Наследник, которому по... (СИ)
– Лика Дартаньяновна, я уже прочитал весь учебник, – не стал я юлить и пытаться убеждать её, что на самом деле внимательно слушал, – а так-как вы читаете нам ровно тоже, что там написано, я счёл возможным немного отвлечься.
– И на что же вы, – язвительно произнесла женщина, откладывая указку в руках на стол, и упирая руки в бока, – отвлеклись? Не просветите меня и остальной класс?
– Да, конечно, – я кивнул, показал разворот тетради полностью испещрёный расчётами, – считал энергоэффективность сборки электромагнитных катушек на основе высокотемпературного сверхпроводникового сплава иттрий-барий-купрум-о.
Ну а что, я всегда считал, что надо говорить только правду, кроме тех случаев, когда необходимо соврать. Здесь врать было не нужно, поэтому я любезно протянул тетрадь учительнице.
Та машинально подошла, взяла, полистав, затем протянула обратно, ничего не сказав. Я подозревал, что она формулы эти если и видела когда, так это в своей школе на уроках физики, которые давно и прочно забыла, но гордость ей это признать не позволила.
Вернувшись к учительскому столу, она скрестила руки под грудью и пару раз раздражённо стукнула туфелькой по полу.
– Значит вы утверждаете, что всё выучили и вам нет нужды меня слушать? – произнесла она, опасно сощурившись.
– Я не утверждаю, я просто всё изучил, – пожал я плечами.
Имел ли я возможность погасить зарождающийся конфликт мирно? Будь на месте Грац преподаватель мужчина – возможно, но женщина, если чем-то разозлена, никогда не послушается голоса разума, поэтому проще было действительно разрулить ситуацию через открытое противостояние.
– Тогда расскажите мне, тему которую мы будем проходить на следующем занятии, про психофизиологию стресса. Если вы действительно всё прочли, её вы знать должны.
Поднявшись с места я кивнул, правда заметил:
– Я немножко своими словами и с образными примерами, если можно.
– Ну попробуй.
И я попробовал, но, похоже, слегка увлёкся, вытаскивая наиболее яркие моменты из своего прошлого опыта. Очнулся я где-то минут через десять красочного повествования, от звуков чьего-то шумного блевания под партой на соседнем ряду. Остальные тоже старались на меня не смотреть, и даже Анюра спряталась, зарывшись лицом в учебник.
Лика Дмитриевна также была порядком бледна и я, сообразив, что перегнул, резко закруглил:
– Поэтому объективно вырывать ему позвоночник необходимости не было, но субъективно он казался очень опасным, и это вызвало у телохранителя императора Субзеры сильнейший стресс.
– С-спасибо, за столь образный ответ, – произнесла Грац, слегка заплетающимся языком, смотря уже не столько со злостью, сколько с страхом.
Оперлась рукой о стол, восстанавливая нормальное дыхание и кровообращение.
Затем расправила плечи и мужественно заявила:
– А всё-таки ответ был не полным.
– Да? – удивился я, – ну хорошо, у императора был ещё второй телохранитель – Скорпинус, у него когда стресс…
– Не надо! – в голос прокричала Лика Дартаньяновна, – хватит этих выдуманных императоров и телохранителей.
Я пожал плечами. Ну хватит, значит хватит. Что уж теперь.
– Так, с учётом твоей слабой подготовленности к занятию, я приняла решение, что тебе нужно репетиторство по моему предмету.
Ну да, конечно. Вот что-что, а уж без этого я мог спокойно обойтись.
– Может я ещё какую-нибудь тему расскажу? – поинтересовался я.
– Не стоит, – к преподавательнице вернулось самообладание, и она, гордо задрав подбородок, добавила, – мне и так всё ясно. Сегодня вечером приеду к вам, на дополнительные занятия. И не забудь предупредить родителей.
Спорить я не стал – бесполезно. Просто кивнул и сел дальше досчитывать мощность.
* * *– Ну как у тебя в школе? – маман пододвинулась поближе, наблюдая за тем как я ем. Вполне доброжелательно, но чересчур внимательно. Любой другой уже бы подавился, но только не я. После пиров где я был в качестве императора, когда тебе тысяча человек в рот заглядывает, один пристальный взгляд уже ничего не значит, его просто не замечаешь.
– Нормально, – односложно ответил я, усердно пиля ножом и закидывая в рот божественный антрекот, который буквально взрывался букетом вкуса на языке, стоило только впиться зубами в его нежное мясное тело. С идеально подобранными специями, в меру прожаренный и сочный… Я буквально не мог остановиться, покуда на тарелке лежал ещё хоть кусочек.
– Как турнир?
– Во второй тур вышел, – слегка невнятно произнёс я, продолжая жевать.
– Умничка, – Эльвира опёрлась локотком о стол, чуть наклонила голову, провожая взглядом каждую порцию антрекота, исчезающую в моём рту.
Я на секунду даже предположил, что она хочет, чтобы я её угостил. Но подобный альтруизм в мои планы не входил, я собирался съесть свой кусок сам, поэтому быстро пододвинул тарелку ближе к себе и слегка загородил второй рукой, во избежании непредвиденных эксцессов.
– О нет, Дрейк, – рассмеялась женщина, – я вовсе не претендую, я вполне сыта.
– Все так говорят, – буркнул я, чуть отодвинувшись.
– Ох, не понимаю, чего ты так боишься, – вздохнула та, – наш повар легко приготовит ещё кусок.
– Мне не нужен ещё кусок, – ответил я, хмуро взглянув в ответ, – мне не важно, сколько ещё он может их приготовить. Но то, что в моей тарелке, это моё и только моё.
– Ладно-ладно, – Эльвира со смехом подняла руки, и чуть отодвинулась.
– Так-то лучше, – я быстро доел мясо и уже тогда, вытерев губы салфеткой и отложив в сторону приборы, в упор посмотрел на мать своего биологического тела, прямо спросив, – ну говори, что ты на самом деле хочешь узнать.
– Мальчик мой, ты такой умный, такой проницательный, весь в… – она бросила короткий взгляд на отца, что в этот момент, пялился в экран телевизора, сидя в кресле и временами погыкивая, смотря очередную дурацкую комедию, где все персонажи постоянно громко рыгали и пердели, после чего раздавался закадровый смех и аплодисменты.
– В меня, – произнесла она после недолгой паузы, вернувшись взглядом обратно.
– Ладно, – вздохнула Эльвира, становясь серьёзной, – ты же понимаешь, что мы все сильно переживаем из-за твоего выбора невесты. Простолюдинка, малдарка с непонятными шансами на большой дар, неизвестно даже красивая она хоть или нет. В твоём возрасте мальчики могут влюбляться буквально во всё что шевелится, а что не шевелится, расшевеливать и влюбляться.
– Я понял, – ответил спокойно, – и что ты предлагаешь?
– Привези к нам, хоть познакомимся.
– Мам, – со вздохом, я чуть развернулся, поудобней закинул ногу на ногу, сам облокотился о стол, – ты же понимаешь, что даже если она тебе не понравится, это ничего не изменит.
– Нет конечно, – тут же вновь заулыбалась та, – и в мыслях не было пытаться тебя в чём-то переубеждать, просто я же должна хоть чуть-чуть знать, что за девушка будет моей невесткой.
– Ладно, – сдался я, – будет вам – познакомиться. Приведу. Но не гарантирую, что прям завтра, у неё могут быть планы.
– Какие могут быть планы, – чуть сварливо произнесла маман, – когда жених ведёт знакомится с будущим свёкром и свекровью.
– Самые обыкновенные, – спокойно ответил я, – пойми мам, мне не нужна собачка на поводке, что будет вечно таскаться за мной и не иметь никаких своих интересов. Я выбрал ту, что знает себе цену и тоже, как и я, самодостаточная личность.
– Сын, ты что, феминист? – Эльвира нахмурилась, потянувшись, потрогала ладошкой мой лоб, – запомни, в семье мужчина главный, и он решает, что должна делать или не делать его жена. И жена слушаться должна своего мужа.
Тут папахен особенно громко взоржал и, повернувшись к нему, Эльвира строгим голосом произнесла:
– Ричард, ты не видишь, я с сыном разговариваю. Выключи телевизор и иди наконец уже разберись с финансовыми отчётами которые у тебя уже неделю на столе лежат!
– Да, дорогая, уже иду.
Я проводил взглядом резко подорвавшегося с кресла мужчину, заторопившегося из гостиной на выход, затем вновь посмотрел на мать, а та повторила, вновь поучительно покачав в воздухе указательным пальцем: