Грязные отношения (СИ)

Получается Юля не только меня динамит, так она еще и не хочет со мной находиться на одной вечеринке?
— Ну, раз ты не идешь с Юлей… так может быть пойдем вместе? — пытливо смотрит мне в глаза.
Честно говоря, я сейчас немного в шоке. Как получилось так, что Юля не сказала мне о вечеринке?
— Я не знаю Сереж… пойду ли я вообще? Все деньги ушли на мази от синяков и ушибов. — Вру. — Да еще и телефон нужно новый купить.
— Если тебя устраивает мой телефон, считай что я подарил его тебе. — Поспешно перебивает.
— А насчет Юли, она, наверное, забыла мне сказать. Мы с ней еще не виделись после ее дня рождения. Как-то не получается…
— Ну если ты не пойдёшь, то и мне там нечего делать. Может встретим Новый год вдвоем? — Сережа накрывает мою руку своей ладонью, запуская в голове неприятные отрывки предстоящей совместной встречи: мы с ним вдвоем. Шампанское… а потом мне по-любому предстоит провести с ним ночь. Или послать.
Лучше я проведу эту ночь одна. Сережа остался единственный близкий человек, к которому я могу обратиться. Не могу сейчас все испортить. А секс или его отсутствие точно все испортит.
— Я вообще планировала поехать домой, — очередная безобразная ложь. — Новый год вроде как семейный праздник. Моя мама всегда печет вафельные трубочки со сгущенкой. Это наша семейная традиция.
Ложь! Ложь! И еще трижды — ложь!
— Класс! Я хотел бы их попробовать.
— Когда-нибудь попробуешь…
— Привезешь мне парочку? — подмигивает мне. — В гости ведь не позовешь поехать?
— Не, — качаю головой. — Думаю вам еще рано знакомиться.
— Да я шучу, расслабься. — Снова моргает одним глазом.
— Давай попьем кофе и пойдем в общагу. Что-то я немного устала.
Но после того как мы с Сережей прощаемся у дверей в мой блок, я выжидаю пятнадцать минут и выскакиваю обратно на улицу. Я решительно настроена навестить Юлю и спросить в чем проблема. Внутри бурлит нехорошее предчувствие, оно буквально выворачивает меня наизнанку.
Что-то случилось. Не могла Юля просто так превратиться в ледяную статую. Я, конечно, очень сильно рискую, идя к подруге домой без приглашения. Там может быть тетя Лариса вместе с Ильясом, а эту парочку я точно не хочу лицезреть. В таком случае я просто выведу Юлю в подъезд и там выпытаю всю правду.
К дому Юли я подхожу минут через сорок. Вся замеревшая и издерганная, но полна решительности. Задрав голову вверх, я вижу что в комнате Юли горит тусклый свет.
Отлично! Значит она дома. Значит я сюда не зря шла.
Немного отогревшись в парадной, я выбираю ступеньки вместо лифта, а когда подхожу к нужной двери, намеренно закрываю ладонью глазок.
Пусть только попробует меня и сейчас продинамить.
Набрав полные легкие воздуха, я трижды нажимаю на звонок.
  
Глава 18
 
В целом пока все не так плохо. Бойцов оказывается весьма неглупым мужиком и не идёт на поводу эмоций.
— Итак, вы покалечили моего сына… — начал он.
— Да мы так… чуть-чуть совсем, — перебивает его Гера. — А чего он? Сразу бы сказал кто он и этого недоразумения можно было бы избежать.
— Недоразумения? — тихо свирепеет Бойцов, а я прикидываю в уме, что ему такое сказать, чтобы хоть немного оправдаться.
— Так у него на лбу не написано кто он, — Гера — само спокойствие. — И потом, мы ведь его только немножко помяли. Почти ничего не сломали…
— Ничего?! — рявкает Бойцов.
— Ну… ничего жизненно важного, — поправляет себя Гера.
Бойцов берет себя в руки.
— Виктор Алексеевич, — наконец вступаюсь я. — Мы понимаем свою вину. Гера… он лишь делает свою работу.
— А ты, — он обращается ко мне. — Что ты ему вколол?
— Теапентал натрия, — отвечаю. — Это сыворотка правды — просто наркоз, после которого мозг человека не способен напрячься и сгенерировать ложь. Гере нужна была информация. Я облегчил процесс.
— Благодетель нашелся, — фыркает Бойцов. — Но ты мне можешь быть полезен.
— А я? — Гера обиженно складывает руки на груди. — Знаете, как я ювелирно работаю?
— Заметил! — рявкает Бойцов. — И ты меня изрядно нервируешь!
 
— Виктор Алексеевич, — вновь вступаюсь я, — что я могу для вас сделать? Сделать за двоих. Сами понимаете, Гера…
— Можешь не продолжать, — нервы Бойцова потихоньку сдают. — В общем, так. Сделаете для меня одну работёнку, сможете ещё ходить. Нет, так я вам инвалидность хоть сейчас, лично пропишу.
— Ближе к делу, — невозмутимо торопит его Гера.
Я одариваю его уничтожающим взглядом. Кажется, ещё слово и нервы Бойцова лопнут окончательно, и он нас пустит в расход.
— Через пару дней встретишь мне одного человечка, — уже спокойнее продолжает Бойцов. — Человечек не простой. Имеет связи в органах. Светить перед ним лицом нельзя. Тачкой тоже. Убивать нельзя. Но нужно аккуратно узнать его планы, и если они не соответствуют моим, то направить на путь истинный. Убедить ласково и аккуратно. Предупреждаю сразу: человечек крепкий. Потрудиться придется. Он и сам может вас так скрутить — мало не покажется. Упустите — я вас прикрывать не буду. Но если каким-то чудом у вас все получится, то проживете ещё долго, а вот счастливо не обещаю.
— Он будет один? — уточняю.
В принципе оглушить и обколоть его не составит труда. Наверное.
— Один, — кивает Бойцов. — Прилетает послезавтра. Вот его номер рейса, — мужчина выписывает все данные на лист бумаги, а затем находит фото в телефоне. — А вот так он выглядит.
— Не хило, — присвистывает Гера. — Нормальный такой шкаф.
Бойцов с лютым раздражением смотрит на парня. Ещё немного и у него глаз начнет дёргаться от поведения Геры. Надо бы чуть прижать моего друга.
— Из аэропорта он поедет на своей тачке, — продолжает Бойцов. — В людном месте зажимать нельзя. Так же нельзя, чтобы он добрался до дома. При нем будет пакет. Небольшой. Примерно с корпус телефона. Так вот мне нужен этот пакет и вся информация по нему.
— А если пакета при нем не окажется? — уточняю.
— Он точно будет при нем, — Бойцов сжимает кулаки. — Хоть в задницу ему залезьте, но обыщите его всего. Ясно?!
— Ясно, — чуть морщусь от неприязни.
— Никакого оружия, — продолжает Бойцов. — По лицу не бить. Одежду не трогать. Любые отпечатки — и вам заметут. Вколоть какую-то дрянь можно, но тогда придется дождаться, чтобы все выветрилось.
— Ясно, — киваю.
— И последнее, — с удовольствием произносит Бойцов. — Если он скрутит вас, и вы меня сдадите, то обещаю, что вычищу всю вашу родословную. Так что советую не ошибаться.
— Понятно, — опережаю с ответом Геру, который явно хотел ввернуть что-то из своего репертуара.
— Что ж, удачи, — Бойцов откидывается на спинку кресла, показывая что разговор окончен.
Нам на головы надевают мешки и ведут к выходу. Бойцов явно не намерен светить своим адресом.
Его шестерки скручивают нас, связывают руки и заталкивают в фургон. Затем ещё почти час езды на холодном трясучем полу машины.
Когда у меня уже занемели все мышцы спины от напряжения, фургон останавливается, нас грубо хватают за воротники и вышвыривают прямо на обочину.
— Черт, — сглатываю кровь от разбитой губы. — Вот же влипли! Помоги развязать руки!
— Да я как бы и сам не свободен, — заявляет Гера, валандаясь где-то рядом.
Кое-как изловчившись, мы усаживаемся спинами друг к другу и по очереди пытаемся развязать руки.
К счастью, рядом мы нащупываем бутылку. Разбив ее ботинком, я выбираю один осколок и ещё минут пятнадцать трачу на перерезание веревки.
Гера освобождается, снимает с себя и с меня мешок, а затем и сам тратит примерно столько же, чтобы перепилить мою верёвку.
— Ну что ты там возишься?! — рявкаю на него, когда уже перестаю чувствовать свою пятую точку от холода. К тому же джинсы уже промокли от снега, таявшего под нашими задницами.
— Да сейчас, — злится Гера. — Я уже себе все пальцы отморозил и порезал. Думаешь легко эту дрянь пилить?