Чужие миры
ПРОЛОГ
— Ай, ....ля!!!
Со второго этажа трактира несся вдохновенный русский мат. Благо, опознать его в этом мире было некому, и упрекнуть даму в употреблении неподобающих выражений — тоже.
А и наплевать! В данный момент любой, кто сказал бы Лилиан Иртон хоть слово протеста, полетел бы головой вниз со второго этажа. И плевать на обстоятельства!
Мать вашу ать!!!
Вы рожать пробовали!?
Нет!?
Молчите, п... ползуны! Молчите!!!
Лилю скрутило очередной схваткой — и она опять принялась ругаться.
Минута, две... а, в такой момент они за сутки кажутся — и вот особенно сильная боль. И — сердитый, гневный крик ребенка.
— Мальчик!
Лиля выразилась еще раз — поинтереснее. И сделала последнее усилие.
Послед...
Больно-то как!
Словно каждый раз ежа рожаешь! Фууууу! Но зато теперь можно плюхнуться в кровать. Здесь, слава богам, нет гинекологических кресел,, которые придумал Король- Солнце... чтоб ему на том свете засветили! От каждой роженицы...
Врачу-то удобно, а бабам каково?
Здесь, зато, есть родильная пеленка. Уселась над ней — и давай, выпихивай младенца на свет божий. Альдонаев...
А как иначе?
Тюфяки, между нами, денег стоят, мебель нынче тоже дорогая, а уж сколько стоит постельное белье... и за просто так угробить его в родах? Тут не миллиардеры живут!
А вот как закончила свои дела, можешь и в кроватку лечь. Что Лиля и сделала.
Тем временем малыша обтерли, перевязали пуповину, завернули в пеленку — и наконец, протянули Лиле. Женщина взяла белый сверточек, посмотрела на серьезное красное личико.
М-да...
И почему все новорожденные для нее похожи на гусеничек? Маленьких красных червячков? Еще и противно орущих.
Некормленных девять месяцев, ага! Внутри мамки сидел, потом полз через такое место, а тут еще и не кормят? Заорешь тут, как не из себя.
Лиля поспешила прицепить орущую «прищепку» на сосок, и ребенок вцепился в него с активностью голодной пираньи.
— Ганц. Ну, будем знакомы снаружи.
— Давай, мы пока тебе поможем, — рядом засуетилась Марион, закрутилась повитуха... каких усилий стоило заставить ее переодеться, вымыться, вычистить грязь из-под ногтей...
Свое здоровье дороже. Лиля договорилась на золотую монету, что было диким расточительством, обычно давали серебрушку, а то и меньше. Но повитуха за меньшую сумму не соглашалась. А ее сиятельству совершенно не хотелось помереть от родильной горячки.
Так что...
Отдраить и залить кипятком со щелоком всю комнату. Прокипятить все белье, а для младенца — два раза.
И конечно, гигиена для всех, кто участвовал в родах. А то может, повитуха пять минут назад попу чесала, а теперь роженице туда полезла?!
Ну, знаете!
На такое Лиля не договаривалась, но бесплатная (или мало оплачиваемая) медицина во все времена одинакова. Лечиться даром — даром лечиться.
А так — кто платит, тот и прав. И усердия повитуха прилагала куда как больше, в расчете на премию, которую ей сейчас выдаст Марион. В средние века роды — это всегда лотерея. Русская рулетка, страх сказать каким местом. Но — повезло.
В этот раз роды длились поменьше, всего шесть часов боли, и вот он, малыш. Лилиан коснулась губами нахмуренного лобика.
Сын.
Уже второй...
Пока к груди приложила, пока все убрали, пока...
Это в роддомах хорошо, там персонала много. А когда на все про все два человека? А часто и того не бывает?
Вот время и пробежало. И Лиля почувствовала себя безумно усталой. Марион забрала у нее ребенка. Ганц Иртон насосался, словно клещ, и отвалился, смешно посапывая маленьким носиком.
Завтра Лиля уже не будет его пеленать, как кокон.
Завтра...
Сегодня у нее не было сил объяснять про движения. Про то, что малыш должен тренировать мышцы, что заворачивать его, словно гусеницу надо не всегда...
Все потом!
— Ты отдохни. Я его рядом положу, пусть поспит...
Лиля кивнула.
— Спасибо.
Откинулась на подушки и прикрыла глаза. А сон не шел...
Вот так и бывает — выплеснулось в кровь слишком много гормонов, и какое там спать? Переварить бы этот бешеный коктейль!
Лиля лежала в комнате, слушала сопение малыша, и думала о своем, о женском. Восемь месяцев назад она и не предполагала рожать своего ребенка в такой обстановке. Но рада, что не в лесу и не в поле.
Да, и так бывает.
Ты — графиня, а ребенка рожать приходится в одной из комнат трактира, во вражеской, считай, стране. Авестер, будь он неладен.
А ведь год назад все было намного лучше! Ну что ей стоило поберечься?
Не подумала...
Казалось, жизнь налаживается. С мужем были найдены и взаимопонимание, и симпатия, и даже, кажется, любовь. С его стороны точно, да и Лиля начинала что-то такое испытывать. Проверила Джерисона в серьезном деле, и поняла, что на мужа можно положиться.
Уэльстер хорошо попробовал их на зуб. Впрочем, ей грех жаловаться, Гардвейг — король Уэльстера и вообще помер после их визита.
Нет, они не виноваты, просто так совпало... им тоже не понравились бунт, переворот и прочее. Пришлось поучаствовать и немного помешать. Заодно и друг на друга посмотрели в деле.
И кто бы мог подумать, что Джерисон Иртон — такой? Хорошо же он маскируется в обычное время. Хотя Лиля надеялась, что и она его удивила. Человек сильно раскрывается в критической ситуации, в другое время такого не дождешься.
Вернулись домой, воспитывали дочь, родили сына, Джерисон занимался гвардией, ну и немного торговлей • Броклендов, надо же кому-то дело потом передавать. Лиля развивала торговую марку Мариэль...
А потом все принялось рассыпаться, словно карточный домик от порыва ветра. Дунул великан — и полетели картинки по ветру, трепеща боками. Знать бы только, кто именно дунул, Лиля бы ему кляп вставила — до самого низа.
Сначала в Лавери приехал посланец из Авестера. Барон Лофрейн.
Хорош был, сволочь... собственно, и хорош, и был — и сволочь. Одно другого не исключало. И приехал он именно по душу Лилиан, с весьма неприличными предложениями. Забавно, как красавчики уверены в своей неотразимости?
Вот кто, кто сказал парню, что если он красивый, то бабы на него вешаться будут. Все — и без исключений? И ни одна не откажет!
Ну работает же у кого-то мозг?
Обязан!
Но видимо, ранее Лофрейну думающие особи женского пола не попадались. Или разумно прятались и свой ум не демонстрировали — что с дураком связываться? Пер красавчик напролом, за что был пару раз крепко бит... ладно, слегка охлажден. Да и доставалось ему не так, чтобы сильно, нельзя же посла калечить. Хоть его и послали, но вдруг еще понадобится?
Опять же, покалеченный посол — повод для войны, а воевать Лиле не хотелось. Нормальная женщина предпочитает жить, поживать, добра наживать, детей растить...
Но уж точно не воевать.
Тем более, с Авестером и так мира нет...
Вот уж сколько лет прошло, с тех пор, как Имоджин Авестерская отрастила рога и попыталась забодать ими законного супруга. Так и не помирились две страны, так и тянется между ними «холодная война». Положа руку на сердце, Лиля покойную королеву понимала — обидно. Когда твой супруг детей на стороне плодит, это кого хочешь обидит. И когда с тобой не считаются, и все внимание фаворитке...
И Эдоарда можно было понять — любовь. Да такая, что звезды. И в глазах, и из ушей...
И Джессимин Иртон — кто ж от такой любви откажется?
А в результате как не было мира между Ативерной и Авестером, так и нет. И наверное, не наступит. Потому как нынешний король Авестера, чтоб ему кой-чем накрыться, решил поквитаться. То ли за тетку, то ли за дочку. Да, еще его высочество Ричард, когда ездил свататься, вежливо от принцессы Лариссии отказался. И страшна, и глупа, и родство близкое.