Нотнерт (СИ)
Вдох-выдох.
Вперёд, Белль!
Я осторожно открыла дверь и нос к носу столкнулась с Робертом. Он мягко стёр с моей щеки капельку воды, которая упала с мокрой чёлки.
— Что с тобой происходит?
Я вздохнула и медленно опустилась на край кровати.
— Ты прав, нам действительно нужно серьёзно поговорить, Роберт. Но прежде, ответь мне на один вопрос — как зовут женщину, которая занимает должность мэра в твоём городе?
Роберт удивлённо приподнял брови.
— Зачем тебе её имя?
— Роберт. Просто. Ответь. На. Мой. Вопрос.
— Ладно, хорошо. Хотя я абсолютно не понимаю твоего интереса к ней.
— И? Я жду.
— Её зовут Рони.
Внутри у меня что-то оборвалось. Сделав еще один глубокий вдох и наспех облизнув пересохшие губы, я подняла глаза на Роберта и едва слышно, не скрывая надежду в интонации, проронила:
— Ты уверен?
— Конечно, я уверен. Белль, я ничего не понимаю. Ты не хочешь объяснить…?
Я встала с кровати и потянулась к сумочке. Перевернув верх дном всё её содержимое, я нашла злосчастный конверт и передала его Роберту.
— Открой.
Медленно он достал из конверта маленький полароидный снимок и опустил на него глаза.
— Женщину на этой фотографии зовут Реджина Миллс. Больше десяти лет назад она была объявлена пропавшей без вести и спустя несколько лет — признанной умершей. Она — молодая аристократка, вышла замуж в восемнадцать за чиновника по фамилии Бланшар, овдовела спустя два года после свадьбы, похоронила родителей и якобы исчезла, хотя на самом деле числилась пациенткой в психиатрической клинике «Нотнерт». Это та самая женщина, о которой я пишу книгу. Ты должен был помочь мне найти именно её! — самообладание дало трещину, и я незаметно для себя значительно повысила голос. Роберт медленно поднял на меня глаза, рука, в которой он сжимал снимок, безвольно упала вниз. В его взгляде плескалось сожаление и что-то еще, что мне в ярости было достаточно сложно идентифицировать.
— Я не верю в совпадения, мистер Голд! И единственный вопрос, который я хочу задать именно тебе — ты действительно знаешь эту женщину как Рони? Или всё же, как Реджину? Почему ты так упорно мне лжешь? Ты убедил меня в том, что я иду по ложному следу. Ты заставил меня сомневаться в себе, в моём собственном чутье, которое никогда меня не обманывало. Ты на смех поднял все мои теории. Ты заставил меня свернуть с правильного пути. Из-за тебя я потеряла столько времени! Зачем ты это сделал? — я не смогла скрыть в голосе страшную обиду, ком в горле мешал дышать, слёзы подкатили к глазам. Я поняла, что еще немного и я больше не смогу контролировать собственные эмоции.
Роберт вздохнул и опустился на край кресла, проводя рукой по лицу.
— Пожалуйста, Белль, тебе нужно успокоиться.
— Успокоиться?!
— Белль, выслушай меня. Я же дал тебе высказаться…?
— Я же столько раз спрашивала у тебя уверен ли ты, что это не она… — сквозь зубы прорычала я и тут же постаралась взять себя в руки. — Хочешь сказать, что ты мне не лгал и по какой-то совершенно смешной случайности, твоим городом управляет не Реджина Миллс?
— Конечно. Её зовут Рони, Белль.
— Взгляни на снимок, Роберт! По-твоему, на нём другой человек?
— Не спорю, сходство ошеломительное.
— Сходство?! — я задохнулась от возмущения.
— Белль, я уверяю тебя, что эта девушка, — Роберт приподнял вверх снимок, — не имеет никакого отношения к Рони.
Несколько долгих секунд я сверлила его взглядом, пытаясь понять почему мой любимый человек так старательно делает из меня идиотку, пока меня вдруг не осенило:
— Каким образом ты связан с этой историей, Роберт?
— С какой историей?
— Ты работал там врачом? Или сидел с ней в соседней палате?
— Белль, я не понимаю о чём ты говоришь.
Мне безумно хотелось ему верить, но всё моё нутро говорило о том, что мне нагло врут прямо в лицо.
— Хорошо, можешь мне ничего не рассказывать. Я выясню сама.
— Белль…
Я махнула ему рукой.
— Тебе лучше сейчас уйти.
— Белль, мы не договорили.
— Мне нужно побыть одной, Роберт. У меня сейчас голова лопнет от тысячи и одной мысли, которые мне нужно обдумать.
Он долго вглядывался в мои глаза, но кивнул и, взяв пиджак, направился к двери.
— Роберт, — окликнула его я, когда он уже практически вышел в коридор, — если ты имеешь какое-то отношение к этой истории и, если наши отношения для тебя важны, не дай мне самой выяснять что ты скрываешь, лучше расскажи мне правду.
Он застыл, схватившись за дверную ручку, и даже не обернувшись ко мне. Его спина выдавала его напряжение, в какой-то момент я подумала, что он всё же скажет мне правду, но, лишь слегка повернув голову в сторону, Роберт отчеканил:
— Я понятия не имею, о чем ты говоришь.
В этот миг я поняла, что разбитое сердце — едва ли простая фигура речи. Удивительно, как такое возможно? Раны нет, а болит до одури сильно! Если физическую боль легко утолить, скажем, обработать ожёг специальной мазью или наглотаться обезболивающих, то как справиться с этой моральной пыткой?
Наспех вытирая бегущие по щекам слёзы, я снова вздрогнула, когда позади меня хлопнула дверь.
Правду говорил Сирил Коннолли — нет боли сильнее, чем та, что причиняют друг другу влюбленные.
Выплакав немалую толику скопившихся во мне слёз, я решила, что жалость к себе едва ли поможет мне в сложившейся ситуации. Собрав себя до кучи, я попыталась сложить в голове картину дальнейших действий.
Совершенно ясно, что рассчитывать на информацию, полученную от Роберта, я больше не могу — как бы не было больно это признавать, но она вся лживая, до последней строчки. Его мотивация к делу не относится, поэтому я постаралась не искать оправдания его поступкам. И вообще забыть о нём хоть на секунду.
Что я имею по итогу? Я снова вернулась к тому, с чего начинала — ни одного факта, сплошные предположения.
Двенадцать лет назад в больнице случился пожар, в результате которого всех пациентов, кроме Реджины Миллс, перевели по другим диспансерам, а персонал распустили и скрыли всю информацию о нём под грифом «секретно».
«С какой целью?» — вывела я на чистом листе бумаги и, покусывая кончик ручки, принялась рассуждать дальше.
Реджина Миллс и Эмма Свон покинули «Нотнерт» и скрылись в Сторибруке. Каким-то чудесным образом, доктору Свон удалось вычеркнуть «Нотнерт» из своей биографии и скрыть от всех нахождение Реджины в стенах лечебницы.