Чужие миры

Да, подобную чушь Миранда тоже могла выдавать страницами. В духе ханганатской словоохотливости!
Тоже — оружие... Джолиэтт была им сражена наапо- вал — и обещала помочь несчастным влюбленным.
Стерва!
>:< * *
— Мири?
Ганц Тримейн, в отличие от ее высочества, на беседы о погоде не разменивался. Вот еще не хватало.
— Мне посочувствовали, — отчиталась девочка, разматывая шарф — холодно на дворе.
— Только посочувствовали?
— Я бы сказала — умело подначили. Чтобы я продолжала рваться к любимому.
— Хм-м...
— И пообещали поговорить с графом, чтобы выяснить все о его чувствах.
Ганц кивнул.
— Мири, ты чудо!
— Дядюшка Ганц, а вы понимаете, что дешево не отделаетесь? — уточнила Миранда.
— То есть?
— У мамы был один проект... а кому он может пойти больше, я не представляю. Наверняка она вернется — и обрадуется.
Ганц насторожился, но было поздно.
Миранда уже потащила его в мастерскую. А впрочем, ничего страшного там не было. Просто плащ с пелериной, вроде того, в котором разгуливал Василий Ливанов.
Да, в том самом облике. В роли самого великого сыщика всех времен и народов — Шерлока Холмса.
Плащ пришелся впору, и был Ганцу очень к лицу. А вот кепи не понравилось...
❖ ❖ &
Человек посмотрел в зеркало.
И — пустота.
Зеркало словно ровным серым туманом затянуло. Не отражалось там ничего... или он ничего не видел?
Дурацкое стекло полетело в стену.
Глупая девчонка!
Что ж, она сама выбрала свою дорогу. Они всегда выбирают сами!
А что остается ему?
Только смерть!
Смерть...
Авестер, Берма.
— Счастья!!!
Лиля грохнула о землю глиняную кружку.
Здесь это было принято. Бить посуду на свадьбах. Потому и закупали у гончаров побольше «свадебных кубков». Дешевых, из плохой глины, зато разлетались они мгновенно и на множество осколков.
Чем больше посуды перебьешь, тем счастливее у молодых жизнь будет.
А тут не одна свадьба — две!
Замуж в вводили и Марион, и Лари... и где отпраздновать?
Только в «Ежике».
А поскольку трактир оказался слишком мал для всех пришедших, плюнули, да и вынесли столы на улицу.
Ладно — сразу вынесли.
Лиля посоветовала.
Свадьба же! Пьянка, драка, кто наплюет, кто наблюет, а кто и морду кому набьет... Кому оно надо — потом трактир отмывать да чинить?
На улицу!
И приглашать всех!
Прокормим!
Подруги согласились — и торжество грянуло.
Лари, нежная и трогательная, в белых цветочках. Марион, вся в голубом, счастливые до безумия дети, женихи — такие грозные и в то же время заботливые...
Да, здесь действительно чувства. Не только ожидание выгоды.
Лиля тихо радовалась за подруг.
Пусть у них все будет хорошо. Даже если они никогда не увидятся.
Свадьба гуляла и плясала. Свадьба пела и веселилась.
Невеселы были только четверо человек.
Вирмане.
Они тоже радовались, но — работа у них такая. Сидеть в трактире, охранять... они и заметили человека, который шел к трактиру явно с нехорошими целями. Почему мужчины так решили? А для хороших целей ни смола, ни пакля не требуются.
Первым среагировал Торв, а там и остальные подхватились.
А дальше-то как?
Понятно, схватили, скрутили, сунули в погреб — и задумались. А что с этим делать-то?
Нечего...
Или...?
Эйри подумал еще минуту, и отправился к Лилиан Иртон.
Когда Лиле сообщили, что некто пытался поджечь трактир, она даже удивилась.
Вот наглость!
Самоубийца? Бывает, дело житейское. А чего не вешался по-тихому, у себя дома? И людям бы не мешал?
Потом подумала пару минут, и поняла, что нет. Не самоубийца.
Тварь умная и наглая. И подлая...
Все празднуют. Самое время прийти и нагадить. Все пьют, веселятся, никто не следит ни за соседями, ни за имуществом — надо пользоваться! В таком бардаке и Шерлок Холмс потом истину не найдет!
Был? Был! Пил? Пил! А дальше что?
А дальше — все.
Алкогольная интоксикация, напрочь отшибающая память. Дело ясное.
 
Лиля и сама была чуток навеселе. Но соображать ей это не мешало — что там та доза для бывшего студента-медика? Женщина хмыкнула и последовала за вирманином.
— Показывайте героя...
Кто бы сомневался — им оказался Арман Пажо!
❖ ❖ ❖
Лиля обошла тушку соседа по кругу.
Потыкала носочком туфельки. А ножка у графини была приличного размера. И слегка поправившаяся после родов. Вес-то набираешь! А сбрасывать потом придется.
Так что Нежной феей Лилиан Иртон назвать было сложно.
— Кляп ему, что ли, выньте? Послушаю, что скажет.
Бирмане кляп вынули. Но вместо кляпа продемонстрировали кинжал. Здоровый такой — в памяти всплыло слово «скрамасакс». Или по-русски, попроще. Свинокол. И вежливо объяснили, что свинья — понятие растяжимое.
Пажо впечатлился, но ненадолго.
Лиля присела рядом.
— Ну и кто тебе заплатил?
Судя по изумленному лицу Пажо — никто.
— Сам решился?
Определенно, сам. А злости в глазах сколько — мог бы, так зубами бы порвал! Лиля покровительственно погладила мужчину по голове (руки потом мыть придется), стремясь спровоцировать его.
— Не переживай. Вот свадьбы закончатся — и отпустим мы тебя. А лучше... ребята, вы с него штаны спустите — и в народ пустите. Самое правильное будет, авось, даже его внукам такое припомнят.
И тут Пажо сорвало.
Из воплей стало ясно, что Алия — личность сугубо непечатная, но гадкая и вообще — как бы не сама Мальдоная, явившаяся на землю.
Что Марион и Лари — ее первые подручные и вообще шильды.
Что... сволочи, сволочи, сволочи!!!
Из воплей Лиля общую картину и составила.
Арман Пажо планировал-то хорошо! Жениться на Марион, трактир себе прибрать... Ром?
А что — Ром?
Ром может и с лестницы упасть, и холодненького в жару попить, маленькие дети — они хрупкие. И девчонку Марион можно замуж выдать. К примеру, за младшего сына Пажо.
Все в семью, все в карман.
И тут в эту картину с грацией слона вписалась Лилиан Иртон.
О женитьбе речь уже не шла. Вообще.
Месть?
Кому? Женщине, в трактире у которой половина городской стражи питается? А вторая половина просто перекусить забегает?
Да в ее сторону лучше даже не дышать! А то ведь... стражники!
Кто сказал, что злоупотребления властью — прерогатива двадцать первого века? Вот уж ни минуты!
В средние века для стражника убить при исполнении человека было даже не обыденностью, а — так.
Убил и пошел.
Кого тут жалеть, отребье всякое?
Смешно!
Пажо, конечно, не нищий с Тухлой окраины, но и с ним... случиться может. К примеру, если тебе случайно почки отобьют. Или пару костей сломают.
А когда у Марион любовь закрутилась с прево, тут и вообще стало обидно. Очень обидно. Никаких шансов у Пажо и не было, и не осталось. Кой там любовь! Не убили бы!
И выплеснуть злость не получалось, и справиться с ней — тоже. И...
Метался Пажо, что тот зверь в клетке, а потом и придумал. Подпалить трактир!
Вот пока свадьба будет — и подпалить!
Не ему?
Так никому!
На втором этаже дети спят?
И что? Марион о нем не подумала! Какими глазами он на соседей смотреть будет? Ведь все в курсе, что он жениться хотел, все! Все смеются, все подшучивают! Прохода не дают!
Почему он должен о ней думать?
Не ему?
Так и никому!
Лиля прикусила губу, слушая этот выплеск грязи. Потом подумала пару минут. А потом подозвала Эйри.
Это ведь повезло просто.
Что Пажо не знал про вирман. Что они не праздновали, а охраняли.
Что злоба прорвалась сейчас, а не после ее отъезда. Чем бы это потом для ее подруг обернулось — один Альдо- най знает. Только знанием не поделится, и не рассчитывайте. Араз так...