Мент. Инспектор угрозыска (СИ)

— Хозяин — барин. Но я тебя в рапорте обязательно отмечу: без твой помощи мы бы хрен это дело размотали!
— А вот это правильно!
Когда задержанных увели, я напомнил Панкратову:
— Только не забудь про то, что я обещал Манкевичу. Он ведь здорово нам помог.
— Поговорю со следователем. Всё будет нормально с Манкевичем. От суда, конечно, не уйдёт, но я обязательно что-то придумаю. 
Он зевнул, деликатно прикрыв рот ладошкой.
— Эх, нам ведь ещё этого Кравцова искать, да кассира арестовывать… Наверное, опять домой ни свет ни заря припрусь. Эдаким манером жена скоро совсем из фатеры на улицу выставит. Она у меня хоть и сознательная, но всё равно — баба со всеми вытекающими.
— Никуда от тебя не денется твой Кравцов, — сказал я. — А с женой сам управляйся. Я тут тебе не помощник.
Он фыркнул.
— Ага… Мне ещё с женой помощников не хватало. Сдюжу как-нибудь.
Сказав, протянул руку.
— Бывай, брат Быстров. Удачи тебе, сыщик.
— И ты не пропадай!
Я вернулся к себе, на Петровку. До сих пор не мог привыкнуть, что наши в командировке, а я тут вроде как отдуваюсь один за всех. Дежурный сообщил, что по мою душу пока никто не являлся.
Пока гонялся за бандитами и похищенной кассой, успел нагулять зверский аппетит. Сходить что ли в ведомственную столовую? Разносолов там немного, но харчи относительно недорогие и вполне съедобные.
Мысль показалась мне дельной, и я снова направился на выход из кабинета, однако ещё в дверях столкнулся с остроносым и смуглым парнем лет двадцати, в модном сером костюме, безупречно белой сорочке и «бабочке», туго стягивающей шею. В правой руке у него была щеголеватая клетчатая кепка, под мышкой левой зажат кожаный представительский портфельчик.
— Здравствуйте! Вы Быстров? — скороговоркой произнёс остроносый.
— Здравствуйте. Он самый. Могу удостоверение показать.
— Покажите, пожалуйста, — попросил он.
Я пожал плечами и достал ксиву. Парень внимательно впился в неё глазами и перевёл взгляд на меня только тогда, когда убедился, что корочки не фальшивые.
— Будем знакомы. Агент ГПУ Борис Райнер. Работаю под непосредственным руководством товарища Артузова.
Предвосхищая мой законный вопрос, он тоже показал своё удостоверение.
Я посмотрел на часы.
— Вы с материалами по пропаже гражданки Лавровой?
Чекист кивнул.
— Да.
Я посмотрел на часы и покачал головой.
— Долго же вас не было, товарищ. Я уж было решил, что обо мне забыли.
Остроносый усмехнулся.
— Мы в ГПУ никого не забываем и всё помним.
— Теперь вижу. Хорошо, пройдёмте в мой кабинет и поговорим.
— Вы ведь куда-то спешили, товарищ Быстров? — проявил детективную смекалку Райнер.
— Пообедать в нашей столовке собирался. Однако дело превыше всего… — с готовностью произнёс я.
Будь свидетелем нашего разговора Степановна, влетело бы мне сейчас по первое число, но пока что я свободен, я ничей со всеми вытекающими. Хочу ем, хочу затягиваю ремень на ещё одну дырку и никто мне не указ.
— Ну не морить же вас голодом, — добродушно протянул Райнер. — Давайте пообедаем вместе, заодно и познакомимся получше. Какое-то время нам предстоит вместе работать.
— Постойте, я думал этим делом будет заниматься уголовный розыск… — озадаченно произнёс я.
Во всяком случае, такое впечатление сложилось у меня после вчерашнего разговора с Артузовым. Не то чтобы я имел что-то против чекистов, но всё-таки наши ведомства заточены под разные задачи.
— Мы тоже так думали до сегодняшнего утра, — загадочно сказал Райнер.
При этом выражение на его лице сразу стало скорбным. Такое происходит, когда человек вспоминает о чём-то плохом.
Правда для меня всё это прозвучало загадкой. Начиная с утра я только и делал, что занимался расследованием налёта на типографию, так что последние новости могли пройти у меня мимо ушей.
— И что же случилось сегодня утром?
Райнер вздохнул.
— До вас поисками Лавровой занимался товарищ Гаврилов. Именно он должен был подготовить и передать вам все материалы. Сегодня утром Гаврилова нашли в кустах, неподалёку от дома, где он живёт, с проломленной головой. Сейчас наш сотрудник находится в больнице. Говорить не может и врачи не ручаются за его жизнь, — огорошил меня Райнер.
 
Я задумался. История, в которую меня вписали, нравилась мне всё меньше. Хотя, конечно, ещё рано делать какие-то выводы.
— Это может быть связано с делом Лавровой? — задал самый главный вопрос я.
— Не знаю, товарищ Быстров. Как и все мы, он вёл одновременно много самых разных дел. Врагов у него хватало, — признался Райнер. — Мы учитываем любые версии.
— Знаете, пожалуй, у меня пропал аппетит, — признался я, вновь поворачиваясь к кабинету, но Райнер преградил мне путь.
— Товарищ Быстров, начальство приказало мне всячески помогать вам. Думаю, товарищ Артузов не простит мне, если вы доведёте себя до голодного обморока… Пойдёмте в столовую.
— Хорошо. Не буду спорить с новым напарником. И да, давайте перейдём на ты, Борис? Так право гораздо сподручней!
— Замётано, Георгий! — с лёгкостью откликнулся чекист.
  
Глава 15
 
Мы взяли в столовой подносы и встали в очередь на раздачу. Очередь двигалась быстро и минуты через две я и Райнер уже сидели в углу за столиком.
— Щи да каша — пища наша, — улыбнулся я. — Приятного аппетита.
Райнер кивнул.
К разговору мы приступили, когда перешли к компоту из сушеных яблок.
— Для начала мне бы хотелось узнать побольше о гражданке Лавровой, — сказал я.
Райнер щёлкнул замком портфеля и достал оттуда фотографию.
— Для начала изучи внешность. Карточка свежая, ей и полгода нет.
Я внимательно всмотрелся в фотографию, сделанную явно очень хорошим фотографом. Он намеренно добивался романтического эффекта, когда делал этот снимок, и у него получилось. Взгляд Ольги не был направлен на камеру, она смотрела чуть в бок. Вьющиеся локоны чуть ниже ушей, томный взгляд с поволокой, умело подчёркнутая линия изогнутых бровей, тонкие и выразительные черты лица… Она была очень фотогенична и, похоже, знала это.
— Красивая, — сказал я, возвращая карточку Райнеру.
— Что есть, то есть. Как понимаешь, от мужиков отбоя не было. Да, карточку можешь оставить себе, я специально сделал несколько копий.
— Спасибо. Просто удивительно, что Кандаурова не побоялась позвать её к себе. Такая красотка запросто могла бы отбить жениха, — заметил я.
— Ольга расцвела года два назад, а до этого была типичным гадким утёнком, — пояснил Борис.
— Тогда понятно, — сказал я.
Лидия просто не знала, в какую красавицу превратилась её двоюродная сестра, иначе я бы не был уверен в том, что она захотела бы приблизить девушку к себе. И даже не потому, что не доверяла, просто такие персонажи как её жених в любой момент могли переключиться на другую.
— Биография тебя интересует?
— Спрашиваешь!
— Тогда поехали, — начал делиться информацией Борис. — Родилась в 1899-м году здесь, в Москве. Отец погиб во время империалистической, воевал на австрийском фронте, даже «Георгия» получил. Мать скончалась от болезни три года назад. Ольга закончила гимназию, поступила в московский университет на химический факультет, но не доучилась, бросила. Замужем не была, на момент исчезновения работала учительницей химии в школе. Кстати, в школе её первой и хватились, когда Лаврова не явилась на работу и сорвала уроки. До этого характеризовалась исключительно положительно. В школе за неё очень переживают.
— Где живёт?
— Снимает комнату у гражданки Скарабей, — Борис назвал адрес. — Хозяйка тоже отзывается о жиличке только хорошо — плату отдавала вовремя, чистоплотная, аккуратная, покладистая, не вертихвостка какая-то, всегда ночевала дома, мужиков к себе не водила. В общем, сущий клад, а не жиличка.
— На квартире у Лавровой уже были?
— Да. Гаврилов делал осмотр.