Тень и Лёд (ЛП)
А потом он подумал: «Предательница! Она сделает все, чтобы победить».
Но не потребовалось много времени, чтобы всплыла истина. Он был лицемером. Нокс сделает все для получения большей власти и победы. Как он мог винить другого воина за то же самое?
И в самом деле, он не мог иметь и того, и другого. Не мог хотеть, чтобы Вейл была в состоянии защитить себя, а затем лишать ее власти при каждом удобном случае.
Но когда один день перетекал в другой, а она оставалась в ловушке своего ментального ада, он пожалел, что не остановил ее совсем по другой причине. Рейнджер был одним из старейших воинов, а Вейл — невероятно молода. Слишком молода, чтобы справиться с психологическим и эмоциональным натиском, который она приняла.
От беспомощности Нокс чуть не задохнулся. Он пытался занять свои мысли изучением меча Гуннара, но Вейл не раз открывала глаза и приказывала:
— Убей меня. Позволь мне присоединиться к ним.
К ним? Семье Рейнджера?
Ноксу нужно было, чтобы Вейл пришла в себя. Каким-то образом он научился доверять ей больше, чем кому-либо другому. Ему нравилось, как работает ее мозг, как она обдумывает последствия и плюсы каждого поступка. Она стала ценным приобретением, рассказав ему о своем мире и помогая выработать стратегию, как выиграть войну.
Они недолго знали друг друга, но время едва ли имело значение. Все великие события в его жизни, хорошие или плохие, происходили в одно мгновение. В момент, когда он создал ребенка. Когда он впервые увидел своего ребенка. Когда принял стрелу за женщину, которую должен был убить.
— Нет, — пробормотала она. На кончиках ее пальцев снова затрещало пламя, и Нокс наклонился, чтобы потушить его, не обращая внимания на многочисленные волдыри, появившиеся на его ладонях. — Неееет.
«Ненавижу это!»
— Вейл. Дорогая. — Он опустился рядом с ней, прижавшись бедром к ее бедру, и нежно провел костяшками пальцев по ее подбородку. Контакт с ней был не просто желанием, а потребностью. — Ты должна проснуться. Мы должны подготовить тебя к следующей регистрации.
Ему так много нужно было ей рассказать, так многому научить.
Если ему придется нести ее на собрание, что он и сделает, если придется, другие бойцы сочтут ее легкой добычей.
Или они уже так считают?
Если не легкой, то необходимой. Когда они узнают, что Вейл впитала воспоминания и способности своих жертв… чего никто другой не мог сделать… они не остановятся ни перед чем, чтобы ее ликвидировать.
Она прижалась к Ноксу, ее потребность в контакте была такой же отчаянной, как и его. Такая мягкая, сияющая кожа. Такая красивая, смелая женщина. Как он мог подумать, что она принадлежит к более низкому классу, чем «леди» из Ивилэнда? Обстоятельства ее рождения ничего не значили. Богатая или бедная, принцесса или крестьянка, она обладала большим изяществом и честью, чем кто-либо, кого он когда-либо встречал.
— Больно, — крикнула она, и Нокс отдернул руку, ненавидя саму мысль о причинении ей боли. — Я так больше не могу.
Он ни в чем не виноват. Так почему же он не мог успокоиться?
Ее крики стали громче, неистовей, и он с еще большей силой сжал ее челюсть.
— Я здесь, Вейл. — Солнце, которое грело. Она согрела его, не так ли? Впервые в жизни его мысли были заняты чем-то другим, а не войной. — Мне нужно, чтобы ты боролась с этими воспоминаниями.
— Нееееет, — она кричала. — Вернись ко мне.
«Ненавижу это».
— Проснись ради Нолы. Она будет страдать без тебя, да? Ты же этого не хочешь. Вернись к ней. Вернись ко мне. Я твой союзник, и я здесь.
Ожидание. Отчаяние.
— Больно, — снова закричала она.
{Время регистрации приближается. Разбуди ее}
— Я пытаюсь, — прорычал он. Глубокий вдох, выдох. Он похлопал Вейл по мягкой бледной щеке. — С меня хватит этого. Ты будешь бороться с воспоминаниями Рейнджера. Ты меня слышишь? Борись!
* * *«Борись!»
Вейл окликнул хриплый голос Нокса, обдуваемый прохладным ветерком. Несмотря на мрачную трясину своих мыслей, она ощутила знакомый запах медового виски… дым, так много дыма. Она снова потерялась в нем. И в огне, так много огня, ее разум по спирали спускался в кроличью нору, заполненную воспоминаниями, которые она никогда не проживала.
Джета была мирным райским уголком. Затем прибыли армии из других королевств. Сражения не утихали, и Джета была уничтожена, как и Ивилэнд. Ресурсы были разграблены, облачные леса стерты с лица земли. Кристально чистые океаны окрасились в малиновый, когда горожан и домашний скот полностью истребили.
Опять пожары…
Рейнджер стоял перед могилами своих близких. Любимая жена, два любимых сына и любимая дочь. Он жаждал мести, чтобы забрать то, что эти другие миры ценили больше всего, и он верил, что нашел способ. Что-то под названием «Великая Война». Как боец, он мог помешать другим мирам завоевать новые территории и убить их лучших воинов.
— Вейл!
Снова раздался голос Нокса. Еще виски с медом и капелькой сливок. Ммм. Так хорошо. Она хотела большего.
— Сосредоточься на мне, Вейл. Борись, чтобы добраться до меня.
Бороться, да. Но как только она потянулась к нему, невидимая цепь сковала ее лодыжки и потянула вниз, глубже в яму. Так много боли. Так много решимости.
Рейнджер прибыл на Терру, чтобы отомстить. К своему удивлению он нашел новый смысл жизни. Селеста разбудила его омертвевшее сердце, и он нуждался в ее близости, всегда и навечно.
Это чувство исчезало всякий раз, когда они расставались, его печаль возвращалась, и он решил никогда больше с ней не расставаться. Он сделает все, чтобы погреться в ней душой и телом.
Освободившись ото льда, он спас ее от неминуемой смерти, перенеся в их особое место встречи, где залатал ее раны и уложил в постель, прямо рядом с собой, где ей и было самое место. И снова испытал полное удовлетворение… пока не проснулся и не обнаружил, что она ушла.
Ожидание ее возвращения было пыткой. Но рядом с лавандовым полем он чувствовал ее запах, вожделение к ней, бесконечный огонь в крови.
Наконец, открылся еще один разлом. Но что же он увидел? Пара карих глаз, которые не принадлежали его любимой Селесте.
Кто осмелился вторгнуться в его убежище?
— Вейл.
Голос Нокса прогремел у нее в голове. И снова она потянулась к нему. «Так по нему скучаю. Наше совместное время ограничено. Нельзя терять ни минуты врозь».
— Вейл!
На этот раз громче. Ближе… Прохладный ветерок вернулся, пронизывая ее насквозь, поднимая все выше… Нора попыталась засосать ее обратно, но она продолжала подниматься.
— Нам надо уходить, — отрезал Нокс. — Мы должны уходить прямо сейчас. Должны быть на собрании воинов. Сейчас, Вейл. Сейчас же!
Еще выше! Необходимо открыть глаза, встать и идти, не бежать, но тяга к ледяным горам была слишком сильной, чтобы ее игнорировать.
«Нужно быть в горах сейчас, сейчас…»
«Сейчас же!»
Словно от удара дефибриллятором, Вейл мгновенно проснулась. Воспоминания Рейнджера отступили на задворки ее сознания, и она пришла в себя.
Она тяжело дышала, обливаясь потом, но, по крайней мере, во рту у нее остался пьянящий привкус. Прозрачная пленка затуманила ее зрение. Вейл моргнула, и тень обрела очертания, нависнув над ней. Моргнула снова. Наконец пленка рассеялась, и она встретилась взглядом с Ноксом.
Он глубоко вздохнул, его плечи опустились, и Вейл нахмурилась. Что, черт возьми, с ним случилось? Красные круги окаймляли его налитые кровью глаза, синяки образовывали полумесяцы под ними, и линии напряжения обрамляли их. Он не брился уже несколько дней, его щетина была гуще и темнее, чем обычно. Шею покрывали рубцы.
— Ты в порядке? — спросила она, смущенная хрипотцой своего голоса. Подождите. Где она? Определенно не на лавандовом поле. Быстрый осмотр показал, что она внутри бункера Нокса. Обнаженная. — Я упала в обморок после того, как убила Рейнджера? Как долго я провалялась в отключке?