Дракон, который боялся летать (СИ)

Окно в галерее было приоткрыто, и отсюда Сильвен отлично различал запахи: силуэты принадлежали Эмме и её мужу. А вот что они делали, до дракона дошло не сразу.
Всхлипывала Эмма — голос был женский. И получалось, что она пытается сдерживаться: звук был приглушённый даже на таком расстоянии. А вот характерные движения и запах… «А, так они сексом занимаются», — понял дракон и уже собрался уходить. Любопытство удовлетворено, а что секс у этой парочки жёсткий — ну так, кому что нравится. Сильвен и сам иногда был не прочь, если партнёрша тоже этого хотела.
Но тут к запаху примешался характерный аромат крови, и Эмма выдохнула еле слышно:
— Мне больно…
Очевидно, её муж никак на это не отреагировал, потому что чуть погодя она взмолилась:
— Пусти. Алан, пожалуйста!
И тут же захрипела — похоже, муж схватил её за шею.
У Сильвена волосы встали дыбом, когда запах крови усилился. И когти удлинились сами собой.
— Ну, конечно, шлюха, — отозвался Алан, и голос его звучал сейчас незнакомо, словно говорил другой человек. Не тот, что улыбался и щеголял в розовом фартуке. — Ты сама виновата. — Алан говорил и задыхался. — По-твоему, я должен был терпеть? Терпеть и смотреть, как ты вертишь задом перед этим извращенцем?
— П-пожалуйста, — прохрипела Эмма.
— Что «пожалуйста»? На меня смотри, дрянь! Ты думаешь, кроме меня ты кому-нибудь нужна? Да? Поэтому нацепила это платье? Лезешь к этому… графу? Нравится он тебе, да? Смазливый красавчик, ты же у нас таких любишь… Да, дорогая?
Стук повторился снова и снова. Сильвен поднял взгляд, увидел силуэты в окне: Алан навис над своей маленькой женой и бил её головой о стену, словно мячом — истерично, торопливо. Запах крови стал ярче.
В питомниках некоторые охранники и даже маги любили поиздеваться над юными драконицами. Почему нет? Не люди же, и ответить не могут. А что это считается извращением… «Так это же мы так наказываем».
Последнее, что Сильвен помнил: осознание, что он больше себя не контролирует. И жаркое пламя перед глазами.
Когда оно схлынуло, Сильвен с удивлением обнаружил в своих руках скорчившегося Газаля, и кровь — повсюду. А ещё разбитое стекло. В ушах всё ещё звенело, потом до дракона донёсся, словно издалека, хриплый голос Эммы. Кажется, она просила его прекратить. Сильвен не понял, что именно он должен прекращать.
Затем у него онемели руки — запястья, как оковами, сжала магия. А голова взорвалась от боли. Привычно: так же делали придворные маги, когда хотели наказать дракона принца. Сильвен упал на колени, потом кое-как облокотился о стену — и боль потихоньку отпустила.
Тогда оковы исчезли.
И сразу в галерее стало людно.
— Врача, — голос мэра звучал визгливо, и Сильвен поморщился. — Кажется, тут нужен врач… Я сейчас… Сейчас вызову…
Его легко перекрыл рёв хозяина дома:
— Вы что тут устроили?!
— Отец… Отец, я всё объясню…
Сильвен смахнул с лица пот и, кажется, кровь. Потом открыл глаза, с трудом сосредоточился. Всё вокруг расплывалось. Кажется, кто-то разбил окно. И кажется, этот кто-то был он — в тыльной стороне ладони застряли осколки. Наверное, если бы не голова, саднило бы сильно.
Не самое страшное ранение в жизни Сильвена, откровенно говоря.
— Дура! От тебя вечно одни неприятности! — рычал господин Марис.
Рядом красиво, прямо как поверженный рыцарь — только отчего-то без штанов — лежал Алан Газаль. Его лицо представляло кровавое месиво. «Это я, что ли?» — подумал Сильвен и перевёл взгляд на Эмму. Та, в порванном платье, сжалась у ног отца, как сломанная кукла.
— При гостях, идиотка! — гремел голос Мариса. — Тебе обязательно нужно устроить сцену именно при гостях?!
— Вашу дочь избили. Прекратите на неё кричать.
— Что?!
Сильвен откашлялся, с трудом сосредоточился на Викторе и повторил:
— Вашу дочь избил её муж. Быть может, вы что-нибудь сделаете?
Повисла недоумённая тишина. Господин Марис явно пытался понять, что от него хотят. Сильвен поймал изумлённый взгляд мэра, но тут же отвернулся. С этим он как-нибудь потом разберётся.
 
— И что я должен сделать? — наконец поинтересовался Виктор.
Сильвен вытер лицо остатком рукава и пожал плечами.
— Ну, в морду я ему уже дал. В принципе, можно добавить…
— Наша семья не ваша забота, граф!
Сильвен встал, держась за стену.
— У вашей дочери наверняка сотрясение мозга. Её били головой о стену. Вызовите хотя бы врача.
Виктор уставился на него так, словно Сильвен заговорил на драконьем. Эмма, обернувшись, бросила короткий умоляющий взгляд.
— Я в-вызвал врача, — выдохнул мэр. И схватил Сильвена в охапку. — Дерек, что же ты творишь!
Сильвен целое мгновение раздумывал, а не цапнуть ли этого кретина за плечо, например. Но он наверняка ядовитый — с такой-то комплекцией холестерин точно зашкаливает…
Потом на сцене появилась запыхавшаяся Илона. Следом спешил Итан — в галерее тут же повеяло свежим ветром.
— Там скорая помощь приеха… О, господи!
Сильвен высвободился из объятий мэра, снова вытер кровь — кажется, рассечена бровь… подумаешь, делов-то! — и посмотрел сыщице в глаза.
— Мы уезжаем. — Потом повернулся к Марису: — Благодарю за гостеприимство. Вы правы, ваша семья не моя забота. Прошу меня простить: я не привык спокойно смотреть, как бьют женщину. Но здесь это, похоже, в порядке вещей.
С этими словами он с достоинством удалился. Точнее, Сильвен надеялся, что с достоинством, потому что голова гудела, маска держалась на честном слове, и очень хотелось вызвать огонь — что-нибудь спалить. Но не здесь же. И так набедокурил.
Позже, в поместье Илона на правах секретаря отправила врача восвояси и сама явилась к «графу» обрабатывать раны.
Сильвен как раз переодевался: поджигать или нет он ещё не решил, а вот завалиться куда-нибудь в клуб… да хотя бы и в Столице. Это да, этого он хотел.
Илона окинула его пристальным взглядом и недовольно поинтересовалась:
— Куда это ты собрался?
— Напомните, госпожа Вертек, когда мы перешли на «ты»? — отозвался Сильвен, рассматривая в зеркале новую маску: худощавый юноша-брюнет, изящный и…м-м-м… ну очень сексуальный, особенно этот голодный блеск в ярко-карих глазах. То что надо!
Илона прищурилась.
— Сильвен, что с… вами? Вы… Итан сказал, вы изменились, когда Эмма Марис к вам прикоснулась. Она волшебница и…
— Она эмпатка.
— Простите?
Сильвен обернулся.
— Вы знаете, кто такие эмпаты?
— Да, конечно, но обычно это драконы, и это же большая редкость… — запинаясь, отозвалась Илона. — Вы уверены?
— Абсолютно. И если вы читали о том, как проявляется эмпатия, то знаете, что повлиять ею на жертву невозможно.
— Но внушение…
— Глупости. И сказки. Самое большое, что эмпат может: подарить покой. Даже в тоску не вгонит: это чувство, а не эмоция, она сложнее. Госпожа Вертек, идите отдыхать… Или работать, как вам больше нравится.
Илона окинула его недоверчивым взглядом и поджала губы.
— Я пришлю вам отчёт завтра утром.
Сильвен пожал плечами. Он не был уверен, что хочет читать подробное описание жизни Виктора Мариса. А что ещё будет в том отчёте? Скука…
Пожалуй, сыщик из него не получится. А может, Илона не такой уж хороший специалист — никаких улик или хотя бы гипотез у неё до сих пор ведь нет.
Уходя, она замешкалась в дверях.
— Могу я всё-таки спросить, куда вы собираетесь?
— Можете. Вы уже спросили. — Сильвен улыбнулся. — Спокойной ночи, госпожа Вертек.
В Столице садилось солнце, и сиреневые мягкие сумерки окутавали город. В воздухе висел аромат сливы — в Каэлии рос знаменитый «драконий» сорт: позднее цветение, ярко-алые лепестки и сладкий запах, который, стоило цветок сорвать, тут же становился горьким, «дымным». Сильвен вдохнул его полной грудью, посмотрел на очередь перед ночным клубом — одним из тех, что помещают в путеводители для туристов с пометкой «рекомендовано». За вход тут платили немало, зато кого попало не пускали.