Рыбья кость (СИ)

— Ты так осу получила, да? За взрыв? — спросила Иви, которой пересказал разговор Освальд.
Странно, что она вообще поняла, что он говорил — Марш казалось, что она просто слушает голос.
Она молча кивнула. Даже смогла улыбнуться. Ей нравилось когда люди сами придумывали истории и отговорки.
Оса. Эфир. Серебряная и синяя ачивка сгущается, сгущается на экране и над ее ладонью, а она смотрит, и вдруг понимает, что смотрит не так.
Манжета снова сжалась, и Марш незаметно погладила себя по запястью, отдавая команду. Острый клювик иглы безошибочно вошел в вену и тут же скрылся, впрыснув треть положенной дозы.
И оса растворилась в пронизанной зеленью темноте зала «Тихушки», а Марш вспомнила, какие слова нужно говорить.
Она не стала просить у манжеты полную дозу. Нужно сосредоточиться, как Леопольд учил. На чем-то настоящем, близком.
От ворота пальто пахло дымом. Ненастоящим.
А были звуки, настоящие — хруст пластика, вой пламени, визг сигнализаций. И запах — гарь, раскаленный бетон над холодным синим пустырем. Запах горючего, пропитавшего ветошь — Марш всегда полагалась на то, что нельзя отследить и опознать, что легко достать и можно изготовить дома.
Сейчас так почти никто не делал. Все полагались на технологии. Цифровой терроризм давно был проблемой куда серьезнее, чем редкие подрывники, сумевшие изготовить, пронести через десятки охранных систем и заложить самодельную бомбу. А те объекты, где не было охранных систем, казалось, вообще никого не интересуют. Люди словно забыли, что есть проверенные способы.
Те, что пахнут дымом.
Хакерские атаки, захват аватаров и аккаунтов, взлом голосовых помощников — вот как сейчас пытались писать историю. Короткий инфоповод, льдинка в кружке кипятка. Обнуленные рейтинги, и фотографии побелевших фарфоровых трупов, обличающие посты, сенсационные подробности — такие протесты и их последствия жили в Сети не дольше пары минут. Потом их заваливало рекламой, обзорами, голографическими котами и глупыми шутками. Люди, может, помнили хакерские атаки чуть дольше — на пару часов.
Марш подняла лицо от воротника и попыталась сосредоточиться на сидящих за столом.
Даффи загремел в «Сад-за-оградой» за манипуляции с чужим аватаром — кажется, пытался проверить свою девушку, задавая вопросы от имени ее отца. Аватар был дорогим, а его взлом — сложным, поэтому Даффи мог попасть на очень крупный штраф, но он вовремя обратился в «Сад», заявив, что хочет исправиться. Его рейтинг заморозили на период реабилитации, но Даффи исправляться не захотел.
Освальд был единственным, кто попал в «Сад» за драку. Не в сети, не в чужом конвенте, и даже сносного повода для драки не нашлось — просто случилась попойка, пьяный кураж и под утро приятель Освальда свисал с общественного балкона и истерически слал репорты и сигналы о помощи, а Освальд держал его за ноги и грустно рассказывал что-то про одиночество в толпе.
Иви жила с мальчишкой, который вел конвент почти на десять тысяч посетителей. Мальчик с удовольствием показывал всем красивую подругу, рассказывал трогательные истории о семейной жизни, и красивая подруга накопила неплохой рейтинг на очках симпатий. Марш посмотрела старые записи с того конвента — розовые диванчики, Иви со смазливым мальчишкой в одинаковых пижамах пьют какао из одного бокала, Иви испекла кривой корж, залитый блестящим синим сиропом, мальчик подарил ей подвеску-сердечко. Парные голографические татуировки, фотографии «моя прелесть уснула» до того, как «прелесть» начнет пускать слюни в подушку. Это все не могло кончиться иначе — мальчишка нашел еще одну прелесть, а Иви, на что была заторможенной, все-таки родилась в Дабрине, и вместо того, чтобы сделать из измены инфоповод и лишить мальчишку симпатий аудитории, выпила полбутылки «коктейля спиртового ароматизированного виски», поплакала и сломала сожителю руку.
Такие преступления Марш не устраивали.
Ей нравились настоящие вещи. Огонь нравился. И витражи.
«Хватит смеяться, сука!»
— И что превратит поджог… в акцию? — На лице Даффи наконец-то появилась ухмылочка, и Марш вдруг поняла, что он глупо проулыбался все прошлое собрание потому что боялся. И все равно пришел.
 
— Ты хочешь кого-то… убить? — последнее слово Иви прошептала, будто боялась, что ее услышат. Что слово «убийство» просочится через рассеивающие волны, звуконепроницаемое поле и оглушающую музыку.
— Нет, — честно ответила Марш. — Просто взорвать здание.
— Какое? — наконец спросил Освальд.
— Потом, — поморщилась она. — У меня есть несколько вариантов, надо все проверить. Обещаю только, что оно будет нежилым, и по соседству жилых не будет.
На самом деле она точно знала, какое здание она собирается взорвать. Знала каждую трещинку в его стенах, каждую складку малиновой драпировки, каждый изгиб черной решетки. И только об этом здании она не могла сказать до того, как будет заложена взрывчатка.
Даффи хмыкнул.
— А чего? Мне казалось, тебе жилой квартал взорвать — как почесаться.
— Горючки не хватит, — равнодушно сказала Марш.
— Я разработал план… чтобы мы смогли общаться… теперь. Нас ищут, думаю, нужна конспирация посерьезнее, — сменил тему Освальд. Вцепился в край стола, чтобы перестать чесать нос, тут же потянулся к лицу второй рукой — с браслетом. Раздраженно уронил ее и мрачно посмотрел на Марш.
— Ну? — поторопила она, потянувшись к кувшину с пивом.
— В общем так, — вздохнул Освальд. — Сначала мы создаем приватный конвент…
Он долго и очень нудно рассказывал про один, хорошо защищенный и провокационный конвент, который должен отвлекать внимание от второго, созданного якобы с целью бытового общения. О системе зеркал, программах для защиты информации, которые пишет знакомый. Лицо у Освальда было серьезное, Иви слушала его с немым обожанием, Даффи — с вежливым интересом, а Марш, скучая, наблюдала, как Бесси, хихикая, что-то бормочет в рюши воротника.
Ей было тоскливо и завидно.
— Твой план — говно, — сказала она, когда Освальд закончил. — Во-о-от… — Марш развела ладони так, чтобы большие пальцы упирались в петлицы пальто. — Нет, вот такой, — она развела руки чуть шире, — вот такой толщины хрен засунут в задницу каждому из нас за выходку с анонимным защищенным конвентом, созданным для обсуждения поджога. Смотри, как умные люди делают.
Она достала из кармана толстую записную книжку и чернильный карандаш. Нежно улыбнулась им, погладила истертую обложку.
— Это что? — брезгливо спросила Иви.
— Записная книжка, — с каменным лицом сказала Марш. — Вы все усложняете. Я купила эту прелесть на барахолке в другом конце города, там распродавали имущество какой-то бабки, у которой дом был забит антиквариатом. Там даже был телевизор, представляете?
Да что они представляли. Вряд ли они знали, что такое «телевизор». А Марш было обидно. Только на барахолках она жалела, что не скопила достаточно денег, чтобы купить что-то кроме очередной салфетки, записной книжки или подсвечника. Не только опасные вещи были настоящими.
— И зачем она? — Даффи был единственным, кто смотрел на книжку с интересом.
Марш открыла ее на середине — первая половина пожелтевших страниц была исписана мелкими крючками и стершимися цифрами. Потом собрала чистые страницы и осторожно оторвала от корешка.
— Надеюсь, вы помните, как писать руками, кажется, всех учили в детстве. Типа моторику развивает, помните?
— Нахрена нам писать руками? — поморщилась Иви.
Марш вздохнула. Иви была без памяти влюблена в Освальда, и это было хорошо — ей было легко манипулировать, а в случае чего легко можно было пожертвовать. Да Иви сама бы собой пожертвовала не раздумывая, поэтому она была полезна.
 
Но какая же она была идиотка, хуже Бесси!
— Вот это шифр, — Марш, не ответив Иви, вырвала несколько листов, которые исписала сама, а потом стала раздавать чистые — по одному, словно в старой карточной игре. — Ключи к шифру будут динамичными, искать будем в первом за день обзоре на канале «Розочки и канапе».