Превозмоганец-прогрессор. Дилогия (СИ)

– Мудрёно ты говоришь, – как‑то по стариковски мелко прокашлялся бывший десятник, – Но почему‑то понятно. Я…
– А с тобой мы завтра картами займёмся, – прервал его попаданец, – Та чепуха, которое у вас ими зовётся, меня совсем не устраивает. Будем осваивать масштаб и перерисовывать без всяких чёрточек и галочек. Расстояние должно обозначаться длиной пути, а не днями езды караванов, верхом или пешком. И хочу для себя представить, что же такое материк Роухан, с чем его едят и какими специями приправляют. Тания, – улыбнулся он подруге, – Без тебя и без пол‑литра мы точно не разберёмся.
– Насчёт меня согласна, – иск‑магиня с укором посмотрела на друга, что означает "без пол‑литра", она понимала – не первый день знает своего друга, – а вот с вином тебе надо прыти поубавить. Смотрю, сегодня хорошо повеселился.
– Всё ради дела, – оправдался Игорь, – Совсем не пить никак не получалось.
Шум в голове у него действительно стоял приличный – портвейн штука коварная – но мыслить и здраво рассуждать он способности не потерял. Тем не менее, в их с Танией комнату землянин отправился пораньше, оставив друзей вести разговоры без него и совершенствоваться в игре в шашки. Егоров взял с собой все три географические карты, купленные Лоймом, чтобы внимательней их изучить и наутро уже иметь готовые вопросы к соратникам.
– Я надолго не задержусь, – проводила его взглядом подруга, бросив короткий взгляд на Айсу, – Не усни раньше времени.
От понимания того, что Тания, не смотря на несколько раз демонстративно ею выказанное равнодушие к его возможным любовным утехам на стороне, своего напарника всё же ревнует, у попаданца стало теплее на душе. Может он сам влюбился? Игорь пришёл к выводу, что пока не готов ответить самому себе честно на этот вопрос.
– Не усну, дождусь тебя, – он зачем‑то потряс свитками карт и не удержался от менторства, – Между прочим, шашки – это не азартная игра на деньги. На кон ставить ничего не нужно.
Понятно, что это нравоучение друзья пропустили мимо ушей. В этом мире, игр, где нет денежных ставок, не существовало. Разве что у детей.
Землянин поднялся наверх, дав знак бедолаге Сенту, что обойдётся без него, и вскоре, лёжа в постели, с тоской смотрел на развёрнутые и разложенные на месте, где обычно располагалась госпожа Молс, поделки ливорских картографов.
Да, понятно, что здесь нет единой системы мер – каждое государство имело свою систему – но могли ведь за века догадаться обозначать географически значимые объекты хотя бы приблизительно пропорционально расстояниям между ними?
Нет, никто не сообразил до сих пор. Егорова, поди, ждали? Да, наверное, в этом и есть весь потаённый смысл его появления в Орване.
Иногда, читая книги, Игорь натыкался на информацию о том, что в древности путешественники пользовались не картами, а какими‑то кроками, но что это из себя представляло, так и не удосужился узнать. Похоже они на то, что он сейчас видит перед своими глазами? Да чёрт его знает, вздохнул попаданец.
Беда была не в том, что берега материка прорисованы ломаными прямыми линиями, как и границы государств или реки с дорогами, а в том, что расстояние в сотню километров здесь могло быть обозначено отрезком такой же длины, что и в три сотни.
Причём, меры измерения расстояний существовали – в том же Ливоре к таковым относились виры, это чуть больше полукилометра – но на карте использовались галочки, обозначавшие количество дней пути пешком, чёрточки – обозом, и мелкие кружочки, почти точки, указывали сколько дней займёт путь из пункта А в пункт Б верхом.
Иногда на каком‑нибудь отрезке присутствовало только обозначение одного вида перемещений, а иногда и всех трёх. И, блинство такое, даже тут, и по времени пути, не всегда между собой било. На одном отрезке указывалось семь дней движения караваном или шесть пешком, а на другом – восемь дней пути караваном или девять на своих двоих. Вот где логика?
Первоначальный оптимизм Игоря, что, положив скорость пешехода пять километров в час и определив соотношение с другими способами движения, он легко пересчитает в привычные ему километры, упёрлось в непонимание, сколько же часов в день тут выделяется на дневное перемещение и как соотнести коня и трепетную лань. Дурдом.
 
Надежда оставалась не только на собственную смекалку, но и на то, что его напарница из потомственной торговой семьи, а Лойм – многое повидавший и узнавший в своей жизни мужик. Так что, шанс нарисовать более‑менее понятную для себя карту континента имелся.
Да, он опоздал с возможностью подарить этому миру бумагу, зато есть в этом и плюс – на столе возле окна лежало сразу десяток больших листов, приготовленных для картографических экспериментов. Пусть бумага здесь и не очень дешёвая, но для их бюджета вполне приемлемо.
Обидно, конечно, что республики на Роухане – это не края всеобщих свобод, равенства и братства. Тирания в них похлеще, чем в империи и королевствах. Оснований не верить в этом вопросе подруге у Игоря не было. В них господствовали всё те же феодально‑рабовладельческие порядки, только властвовали над крепостными не дворяне, а торговые кланы и города. Ну, попаданцу‑то не это было плохо, а то, что республиканская элита крайне ревностно относилась к контролю всех сфер деятельности, и землянину там развернуться на полную, если и дадут, то только под властью одного из кланов.
Егоров взял в руки одну из карт и посмотрел на обозначенные внизу континента земли таренских племён. Может туда направиться? А что? У Лойма один из погибших друзей когда‑то почти десяток лет служил в тех краях.
Тарены не были похожи на классических варваров из земной истории. У местных племён даже имелись свои города, пусть и жили в них так называемые чёрные родовичи, не по цвету кожи, естественно, а по причине пренебрежительного отношения к ним их кочующих соплеменников, называющихся белыми.
Даже при том, что чёрные тарены расселены были в городах родовыми кварталами и своего кочующего племенного вождя слушались больше, чем местное муниципальное начальство, всё же ремесленная цивилизация в поселениях, как понял Игорь, не уступала той, что имелась в империи или в королевствах. И не превосходила, что более важно.
Для прогрессорства – несмотря на то, что самые лёгкие и прибыльные способы судьба ему обломала – Егоров видел в этом мире огромные возможности. Даже в вопросе создания простейших механизмов.
К примеру, здесь полностью отсутствовали любые методы приведения во вращение жерновов и шестерёнок или раздувания мехов, кроме основанных на использовании мускульной силы лошадей, волов, ослов или рабов. Соорудить ветряную, как и водяную, мельницу для попаданца сложностей не представляло. Дали бы только спокойно поработать.
Вот в этом последнем вопросе территория племён таренов выглядела весьма перспективной. Там можно было реально поднять свой статус, и не предвиделось помех прогрессорству ни с чьей стороны.
Да, белые тарены относились к своим чёрным соплеменникам высокомерно‑снисходительно, в чём их можно было понять – каким же надо быть недоумком, чтобы променять свежий воздух степей и рощ на миазмы городских испражнений? – однако, Егоров не сомневался, что умные люди, а таковые наверняка имеются среди вождей и шаманов племён, смогут по достоинству оценить то, что он им предложит.
За дверью послышались лёгкие шаги. По канонам жанра про попаданцев, сейчас к Игорю должна была бы заявиться Айса, желающая отплатить за свою подаренную свободу с полного согласия иск‑магини на такой поступок. Но, фантазии – одно, а реальная жизнь – другое. И к лучшему. В комнату вошла Тания.
 
Игорь собрал позор картографии, небрежно сбросил свитки на пол и раскрыл объятия.
– А говорила, что не долго, – упрекнул он подругу.
– Неужели успел соскучиться? – иск‑магиня с каким‑то небольшим ящичком в руках прошла к столу.
– Честно? Да.
А ведь землянин сейчас был абсолютно искренен. Он уже много раз ловил себя на мысли, что очень благодарен Великому Шутнику, отправившему его в Орвану. Не случись этого, Игорь никогда бы не встретил Танию, эту красивую, умную и желанную женщину.