Превозмоганец-прогрессор. Дилогия (СИ)

Однако, в тот раз оба начальника явились не просто так. Они знали, что за поджогом склада эртнорского торговца Ефона стоял Добряк, получивший отказ от своего предложения взять тот склад под охрану.
Дело, в общем-то обычное, и для преступного авторитета оно могло бы закончиться традиционным откупом, но поднявшийся в ночь поджога ветер перекинул пожар на другие склады — больше десятка сгорело. Так что, служителям закона, помимо взятки, потребовалась и голова поджигателя.
Перн знал, что Добряк мог легко пожертвовать исполнителем, но занимающийся самочинством в его портовом районе Утош авторитету давно надоел, и он уже собрался дать команду на убийство бывшего главаря малолеток, а тут вот такой удобный случай подвернулся.
Огул Ремиг выплатил служителям закона взятку и сообщил, где они могут найти поджигателя — Утош тогда снимал койку у одного инвалида-плетельщика сетей. Полученная сумма устроила и Шолта Абиссера, и лэна Церна, а добиться от схваченного бывшего главаря банды малолеток признания в совершённом злодейском поджоге работникам пыточных подземелий труда не составило.
— Устал, милый? — улыбнулась Эмиля, соскальзывая с его плеча, и поцеловала своего парня в подбородок.
Палачи в их родном городе тоже были лучшими, методами поддержания в сознании пытаемого владели в совершенстве, и мучения Утоша длились очень долго.
Понятно, плечо у Кулика за это время затекло, но признаваться в этом он не собирался.
— Пойдём, пока толпа не повалила, — ответив на её поцелуй своим — в задорно задранный носик, он подтолкул подружку в сторону от площади.
Затоптать возвращающиеся с любимого зрелища горожане не затопчут, а вот помять могут. Нет, когда Парн работал, давку он любил, только сейчас-то вор на отдыхе с самой красивой, с самой любимой девушкой, так что, поторопился быстрее достичь одного удобного для ухода от толпы проулка.
Молодая пара дошла до знакомого проулка быстрым шагом, и оба успели увидеть, как туда же нырнула знакомая фигурка.
— Айса! — окликнула её Эмиля, — Стой!
Перебежавшая им дорогу рабыня, вжавшая было голову в плечи, узнав голос окликнувшей, обернулась и радостно заулыбалась.
— Эмиля, ты меня напугала, — Айса обняла подругу, — Я уж думала…
— Эх, ты и смелая, — засмеялась та, — Баба Жаба, если узнает, шкуру с тебя сдерёт.
Бабой Жабой подруги между собой называли вдову Шпаз, Айсину хозяйку, семидесятилетнюю, но ещё очень деятельную бабищу — получив от умершего мужа приличное наследство, та могла себе позволить исцеляться магическим Лечением.
— Не сдерёт, — пренебрежительно отмахнулась рабыня, — Она сама сейчас на площади, где-то почти у самих помостов. Да и не пойдёт она сегодня в особняк совсем. Она же в городскую квартиру переселилась, а дом хочет сдавать. Да ещё и с подругами будет где-нибудь в кондитерской сегодняшнее представление обсуждать. А я, ты же понимаешь, не могла не пойти на казнь Утоша. Жалко его. Хоть злой он и жадный, но хороший.
Характеристика приятеля рабыней удивления у Перна и его подруги не вызвала — Айса вообще была девушкой со странностями.
Девять лет назад маленькая восьмилетняя рабыня Айса понесла отбросы в мусорную кучу, находившуюся на берегу речки Пелка неподалёку от забора особняка Шпазов за городскими стенами Пелона, и увидела свою свободную сверстницу, беспризорную сироту, роющуюся там в поисках еды.
Тогда-то девочки познакомились и стали подругами. Айса таскала из дома Бабы Жабы еду для Эмилии, а та рассказывала любопытной подруге о жизни в городе и порту, куда рабыню не пускали. Их детская дружба не прервалась и после того, как Айса, повзрослев, получила возможность самой выходить за покупками по поручению хозяйки, а Эмиля попала в банду Утоша и перестала нуждаться в ворованной у вдовы Шпаз еде.
Девушки периодически встречались, и Эмиля часто не всегда в шутку говорила, что как только разбогатеет, так обязательно выкупит свою подругу и даст ей вольную. К тому же, вдова постоянно хотела свою рабыню продать. Правда, желающих купить не находилось — на бедре Айсы с детства не заживала большая язва, которая подсыхала за лето, но вновь начинала сочиться гноем с наступлением зимы.
 
Естественно, вдова могла заказать у какого-нибудь иск-мага Лечение, но тратить на рабыню сумму, равную её стоимости? На такое Шпаз ни за что бы не согласилась. И вообще, Перн иногда думал, что болячка Айсы и сама могла зажить со временем, если бы Баба Жаба, озлясь, не лупила свою рабыню тростью, специально норовя попасть по этой ране.
— Тебе-то чего этого скотину жалеть? — Эмиля обняла подругу за плечи и пошла с ней впереди своего парня, — Себя бы лучше пожалела. Донесут, что тебя долго не было…
— И что? Подумаешь! Скажу, что ходила мыльный раствор искать. Вдруг, хозяйка постояльцев быстро найдёт? Надо особняк хорошо отмыть к их приходу, — вновь засмеялась девушка, — Лучше скажите, как ваши успехи в поисках иск-магини и иноземца. Нашли хоть кого-нибудь похожего? — она повернула голову в сторону идущего чуть сбоку и позади Перна Кулика, — Похоже, что там огромные деньги маячат, раз сам Добряк четвёртую пятидневку подряд всех своих людей гоняет.
— Как только найдём, разбогатеем и тебя выкупим, — дав своё очередное из многочисленных обещаний подруге, Эмиля остановилась возле поворота из проулка на одну из центральных улиц, — Так, нам сюда. Айса, правда, не рискуй ты собой, не зли Жабу. Я так за тебя переживаю. Хочешь, я сегодня вечером подойду к задней калитке?
— Конечно, приходи. Я точно в эти дни одна буду. Можем даже на кухне посидеть… если же кто-то всё же… помнишь, как в прошлый раз?
Подруги засмеялись, вспомнив что-то, понятное только им двоим.
— Пока, Перн, — рабыня по-свойски пожала локоть вору.
— Удачи, Айса, — пожелал он ей.
Невольница, ускорив шаг, пошла дальше по проулку, а Кулик с подругой, пройдя по засыпанным всяким мусором тропке между двумя высокими заборами, оказались напротив входа в "Отдых у причалов".
— А правда, Перн, вот бы найти ту магиню, — мечтательно произнесла Эмиля негромко, — Ходят слухи, что она с тем иноземцем, могла тайник самого лэна Агана вскрыть. Иначе, с чего бы он такую волну поднял? Да, найти бы и никому не сказать, ни Добряку, ни этим… ищейкам из тайной службы. Самим украсть у неё, а, Перн? И Айсу бы тогда не в шутку выкупили, а…
— Никогда не произноси этого больше вслух, — остановившись за несколько шагов перед входом в трактир, строго сказал вор, — Ты же не ребёнок, Эмиля.
— Не переживай, — виновато улыбнулась подруга, — Я всё понимаю. Больше не буду.
Поздоровавшись с парой охранников, через главный вход Кулик с подругой не пошли — слишком не солидно и неброско они сейчас были одеты, не для главного зала. Они обошли трактир и зашли в здание с торца, где была оборудована харчевня для посетителей попроще, а точнее, никто, кроме людей Добряка сюда практически не заходил, а если какому-то остолопу и случалось залетать, то он быстро понимал, что ему тут не рады. Сам босс, когда бывал в благостном расположении духа, тоже любил, одевшись попроще, здесь посиживать среди своих подручных.
Перн давно догадывался, что резкий взлёт Добряка в преступном сообществе Пелона как-то связан с лэном Аганом Машвером — были у босса какие-то тайные дела с этим благородным владетелем из Сонных дебрей — поэтому и отрабатывал босс полученное четыре пятидневки назад поручение лэна найти иск-магиню Танию Молс на совесть. Наверное, ещё и из желания поживиться — не без этого
Однако, свои догадки парень держал при себе. Благорасположение и покровительство, которое Добряк проявлял по отношению к нему, Перна Кулика нисколько не обманывало. Своё прозвище Огул Ремиг получил вовсе не из-за того, что был добрым, а наоборот, в качестве злой иронии над его настоящим характером.
 
Чтобы войти в доверие и стать человеком ближнего круга у главного авторитета Пелонского порта, требовалось долго проявлять недюжинные способности и старание, а вот лишиться его покровительства и оказаться в одной из многочисленных канализационных канав с перерезанным горлом или вывалившимся изо рта от удушения синим языком можно было в одно мгновение — и порой хватало только неосторожного слова.