Моя Нирвана (СИ)

Я вспоминаю, как мама говорила, что моя биологическая мать почти сразу после школы ушла из дома и скиталась по наркопритонам, а родители ее даже не искали. Отвращение к мужчине напротив меня увеличивается в геометрической прогрессии.
— Я похоронил двух дочек, Миша, — продолжает дрогнувшим голосом. — Это самое большое несчастье для любого родителя.
— Возможно, если бы вы стали искать Викторию, когда она ушла из дома, то она бы не умерла.
— Возможно, — соглашается. — Но вышло так, как вышло. Жена пила, а я много работал.
— И вам даже не было интересно, где ваша дочь и что с ней? — слегка повышаю голос. — Ее ведь не неделю дома не было. Ее не было восемь лет.
Мужчине явно не нравятся мои слова.
— Ты пришел для того, чтобы сказать мне все это? — в его голосе чувствуется раздражение.
Отвращение уже достигло критической точки. Мне противно находиться в его доме и дышать с ним одним воздухом. И снова я испытываю чувство ненависти к самому себе за то, кем я являюсь на самом деле, за то, чья кровь течет по моим венам.
— Извините, что побеспокоил вас, — произношу не своим голос и встаю с кресла. Мне нужно поскорее отсюда уйти, иначе меня стошнит прямо на этот итальянский паркет.
Он поднимается следом за мной.
— Когда Кристина тебя усыновила, я сразу решил, что никак не буду вмешиваться в твою жизнь. Я знал, что ты в хорошей семье и что у тебя всегда будет все необходимое. И я догадывался, что тебе не скажут о том, что ты приемный ребенок, а значит, мое присутствие в твоей жизни будет крайне нежелательно. Но тем не менее я завещал тебе ровно половину своего состояния. Другую половину получит мой сын от второго брака. Больше у меня нет наследников. Уж не знаю, как так вышло, что ты сам узнал об усыновлении, но эта новость все равно бы настигла тебя после моей смерти, потому что ты в моем завещании.
Его слова проникают в уши, словно сквозь вату. На теле выступает испарина, а тошнота подбирается к горлу.
— Мне ничего от вас не надо. Исключите меня из завещания. — Я разворачиваюсь и на ватных ногах направляюсь к выходу. Слышу, что он следует за мной. — Не провожайте, — бросаю ему, не оборачиваясь, — я помню дорогу.
— Если хочешь, я покажу тебе комнату твоей мамы, — его голос дрожит. — Там ничего не изменилось с тех пор, как она перестала в ней жить.
Я уже взялся за ручку, но последние слова мужчины заставляют меня остановиться и посмотреть на него.
— Я не считаю вашу дочь своей мамой.
Я не даю ему ответить. Быстро выхожу за дверь и буквально бегу прочь из этого роскошного пентхауса. Я не помню, как оказался в подъезде, как спустился на лифте, как сел в машину и поехал куда глаза глядят. Пришел в себя где-то за МКАДом, когда меня остановили менты за превышение скорости. дал им несколько пятитысячных купюр, и они уехали. А я так и остался стоять на обочине и смотреть в поле перед собой.
Нет, я не смогу взять его фамилию и называться его внуком даже ради Лизы. Мы по-прежнему в тупике. Значит, мне нужно переходить к плану «Б».
  
Глава 74
 
Лиза пишет сообщение, что уже вернулась домой из папиной фирмы. Она стажируется там на летних каникулах. Я завожу мотор и еду к ней. Вчера днем мы снова поругались, ночью помирились, но утром все равно не разговаривали. Мы живем так изо дня в день, и так не может больше продолжаться. Необходимость скрываться тяготит не только ее, но и меня тоже.
Зачем вообще нужны эти отношения, если я не могу никуда нормально сходить со своей девушкой? И не просто с девушкой, а с будущей женой и с матерью моих будущих детей. В графе «отец» их свидетельства о рождении будет стоять прочерк, чтобы никто не узнал, что им являюсь я?
— Привет, — говорит Лиза, когда я открываю квартиру своими ключами. Она уже давно не встречает меня.
Раньше, не видевшись целый день, мы могли по пять минут целоваться в прихожей, как подростки. Теперь же мне прилетает сухое «привет», а хозяйка этого привета продолжает смотреть сериал на ноутбуке или пилить ногти.
 
— Привет, — отвечаю ей и иду мыть руки.
— Там на кухне картофельная запеканка, — громко кричит, чтобы я расслышал ее, несмотря на шум воды. — Подогрей, если хочешь.
Еще месяц назад она сама бы бросилась ее подогревать. Но сейчас, конечно, сериал важнее.
— Нам надо поговорить, — захожу в гостиную, где она смотрит очередной «шедевр» от нетфликса.
Лиза нажимает паузу и переводит на меня вопросительный взгляд. Я ставлю стул напротив дивана, на котором она лежит, и сажусь.
— Я сегодня встречался со своим биологическим дедушкой.
Ее глаза тут же расширяются в удивлении.
— Зачем?
— Как-то раз ты сказала, что мне следует поменять фамилию и начать общаться с моими биологическими родственниками. Я долго не мог на это решиться, но вот сегодня все-таки встретился с дедом.
Лиза откладывает ноутбук в сторону и выпрямляется на диване.
— И ты поменяешь фамилию, да? — старается спросить спокойно, но я все равно слышу надежду в ее голосе.
— Нет. После встречи с ним я понял, что никогда не смогу это сделать.
На ее лице снова появляется недовольное выражение. В принципе, я уже месяц его наблюдаю, так что даже не удивляюсь.
— И зачем ты тогда решил рассказать мне о встрече с ним, если она ничего не меняет?
Я издаю непроизвольный смешок.
— Извини, что отвлек от просмотра сериала.
— Дело не в этом.
— А в чем?
— В том, что время идет, а ничего не меняется. Уже август, мы вместе полгода, но это все топтание на месте.
— А тебе, конечно, завтра же надо в загс? — срываюсь на злость. — С белым платьем, сотней гостей и фотографиями во всех соцсетях!
— Не завтра, конечно, — спокойно отвечает. — Но и отношения без будущего смысла не имеют.
Я несколько секунд молчу, пытаясь успокоиться. Нужно поговорить конструктивно, не переходя на эмоции.
— Есть еще один выход, — спокойно начинаю.
— Какой?
— Уехать.
Лиза непонимающе смотрит на меня.
— Куда уехать?
Я слегка прочищаю горло, собираясь с мыслями.
— Илья открывает в Лондоне ресторан. Он уже давно предлагает мне стать в нем управляющим. Давай уедем туда, где нас никто не знает?
Лиза растерянно хлопает глазами. Я терпеливо жду от нее ответа.
— И что мы там будем делать? — наконец, произносит.
— Я буду работать в его ресторане. Тебе тоже что-нибудь придумаем.
По выражению Лизиного лица я понимаю, что мое предложение ей не понравилось. Примерно такой первой реакции я от нее и ожидал.
— Я слабо представляю, чем мне заниматься в Лондоне, — говорит через какое-то время. — И мне еще год в институте учиться.
— Год как-нибудь потерпим, и у тебя будет хорошее юридическое образование.
— У меня хорошее юридическое образование в России, а в Англии я никто и звать меня никак.
— Твой диплом можно будет перевести на английский язык, — спокойно предлагаю ей вариант, максимально сдерживая в себе реальные эмоции.
— И кем я там буду работать? — повышает голос. — Я знаю английский, но говорю с сильным русским акцентом, быть адвокатом и выступать в суде я не смогу. Максимум на что я могу рассчитывать в Англии — это работа мелким юристом в каком-нибудь душном офисе. — Лиза качает головой. — Дурацкая идея, Миш. Ты хоть понимаешь, что мы там будем бесправными русскими мигрантами?
— Но зато нам не придется каждый день оглядываться по сторонам! — тоже не выдерживаю и повышаю голос.
— Нет, Миша, — снова качает головой. — Я не вижу себя в качестве мигрантки без каких-либо прав и карьерных перспектив.
— Перспективы есть, — говорю с нажимом. — И мы не будем бесправными мигрантами. Илья сделает мне рабочую визу, а у тебя вообще европейский вид на жительство.
— Великобритания вышла из состава Евросоюза, — напоминает с раздражением.
Ее скептицизм и пофигизм бесят. Я стараюсь придумать для нас хоть какие-то варианты, она же только критикует и не предлагает никаких альтернатив, кроме смены моей фамилии!