По грехам нашим. В лето 6732 (СИ)
— Расскажи об эволюции, — попросил я.
— Да нечего рассказывать. Такого вдруг и «вы в игре не произошло», как-то постепенно. Мы начали чувствовать, что сила, ловкость ну и другие параметры росли как в какой игре. Не видеть на интерфейсах, а чувствовать. И, если ты достиг чего-то, то это закреплялось на твоем организме. Вот, к примеру, удалось поднять двести килограммов, и в следующий раз ты без проблем возьмёшь этот вес. Конечно, только подготовленный организм сможет позволить поднять большие веса и все постепенно, но только развитие, никакого регресса. Или нанес удачный удар — и ты уже никогда, если того не захочешь специально, хуже бить не будешь. Или получилось один раз запомнить двадцать цифр — и после без проблем заполнишь не меньше. А вскоре начали замечать, что некоторые нации добиваются определённых успехов в отдельных направлениях намного лучше и быстрее. Так, англичане лучше всех разбираются в технике, немцы отличные тактики и химики, китайцы универсалы с приоритетом на духовное развитие. Ну, а русичи — ниже среднего во всем и без приоритетов. Мы слабые в нашем мире. Этим феноменом частично и занимался институт времени, — Ипатий задумался.
— Думаешь, не оказался ли правым Даниил? — спросил я.
— Нет, история этого мира уже идет не тем путем. Пока еще много общего с твоей историей, но и тут серьезные различия, — сказал Ипатий и поднял стеклянный стакан, на треть наполненный настойкой.
— Ты Филиппу что-то говорил? — перебил я Ипатия.
— Да, он слышал мой разговор с Даней и закономерно задавал вопросы. Вот другие, Ермолай и Лавр, они не интересовались. Филипп только обрадовался тому, что мы из будущего. Его сжигала загадка твоего появления, как и твоих действий. Сейчас все более-менее ясно, — продолжал Ипатий.
— И что теперь? Сложно будет жить, осознавая, что где-то бегает по степи лихой попаданец, — сказал я и опрокинул очередную чарку, закусив отличным вяленым окороком, который берег на самый знаменательный день, таким вкусным он казался.
— А что, прокормишь еще две сотни русичей? Если ты не против, я с тобой!
— Прокормлю, вот только как жить сейчас? Буду постоянно оглядываться, видеть в каждом человеке предателя. Очень неприятно осознавать, что был пешкой в чьей-то игре, — я задумался. — Прислугу в усадьбу сложно найти. Лада, так и та оказалась подставной.
— Бывает. Я тоже не искушен в интригах, воевать могу, а вот стратегии выстраивать — нет. Да и ты не прибедняйся. Развернул тут промышленный район, — Ипатий повел рукой, как будто показывая огромные просторы.
— У меня были хорошие стартовые позиции, — ответил я.
— Ну, тогда знакомь с ситуацией, — сказал Ипатий и опрокинул содержимое стакана в рот. — И с людьми.
— Корней, любимый, изнов ты… — в палату вбежала взмыленная Божана.
— Усе добро, любая, сейчас все буде добро, — ответил я и поцеловал свой главный «якорь» в этом мире.
Конец 2-й книги.
Продолжение следует.