это неважно, слышишь? Неважно! Просто живи, и я буду жить, зная, что ты цел. Пойми, если ты умрёшь, не знаю, смогу ли я ещё раз пережить твою смерть! — с горячностью в голосе отвечаю ему, вновь окунаясь в объятия возлюбленного, пока снежная вьюга разлеталась вокруг нас тысячью снежинок, забираясь под кожу, вымораживая и так холодеющие от предстоящей разлуки сердца.
Артан молчит, зная, что уже ничего нельзя изменить. Сделка заключена и в истории не было примера её разрушения. Даже могущественные старые боги потерпели поражение, куда уж простым смертным. Он молчит, но знает, что положит жизнь на поиски решения, и я знаю, что поступлю аналогичным способом.
Когда понимаю, что время вышло, чувствуя, как усиливается волнение нориуса за спиной, когда отпускаю Артана, он вновь притягивает меня к себе и шепчет едва слышно:
— Меня спас король Агондарий. Он вытащил меня из живота дракола, а душу из бездны, где содержатся спящие боги. Если бы не он — я бы до скончания века бродил по пустошам бесконечности, не в силах даже вспомнить собственное имя. Это божественная клетка, куда должен вернутся Ктуул. Король Агондарий просил передать, что я — это его подарок тебе. А также… — Арт на секунду запнулся, подбирая слова: — Селеста, твой брат жив. Я видел его. Он находится в плену у подводников. Король сказал, что, если ты не исцелишь его до наступления зимнего солнцеворота, он убьёт твоего брата.
— Хватит! — раздался голос, и мы оба вздрогнули, размыкая объятия. Тысячи вопросов роятся в голове, но Никлос зовёт меня — и я подчиняюсь, в последний раз касаясь пальцами руки Арта. И вот, мы расстаёмся, а я иду как на привязи к королю, и мужчина прижимает меня к себе, обнимая за талию.
Арт остаётся стоять на месте, не в силах пересилить себя и улететь, оставляя меня Никлосу. Это выше его возможностей. Выше желания жить. И тогда я встаю на мысочки, и сама целую короля, а он раскрывается навстречу, запуская руки в мои волосы, чтобы не смела прервать сладкий и горький одновременно поцелуй. Ненасытный, всепоглощающий, будто пытающийся вобрать меня всю. И когда я пытаюсь разорвать эту пытку, чувствуя, как горят обожжённые огнём губы, а король отпускает, рядом с нами уже никого нет. Сердце подсказывает — зелёный дракон улетел в сторону эльфийских лесов.
— Вот ты и стала моей, — раздаётся рядом, чарующий голос короля.
* * *
Столица наполняется колокольным звоном. Впервые за последние несколько недель сквозь синие тучи выглянуло солнце, раскрывая деревья золотом осени, насыщая воздух последними приливами тепла. Ветер стих, и город замер как перед прыжком, застыл ожиданием, готовясь клыками и огнём встретить неприятеля — морских чудовищ под управлением гигантского спрута. Но сегодня Клэрия спокойна. И более того трактиры, бары и рестораны получили королевское распоряжение устроить пир. На один день отменили комендантский час и веселье вернулось в квартал развлечений. Король пожелал, чтобы к его возвращению улицы города жили праздником. Последним весельем в лихое военное время.