Роковой секрет (СИ)

Но главное его качество — это непредсказуемость. Например, на мое двадцатипятилетие он сделал мне предложение. Мы вместе всего полгода, и меня немного настораживает его желание узаконить наши отношения. А вот Матвей, напротив, тверд в своем решении и в доказательство своих серьезных намерений даже привез меня в Италию, чтобы познакомить с отцом.
Мы подъезжаем к нереально огромному особняку. Для меня вся эта роскошь до сих пор непривычна, я как и в самом начале наших отношений испытываю дискомфорт. Это не просто дом, это целый дворец в тосканском стиле! Такого мне еще не приходилось видеть, поэтому сейчас я не в силах скрыть восторга.
— Матвей! Тут очень красиво!
— Я знаю, лисичка. — Он обнимает меня со спины и целует в шею, твердой выпуклостью упираясь в мою попку.
— Ты хоть иногда думаешь о чем-нибудь другом? — интересуюсь я, разрывая крепкие объятия и поворачиваясь к жениху лицом.
— Мы же в Италии, детка, вдохни полной грудью! — Он разводит руки в стороны. — Тут пахнет сексом. — Лукавая улыбка играет на его губах, но он тут же меняется в лице и притягивает меня к себе. — Рокси, ты должна знать, — от резкой смены темы мне уже не по себе, — мой отец строг и прямолинеен, но не стоит заострять на этом внимание. Он также щедр и великодушен. Просто иногда пропускай его колкости мимо ушей.
— Ты издеваешься надо мной? Специально сообщил это тогда, когда у меня нет возможности отступить?! — Корчу недовольную гримасу, а в душе снова нарастает беспокойство.
— Вот если ты покажешься перед ним с таким лицом, он точно тебя съест. — Я закатываю глаза, а Матвей заливается раскатистым смехом.
Мы вступаем на огромнейшую территорию с ухоженным газоном. Ландшафтный дизайн в живописном антураже Средиземноморья мгновенно очаровывает меня своим великолепием. Большой водоем с терракотами[1] и камнями. Пальмы. Кипарисы. Серебристые оливы. Мощенные мозаикой дорожки, ведущие к исполинскому патио с необычным камином и прекрасным видом на окрестности.
Ни на секунду не перестаю с неприкрытым интересом глазеть по сторонам. Я словно в сказку попала, не могу налюбоваться. Скорее всего, выгляжу, как дурочка, но мне все равно. В душе настоящий фейерверк из эмоций.
— Buona sera, signore Rossi! [2]— вежливо кивает встречающий нас седовласый мужчина, вырывая меня из прострации. — Signorina.[3]
— Альберто, старичок, как же я соскучился! — Матвей заключает его в объятия и целует в обе щеки.
— Вы как всегда эмоциональны, господин Росси. — Мужчина после бурного приветствия приводит себя в порядок, и пусть в его глазах плещется радость, но он строго держит марку.
— Где отец?
— Он ненадолго отлучился, а мне был отдан приказ накормить вас до отвала.
— Ну пошли, мармеладка, — Матвей притягивает меня к себе, — отведаем итальянские спагетти. Настоящие, а не то, что мы привыкли заказывать в нашей столице у псевдоитальянцев. Я, можно сказать, летел сюда только для того, чтобы вновь попробовать блюда моей дорогой Женевры. — Он целует кончики пальцев и вскидывает руку вверх.
— Дворецкий говорит по-русски? — шепотом осведомляюсь я по дороге к роскошному дому.
— Да, прислуга знает несколько языков, отец очень строго отбирает персонал, чтобы он мог встречать гостей из любого уголка мира. Папа крупный бизнесмен и имеет собственную винодельню.
— М-м-м, понятно… — несмело протягиваю, а потом сглатываю и делаю глубокий вдох. При каждом упоминании его отца мне становится дурно.
Люди в Италии солнечные и общительные. Нас очень тепло и радушно принимают, а паста и на самом деле оказывается отменной. После трапезы мы уединяемся на заднем дворе. Матвей захватил с собой бутылку вина и два бокала, но из-за беспокойных мыслей я никак не могу расслабиться.
Как его родитель отреагирует на союз с безродной нищенкой? Этот вопрос терзает меня с того самого дня, когда Матвей сделал мне предложение.
Мот увлеченно болтает с другом по FaceTime, показывая отцовские владения, а я расположилась на комфортном лежаке и медленно попиваю виноградное вино, наслаждаясь его изумительным вкусом и нежным ароматом.
 
— Buona sera, signorina![4] — прерывает мое тоскливое ожидание зычный голос, обрушиваясь на меня подобно камнепаду.
От неожиданности я вздрагиваю, расплескивая вино.
— Боже, простите!
Начинаю судорожно оттирать белую ткань лежака, пока меня не касается шероховатая ладонь. Я поднимаю глаза и замираю.
— Для этого в доме есть прислуга.
Глубокий низкий голос грубой вибрацией проносится через все мои органы. Я не осознаю его слов, но точно понимаю одно: это отец Матвея. А еще это мужчина, который два года назад лишил меня девственности.
Эти дьявольские глаза не давали мне покоя. Однако я даже представить себе не могла, что увижу их еще раз в жизни.
[1] Терракота (итал. terra cotta, букв. обожженная земля). 1. Масса желто-красного цвета из обожженной глины, идущая на различные пластические изделия. 2. собир. Пластические изделия из такой массы, не покрытые глазурью (статуэтки, вазы и т. п.).
[2] Дорый вечер, господин Росси! (итал.)
[3] Барышня, девушка (итал).
[4] Добрый вечер, синьорина! (итал.)
  
Глава 2
 
РОКСОЛАНА
Я медленно выпрямляюсь, не отводя пристального взгляда от мужчины. Он просто не позволяет мне этого сделать, гипнотизируя своими опасными черными глазами, контролируя ими каждое мое движение. Смотрю в них и даже зрачков не вижу, отчего становится некомфортно и хочется сжаться в комок.
Горячий итальянец с волнующей энергетикой, внеземной и пугающий.
Он — тайна, покрытая мраком. Но это лишь околдовывает. Вопреки здравому смыслу и невзирая на окутавший душу страх, мне хочется разгадать его.
— Рафаэль Росси, отец Маттео. — Низкий суровый бас совсем не располагает, а, наоборот, вызывает желание унести ноги подальше от источника угрозы. Только вот обезумевшие бабочки, безумно порхающие у меня в животе, полностью обездвижили меня.
— М-маттео? — удается мне выдавить из себя, и я, наконец, могу вдохнуть. — Роксолана.
Неуверенно протягиваю ладонь, и мужчина быстро пожимает ее, а у меня даже от легкого прикосновения подкашиваются ноги. Кажется, не узнал. Боже, мне становится значительно легче! Я бы тоже сейчас не отказалась от амнезии, но в моем случае это невозможно. Бесовские глаза Мефистофеля прожигают насквозь, отчего забытые картинки вспыхивают багровой зарей, обнажая старые шрамы, которые он оставил в моей душе той ночью.
— Как прошел вечер? — спокойно, но строго спрашивает мужчина, а я не могу отвести взгляд от его губ, ведь прекрасно помню, на что они способны.
Нездоровое возбуждение скручивается в тугой узел внизу живота, но холодная сдержанность, с которой он смотрит в мою сторону, и тот факт, что это отец Матвея, вынуждают засунуть подобные мысли в самый пыльный ящик своей памяти.
Рафаэль даже не старается говорить со мной мягче, всем видом выказывая легкое пренебрежение. И такое его поведение заставляет меня чувствовать себя неуютно.
— Спасибо. Хорошо, — сухо отвечаю я, жадно втягивая носом воздух, которого стало катастрофически мало.
Его уверенность и пристальный взгляд словно парализуют, ко всему прочему отключая и разум.
— Отец!
Вовремя подоспевший Матвей подобен глотку чистейшего кислорода. Своим появлением он развеивает тяжелую атмосферу и вырывает меня из плена цепких глаз дьявола. Пару минут наедине с его отцом показались мне вечностью. Мужчины обнимаются, хлопая друг друга по спинам, и на суровом лице Рафаэля я наблюдаю подобие улыбки.
 
— Ты уже знаком с моей невестой? — интересуется Матвей, прижимая меня к себе.
— Да. — Скупой ответ его отца отзывается обидой в моей душе.
Росси-старший вовсе не приветлив со мной, хотя, возможно, это и к лучшему, ведь и я общение с ним хотела бы свести к минимуму. Ох, не зря моя интуиция перетирала душу в кровь, она предчувствовала этого дьявола.