Мент. Инспектор угрозыска (СИ)
Я присел возле него, приставив горячий от пороховых газов ствол «нагана» к голове бандита. Рука аж зудела от желания нажать на спусковой крючок, чтобы отправить к праотцам этого негодяя.
— Ты кто такой, сволочь? — без всякой деликатности спросил я.
— Черень… Черных, — поправился он, догадавшись, что его погоняло ничего мне не говорит.
— Знаю такого, — кивнул подошедший к нам Боря. — Много нам крови попортил. Ты зачем нас остановил?
— Машина понадобилась, — буркнул Черных.
— А с нами что делать собирался? В расход бы пустил?
— Нет, оставил бы для размножения, — кисло произнёс Черень. — Всё как в Библии: плодитесь и размножайтесь.
— Слушай, Черень, ты идиот? — удивился я.
— Чего обзываешься, начальник?! — обиделся тот.
— Да с того, что только идиот станет останавливать машину одного из начальников ГПУ.
— Брешешь?! — от изумления глаза у бандита чуть не полезли на лоб.
— Ща как дам тебе рукояткой по зубам! — угрожающе прорычал Боря. — Это машина товарища Артузова.
— Ух ё! — выматерился бандит. — Это ж надо было так влипнуть…
Голова его поникла.
— Да уж, не повезло тебе, Черень! — засмеялся я. — Говоришь: машина тебе наша понравилась? Что ж… у тебя появился шанс на ней прокатиться. Похали в МУР, будем тебя оформлять!
Глава 22
Перестрелка, хоть и случившаяся в глухом месте, не осталась без внимания. Сначала на место примчался воинский патруль, а потом подбежали милиционеры. Все они с интересом рассматривали открывшуюся их взглядам картину.
— Да тут прямо как на поле боя! — не выдержав, присвистнул старший патруля.
— Это у вас, армейских, война закончилась. А у нас она каждый день, — пояснил я.
— Вижу, — кивнул тот. — Помочь чем?
— Справимся, — сказал я. — Тем более свой брат, милиционер на выручку пожаловал. Спасибо за бдительность, товарищи!
Патрульные ушли, а я отправился общаться с коллегами.
С их помощью, мы вызвали санитарную машину для тех бандитов, кому повезло выжить, и труповозку для тех, кому соответственно повезло не очень. Дожидаться прибытия мы не стали, и без того наступивший цейтнот заставлял сожалеть о каждой задержке.
Боря заходить в МУР для передачи органам правопорядка арестованного Черня отказался, сказав, что я и сам с этим справлюсь, однако любезно согласился подкинуть туда нас с легко отделавшимся главарём шайки.
— Георгий, как освободишься — дай знать. Я у телефона до конца дня сидеть буду, — предупредил Райнер, когда автомобиль подъехал к дому три на Большом Гнездиковском переулке, где до переезда на знаменитую Петровку 38 располагался МУУР, который я по привычке называл просто МУРом.
— Договорились, — кивнул я.
Мне повезло, сегодня дежурил Коля Панкратов, поэтому положенные законом бюрократические процедуры не заняли много драгоценного времени. Он так же не стал у меня выпытывать щекотливые подробности, почему это я оказался в одной машине с сотрудником ГПУ. В принципе, если бы он спросил, я бы рассказал ему всё, вернее, почти всё — не думаю, что информация о том, что Лаврову ищут чекисты дошла бы до ушей того забугорного гада, с которого по сути и началась эта заваруха.
После того, как за Чернем закрылись двери камеры, Толик позвал меня к себе в кабинет на пироги с картошкой, испечённые его женой.
Я покосился на часы и принял предложение муровца.
— Минут тридцать-сорок у меня есть.
— А я тебя дольше и не задержу. Пошли, Жора.
В кабинете было темно и пусто. Коля включил свет.
— Заходи, чувствуй себя как дома.
— А где все? — спросил я, озираясь.
— Тебе полный расклад дать или так, на слово поверишь, что по делам разошлись? — не преминул меня подкузьмить он.
— Ладно, понял. Не буду больше совать нос не в своё дело!
Мы сели за стол. Коля вскипятил чайник, разлил по стаканам заварку, залил её горячущей водой. Выдвинул ящик письменного стола и извлёк из него блюдце с кусочками сахара, покопавшись ещё в ящике, достал щипцы для колки сахара. За то время что я находился здесь, уже успел освоиться с этим инструментом, хотя нет-нет, да скучал по привычному белоснежному рафинаду. Пить вприкуску так и не научился, для меня это было слишком приторно, а может и впрямь здешний сахар был куда слаще, чем в отдалённом почти на сто лет будущем.
— Ты что-то про пироги говорил, — напомнил я, отхлебнув чай.
— Будут тебе пироги! — усмехнулся Коля. — Панкратов своё слово держит.
Он открыл сейф, достал из него чистую тряпицу, положил на стол и развернул. В домотканой тряпице лежали несколько кусочков свежего пирога. Начинки для него не пожалели.
Всё как я люблю. Мой желудок сразу напомнил о себе урчанием.
— Пахнет аппетитно! — признался я, не сводя голодных глаз с угощения.
— На вкус ещё лучше, — заверил Николай. — Жаль, конечно, что остыли, ну да мы их и холодными неплохо навернём. Как знал, что тебя встречу — специально приберёг немного, а то мужики почти всё расхватали.
— Вот за это моё искреннее милицейское спасибо! — приложив ладонь к сердцу, сказал я. — Что празднуем?
— Ничего. Вздумьев день, — произнёс Коля и пояснил:
— Жене напечь вздумалось, а я что — против буду?! Это надо дураком быть, чтобы от пирогов отказаться. Налетай!
— Уж будь спокоен, налечу! — заверил я, запуская зубы в ароматный пропечённый бочок пирога.
Вкус у него оказался просто божественным!
Пироги и чай ушли быстро. Я с сожалением посмотрел на сейф, но чуда не произошло: второго пирога там не завалялось.
— Спасибо за угощение, дружище!
— И как? — с ревностью в голосе спросил Панкратов.
Я поднял вверх большой палец правой руки.
— Во! Передай своей драгоценной супруге, что она — мастерица! Пирог знатный! Я чуть язык не проглотил.
Коля просиял.
— Обязательно передам. Она у меня и в самом деле прямо Марья-искусница: и стряпать, и семью обшивать — никакого портного не нужно…
— Может и я тебе скоро «отомщу» таким способом, — с улыбкой произнёс я.
— Когда свадьба?
— Ещё не знаю, но, думаю, что скоро, — мечтательно сказал я.
— Это ты правильно надумал! Пора уже из бобылей в люди переходить. Что ж за красавица смогла тебя окрутить?
— Увидишь. Как твои успехи? — перевёл я разговор на другую тему.
— Нормально. Кстати, Чума раскололся. Надеюсь, не забыл его?
— Такого забудешь!
Слишком мало времени прошло с того момента, как мы с Толей брали уголовного авторитета по прозвищу Князь и его подручного — здоровенного детину Чумакова, он же в просторечии Чума. И такого амбала в самом деле забыть сложно, пусть в целом тот арест прошёл достаточно спокойно, при этом парочка адреналиновых моментиков имелась, чего греха таить. Больше всего я переживал, что нас не выпустят с большой суммой денег из славящегося криминальной репутацией квартала. К счастью, обошлось, но нервы попортились.
— Только ты в прошлый раз говорил, что они с Князем как рыбы молчали, — продолжил я.
Коля пожал плечами.
— Как было, так и говорил. Только всё течёт, всё меняется, — на его лице появилось лукавое выражение. — В общем, нашёл я подход к Чумакову. Не совсем пропащий тип оказался, хотя, конечно, пороть его поздно — лавку сломает. Сдал и себя и Князя с потрохами, даже слезу на допросе пустил.
— Думаешь, раскаялся? — удивился я.
Лично мне Чума показался закоренелым преступником, который вряд ли станет на путь исправления. Тот самый классический случай с горбатым, улучшить которого сумеет только могила.
— Может и раскаялся, а скорее — перепугался. Мы ему со следователем такую картину нарисовали: кого хошь проймёт! — засмеялся Панкратов. — Особенно следователь расстарался. Заявил, что лично расстреляет на допросе из именного «нагана», даже в кобуру полез…
— Хороший у вас следователь! — похвалил я неведомого следака.
— А то! Мы с ним душа в душу! — похвастался Панкратов.