Нотнерт (СИ)

– Какого черта?! – Август оторопело уставился на меня.
– Добрый уже вечер, Август, – я улыбнулась ему одной из самых приветливых улыбок в моем арсенале, – я надеялась, что я уйду раньше, чем ты вернешься, но раз так сложились обстоятельства… Безумно рада познакомиться с твоей сестрой.
– Как ты вообще нашла этот дом?
– Следила за тобой, – все еще улыбаясь ответила я, пытаясь скрыть ту неловкость, которую я испытывала во время этого разговора.
Август бросил обеспокоенный взгляд на сестру:
– Айви…
– Нет повода паниковать.
– Если получилось у нее…
– Август. Нет. Повода. Паниковать. Просто тебе нужно быть чуточку осмотрительнее.
– Айви…
– Мы поговорим об этом позже, Август. Будешь бисквит?
– Не голоден. – Август еще раз посмотрел на меня, –когда ты шла за мной, случайно не обращала внимания, нет ли за тобой хвоста?
– Нет. – Я опешила, – А в чем проблема? Что стряслось?
Айви вздохнула:
– Давайте немного отложим этот разговор? Мы вернемся к нему, обещаю, но немного позже.
Август все еще хмуро сверлил меня взглядом. Мне стало непросто неловко, а дико не по себе, словно я совершила какой-то страшный проступок и даже не догадывалась об этом.
– У меня большая просьба к тебе, братец. Отложи свой скептицизм ненадолго и не мешай мне делиться информацией. Иначе ничего хорошего из этого разговора не выйдет, а Белль не виновата в том, что наши с тобой взгляды на ситуацию колоссальным образом рознятся.
Август недовольно хмыкнул, но кивнул и поставил перед нами три бокала с шотландским виски.
– Вторым ключевым моментом стала смерть Деи. Именно это событие натолкнуло меня на мысль о возможной причине запрещения, – продолжила Айви, – согласно Слову, чтобы призвать Лилит в Сосуд, нужно совершить страшный ритуал, заключающийся в ряде жертвоприношений: нужно было забрать из-под крыла Божьего Святую, Любовницу и Чистую и передать их души Преисподней в качестве платы за освобождение Лилит. А потом упокоить разом сотню земных рабов, чтобы закрыть ворота в ад и слить воедино дух Лилит и Сосуд, в котором она будет жить.
– Подожди, я правильно понимаю, что речь идёт об убийствах?
– О ритуальных убийствах, Белль, – сквозь крепко стиснутые зубы прорычал Август, – о самом настоящем зверстве. Поверь, ты не захочешь узнать подробности о том, как именно Деа Коттон отправилась в Преисподнюю.
Я неуверенно посмотрела на Августа, снедаемая сомнениями:
– Вы хотите сказать, что Эдвард собственноручно и крайне жестоко убил мачеху, которую в буквальном смысле боготворил?
– Если восстанавливать хронологию, смерть Деи очень кстати пришлась на период, когда Самаэль… – продолжила Айви, игнорируя мой скептицизм.
– Его зовут Эдвард, Айви! – рявкнул Август.
Девушка вздрогнула и, облизнув губы, продолжила:
– …получил запрещение и только возглавил «Нотнерт». Учитывая специфику их отношений, я предполагаю, что Деа была той самой Любовницей. Тогда до нее должна была быть Святая… Возможно, за расправу над ней…Эдвард… – Айви осторожно покосилась в сторону Августа –…и получил запрещение. Это многое объясняет, но, признаться честно, мы ничего не слышали о жестоко убитых монашках.
– Это не удивительно, ублюдок хорошо заметал за собой следы. – Август покачал головой.
 
– Выходит, он начал Ритуал…
– Да, но потерял при этом Сосуд. Ему нужно было вернуть Реджину, а для него это было, как два пальца об асфальт, ведь со смерти Деи всё её дело перешло Эдварду, а значит, Леопольд в самом прямом смысле находился у него под каблуком.
– И муж предал жену…
– Сомневаюсь, что это решение далось ему легко. Повторюсь, он в ней души не чаял и очень страдал от угрызений совести за её отравленную жизнь. Даже стал реже находиться дома. Но Леопольд не был самой большой проблемой в этом пазле. Реджина всё ещё оставалась Реджиной – очень своенравной, острой на язык, но совершенно обыкновенной. Её разом не был распахнут для чего-то большего, Лилит не смогла бы жить в этом теле. Поэтому Эдварду нужно было подготовить почву.
– И тогда Хайд устроил спектакль с игрой в карты…
– Да, но ты упускаешь самое главное. – Айви достала из холодильника лёд и уронила его в бокалы с виски. – Эдвард уже пробовал применять травмирующие событие для раскола сознания, но оно ничего не дало. Он не мог рисковать еще раз, действовать нужно было наверняка, у ритуала был ровно отведенный срок, связанный с планетарным расположением. Поэтому параллельно он работал над лекарством, которое могло бы открыть разум человека для подселенца.
– Сукин сын создал уколы, расщепляющие личность! – Август залпом осушил бокал.
Айви с укором посмотрела на него:
– Ну я же просила, Август!
– Пождите, разве это возможно? – разговор пошел о вещах, в которых я была несведущей, и я всячески пыталась уловить смысл.
– Что такое диссоциативное расстройство идентичности, по-твоему? – Айви с интересом посмотрела на меня.
– Ну, согласно записям Доктора Локсли, насколько я поняла, это деперсонализация человека, связанная с определенным травмирующим событием.
– Верно, но это несколько более сложный по своей природе феномен. – Айви задумалась, – Человеческая психика сама по себе система очень стойкая и совершенно индивидуальная. Одно и то же травматическое событие у двух разных людей в одном и том же возрасте, взятых в одном и том же окружении, у одного может вызвать ДРИ, а у другого нет. Это все прежде всего связано с функций синтеза нашего головного мозга, через которую работает наше самовосприятие. Грубо говоря, именно благодаря этому синтезу мы понимаем, что мы – это мы, что голос, которым мы говорим – наш, что руки, которыми мы двигаем – тоже принадлежат нам и т.п.
Я кивнула, пытаясь удержать в голове нить её мысли:
– То есть, по сути ДРИ появляется в следствии нарушения этой функции?
– Да. Все, что нужно было Коттону – вызвать нарушение функции синтеза головного мозга, которое в совокупности с травмирующим событием, раскололо бы личность. – Пояснил Август.
– Укол сыворотки плюс события той ночи в особняке Бланшаров, плюс Ритуал, и, вуаля, привет Лилит! – кивнула Айви.
– Когда он вколол ей сыворотку?
– Полагаю, в тот единственный момент, когда никого, кроме него, рядом с Реджиной не было…
– После Охоты. – догадалась я.
– Да. Ему удалось сделать, казалось бы, невозможное. – Впервые в глазах Айви я увидела то, что меня сильно смутило – она говорила об Эдварде не со страхом, как раньше, а с каким-то плохо скрытым восхищением. Август тоже уловил эту перемену в сестре и нахмурил брови, но Айви этого, казалось, не замечала, – Правда сыворотка сработала не совсем так, как действовала на подопытных…Она не освободила место для Лилит, а расщепила личность Реджины пополам: на хорошую часть и на часть, вобравшую в себя все тёмные качества Лилит. То есть фактически Реджина оставалась Реджиной, но стала более модифицированной версией себя. Реджина 2.0. – Айви хихикнула, будто сказала что-то забавное и сделала глоток из бокала, – Эдвард списал это на то, что Ритуал еще не был завершен и надеялся, что с последней жертвой всё образуется.