Чужие миры
Лиля была на таком взводе от появления вирман, что ее аж трясло. Сколько и чего выплеснулось в кровь, она даже и думать не хотела. И так понятно — парад гормонов.
Маленький Ганц получил его полной мерой — и дал маме жару!
То он ворочался, то орал, то рыдал, то опять просил грудь, то плевался... К полуночи, когда удалось уложить малыша, Лиля сама была — хоть рядом падай. Она и упала.
Какие там переживания?
У вас есть на них время? Заведите ребенка! И времени у вас не останется ни на что другое. Даже на жизнь и дыхание.
О вирманах и подумать было некогда. Ничего, завтра Лиля наверстает.
Завтра, все завтра.
* * *
Ивар стоял у рулевого весла, смотрел на Берму.
Порт.
Богатый, отъевшийся, довольный... чем-то он Ивару напоминал сытую отожравшуюся крысу. Впрочем, тех же животных Ивару напоминали и авестерцы. И сам Авестер.
Вирманину дико не нравилась эта страна.
А еще — Лорис.
Какому волку понравятся крысы? Он их и есть-то не будет. А вот они его...
Бешеная $рыса и волку в лапу вцепится. А Лорис вир- манин относил именно к дому бешеных крыо К подвалу, где они кишмя кишат.
Кто поэтизирует пиратов — чтоб вам с ними никогда не сталкиваться! Не знать, что творят с людьми «благородные» разбойники... словосочетание-то какое!
Благородные подонки!
Ох, не стоит такое при аристократах поминать. Убьют же...
А к Авестеру, который разводил в море чумных крыс, а их, вирман, гонял и всячески утеснял...
Ладно. Бирмане тоже не посланцы Альдоная, или в кого там веруют на материке! И пограбить могут, и убить, это ж море! Всякое случается!
Но жить только с грабежа?
Не держать слова?
Не знать рода и чести?
Как хотите — это мерзость!
Век бы Ивар в эту помойку не заглянул, но Олав кинул клич. Собрался Совет, и Хардринг объяснил честно. Так и так, была похищена графиня Иртон. Да, та самая, которой обязана вся Бирма. Которая умудрилась сломать лед между островом и материком, которая не просто взяла себе на службу вирман — дала им шанс заслужить доверие. Даже не свое — королевское.
И в результате Вирма может рассчитывать на помощь с материка. И торговля у них с Ативерной наладилась, и снабжение, и взаимопонимание.
Самое страшное для любого вирманина кануло в прошлое.
Голодные зимы.
Когда старики уходят из дома — уходят в море, чтобы сохранить пропитание для детей. А ведь с ними уходит опыт и мудрость. Уходят советы и подмога. Кому, как не старшим в роду доверить воспитание детей? К кому прийти с вопросом? Жизнь — она только тогда полна, когда ты находишься между отцом — и сыном. И стариков на Бирме уважают.
Не всем дано дожить до старости, но тем ценнее их опыт.
И этого лишает голод.
А иногда и того не хватает... всякое бывало на Бирме. И людоедство пару раз... тоже, бывало.
Ивар знал. Не осуждал — когда твои дети с голоду помирают, и не на такое пойдешь. Надеялся, что сам в таком положении не окажется, но если придется...
Выбирая между жизнью своих детей — и жизнью врага, к примеру? Пусть дети потом его осуждают, когда выживут и вырастут. А сам Ивар себя не осудит, нет. Или все-таки...?
Не хотелось ему искать ответ на этот вопрос.
Ивар радовался, что теперь такого не будет. Бирманам не дадут земли на материке, но у них будут свои поля. Поля, урожай с которых пойдет на Бирму. И поставлять им зерно купцы будут не втридорога. Бирма, как и прежде, будет рассчитывать только на себя. Всегда так было.
Но теперь — они не одиноки. Есть кому подставить им плечо.
Это важно.
Есть за что быть благодарными Лилиан Иртон, но ее похитили. Если она жива — она в Авестере и будет проби- ратсья домой.
А потому...
Задание простое.
Навестить Авестер. Побывать в портах, чем больше портов Ивар обойдет, тем лучше. Если ее сиятельство явится на борт, доставить ее в Ативерну со всеми заботами. Сделать, что она попросит.
Если нет...
Постараться хоть что-то узнать о ее судьбе.
Как графиня поймет, что это за ней?
Надо всего лишь вывесить флаг.
(бранный, да. Но граф Иртон точно знает — ее сиятельство придет. Бирмане не могут "покрасить корабли в цвета Иртона. Не могут привлекать к себе внимание. А вот флаг...
Алое полотнище, а на нем — серп, молот и звезда.
Бирманам понравилось. Только молот стоило бы заменить на меч. А так все правильно.
Знамя цвета пролитой крови.
Без серпа — без пищи не повоюешь. Без меча не выжи- ~ вешь. Без звезд не найдешь дорогу в море. Чей это стяг и кому принадлежал герб?
Да кто ж его знает... графиня — та точно знает. Найдете — спросите. А там, глядишь... все одно — Бирме свой стяг нужен. Свои знамена. Они теперь тоже — государство. Признанное. Может, и будет этот стяг их знаменем, ежели тот род, которому знамя принадлежало, пресекся. И не замарал себя ничем...
Хардринг на эту тему подумает, его теперь дело! И герб, и стяг — не может ведь Бирма выглядеть хуже остальных? Тем более, каких-то сухопутных?
Но графиня графиней, а таможня — таможней.
И эти твари хуже слепней...
Ивар горестно вздохнул, и приготовился принимать таможенника.
❖ ❖ *
— Цель прибытия?
— Путешествия.
— Имеете ли товары для торговли?
— Я путешествую, а не торгую...
Над чинушей Ивар издевался уже минут двадцать. А поделом! Нелюбовь у вирман с бюрократами была взаимная. Тем более — с авестерскими. Вот, в Ативерне разговор иначе шел. С уважением.
Атут...
Сидит клоп, крови насосавшийся, смотрит свысока, слова через губу цедит...
Чего тут уважать-то?
195
Г & к-
/
Инар и смотрел в ответ, как на клопа. И не скрывал своего отношения. Эх, рубануть бы тебя — поперек! А потом еще и вдоль! Да вони будет...
Авестерец мотал вирманину нервы еще с полчаса, но потом понял, что ничего не получит — и отстал. А вот шиш ему, а не мзда! Перебьется!
Наконец капитану корабля вручили пергамент с печатью. Небольшой клочок, печать еще и больше разрешения. Но тут все правильно.
Им можно стоять в порту. Им можно закупить провизию, но торговать нельзя. Товары им не продадут. А Ивару и нужно не было. Перебьется он без товаров, не до того им, некогда.
Завтра он поднимет алое знамя.
>}? >5?
Лиля провертелась всю ночь.
Спала она плохо, ребенок тоже чувствовал мамино настроение, просыпался, хныкал... так что петухов женщина встретила с восторгом! Можно вставать и ставить опару! Можно начинать работать.
Можно...
Лиля размышляла, а руки ловко замешивали тесто, лепили пирожки, ставили в печь горшочки....
Все будет хорошо. Она сделает что-нибудь покушать — и понесет в порт. На вирманский корабль.
Ей не запрещено торговать. Не запрещено рекламировать свою продукцию... пусть даже местные и не знают слова «реклама». Она придет и покажет. И поговорит.
Все будет хорошо... наверное!
— Алия?
Вот и Марион.
— Ты такая бледная... не спала?
— Не спала.
— Ребенок?
— Вирмане, — не стала скрывать Лиля.
— Ты хочешь уехать с ними, — опустила глаза Марион.
— Хочу. Ты против?
— Ты мне сестрой стала, — вздохнула трактирщица. — Я умирала, а ты помогла. Мне было плохо, а ты поддержа- ; ла, подставила плечо.... Ты и меня спасла, и детей. Не хочу думать, что мы больше не увидимся! Не хочу!
Лиля только вздохнула.
Давно, очень давно она читала роман Ефремова. «На краю Ойкумены». И там расставались навсегда трое друзей. Тогда она не поняла... людям двадцать первого века не осознать — что такое расстояние! Через которое не докричишься, не перекинешь мост...
От Авестера до Ативерны месяц плавания, а то и побольше. Марион на такое не решится, а Лиля...
Она вообще плавать ненавидит! Ее морская болезнь... брррр!
