Влюбиться в зверька (СИ)

— Хорошо. Мой сын проследит за вашей кобылой. Она останется в моем личном стойле. Оно скрыто от любопытных глаз. Вы уезжаете ночью?
— Да.
  
5. Изучая ее повадки
 
Оскар
Я думал, что прошло достаточно времени, и можно спокойно возвращаться обратно. Но когда, поднявшись, и открыв дверь, увидел практически голое женское тело, впал в ступор. Да как я вообще мог думать, что женщины такие же быстрые, как и мужчины?! Слава богу, Ниса стояла спиной и не видела моего лица, и всех эмоций, что мгновенно прошлись по нему. Гнев, смятение и наконец, жажда похоти, что меня задело больше всего. Как я вообще могу это ощущать по отношению к ней, ведь она как ребенок, который постоянно познает новое. А я в сравнение с ней старый дед, который уже многое узнал о жизни. Причем, похоже, я дед-развратник, потому что мое тело отозвалось волной на ее полуобнажённый силуэт. Но когда она обернулась и сбросила одежду, оставшись нагишом, я испытал желание сродни отчаянию, и захотелось убежать далеко, чтобы не сотворить фатальной ошибки. Неужели она ни капельку не стесняется? Когда же Ниса задала свои вопросы, у меня закрались первые сомнения по поводу ее «невинности», но затем она своей непосредственностью их же и развеяла, сравнив меня с грязным немытым животным и предложив помыться вместе.
— Задам тебе один лишь вопрос. — Тяжело дыша, и пытаясь унять себя хоть как то, сказал я. — Ты мылась не одна?
— Конечно, нет. Мы всегда мылись вместе с Юдо, если нам приносили воду. Но она всегда была холодной. — Мда, другого и ожидать не стоило. Насколько же они были дикие, настолько и наивные, по крайней мере, Ниса. Насчет ее брата у меня есть сомнения, все же он такой же мужчина, как и я.
— Вы только мылись? — нервно сглотнув, задал я самый волнующий для себя вопрос.
— Конечно, а что еще? — Она явно испытывала раздражение, но меня как то это не успокаивало, и я не понимал почему. Ведь это не мое дело, что они делали друг с другом. — Ты долго будешь стоять с раскрытой дверью? Дует и холодно… — Ниса зевнула и снова медленно ушла под воду. А я, обернувшись, увидел, как к нашей двери приближается девушка с подносом, на котором лежат полотенца, а рядом с ними мыло и еще какой-то флакон. Поравнявшись со мной она мило улыбнулась и сказала:
— Я забыла принести вашей супруги мыло и арома масло для тела. — Я взял поднос и, дав ей тридцать ти, зашел в комнату, стараясь не смотреть в сторону ванны. Но тумбочка стояла прямо перед ней, так что мне все-таки пришлось подойти. Ниса еще не вынырнула, и это было странно. Неужели она умеет на столь долгое время задерживать дыхание?
— Эй, выныривать собираешься? — Подойдя ближе, спросил я. На поверхности плавали только ее розовые волосы, а затем появились пузыри воздуха. Она что русалку там изображает?! Опустив руки под воду и нащупав ее тоненькие руки, я подхватил ее и вытянул по горло из воды. Глаза были закрыты и такое ощущение, что она сейчас не дышала. — Да твою же мать! Заснула?! Как такое возможно?! Очнись! — Я шлепнул ее по щеке, но она и не подумала открыть глаза. А, черт! Схватив Нису, я вытащил ее наружу и, опустив себе на колени прислушался. Было слышно бульканье. Наглоталась воды. Открыв рот и зажав ей нос, сделал пару вдохов и с удивлением обнаружил, что от нее несет алкоголем. Откуда вашу мать она его нашла?! В этот момент вода начала выходить из легких и повернув ее на бок, сам я оглянулся в сторону подноса с едой, рядом с ним стоял откупоренный бутыль, четверть была выпита. Ниса нечленораздельно застонала и что-то пробормотала, а затем повернулась ко мне и, прижавшись, обняла за шею. — Ну, нет! Этого не будет. — Взглянув на нее, я заметил, что она спит. Да как вообще такое возможно?! Захлебнуться, а потом заснуть у кого-то на руках! Сегодня я точно не высплюсь…Я уже чувствовал, как возбудился до предела, хотелось просто сдохнуть. На мне спала голая женщина, а я сидел с ней на корточках, как идиот. Ни туда, ни сюда. Я не тот идиот Фиррэлиус. Не поведусь!
 
Обмотав ее полотенцами так, чтобы не видеть ничего лишнего, я бросил это чудо на кровать, а та даже не проснулась. Неужели можно так спать? А сам решил охладиться в той же бочки, сняв с себя все кроме белья на всякий случай, я ушел под воду. Температура была, как нельзя, кстати, что бы успокоиться.
Ниса
Проснувшись, я обнаружила, что день клониться к закату, последние солнечные лучи проходили сквозь окно, оставляя след в виде крупной решетки. Я точно помню, что была в ванной. Но как я оказалась на кровати крепко накрепко закутанная в полотно? Рядом со мной лежала аккуратно сложенная одежда, которую я оставила на полу. Освободившись от «плена», я уселась на кровати, и быстро надела первое что попалось, а попалось мне «нижнее белье». Надев его, я решила спуститься, что бы, наконец, поесть, но чуть не наступила на что-то. Это «что-то» был ни кто иной, как Оскар. Он спал на полу, небрежно развалившись в одной рубашки и… белье. Раньше меня никогда не интересовало, как выглядят мужчины. Мы с Юдо были одинаково худы, и можно было увидеть кости друг друга. Никакого намека на накаченные мышцы у брата не наблюдалось. Но Оскар был другой. У него были ярко выраженные мышцы пресса, которые проглядывали сквозь ткань, казалось, что рубашка вся влажная. Руки и ноги были так же в меру накачены. Неудивительно, ведь он ездит верхом на этом великолепном животном. Даже когда я неслась на лошади из леса, чуть не соскользнула с ее спины, не сразу сообразив, что нужно делать, что бы удержаться на ней. Почему он лежит на полу? Ведь он холодный, да еще и в мокрой одежде! Взяв с кровати, покрывало, я накрыла его, но когда случайно дотронулась до его груди, он схватил меня за руку, и повалил на пол, прижав своим весом, и свел мои руки за головой. По его глазам было видно, что он еще не проснулся, а когда начал приходить в себя, удивленно посмотрел на меня. Мое сердце почему-то начало биться в разы сильнее обычного, казалось, оно вот-вот выпрыгнет.
— Что… ты делаешь? — Произнёс он осипшим от сна голосом.
— Ты спал на полу.
— И что из этого?
— Ты бы замерз. Тем более рубашка влажная. — Я вырвала руку из его «клешней» и тыкнула его в грудь, а он, отпрянув слез с меня и сел на пол поджав колени и пряча лицо. Его тело колотила лёгкая дрожь, а потом он рассмеялся. — Почему ты смеёшься? — Сев напротив него и скрестив ноги, спросила я.
— Нет… Ничего. — Он обернулся и как то странно окинул меня взглядом, как в прошлый раз. А затем приблизившись накинул на меня то самое покрывало. — Советую тебе не сидеть так перед мужчиной. Тем более ты в нижнем белье.
— Но это же одежда! — да что он хочет сказать?! Все время не договаривает. Почему то мне это напоминает последние три года нашей жизни с Юдо. Он тоже странно себя вел, когда барон возвращал его обратно в комнату. И когда я что либо спрашивала, он предпочитал либо молчать, либо говорил точно так же. Это раздражает.
— Одежда бывает разной. Если бы ты была одета полностью в дорожный комплект, я бы и словом не обмолвился. — Чуть отводя взгляд, сказал Оскар. А затем посмотрел в окно. — Надо торопиться. Мы выезжаем прямо сейчас. А пока давай перекусим, только не пей вино.
— Почему? Нам же его принесли.
— Но это не значит, что мы должны его пить.
— А у мадам Исы его пили, и после него людям было хорошо.
— Мадам Иса, мадам Иса! Вот и оставалась бы в ее птичьей клетке! Она попользовалась бы тобой, а потом выбросила за ненадобностью! Такое там не редкость. Так что прекращай уже говорить про нее! Поняла? — Оскар буквально кричал, как барон, когда ему что-то не нравилось. И у меня возникло желание спрятаться в самый темный угол. Снова кровь замедлила свой ход, и я почувствовала, как холод окутывает мое тело и треск льдинок вокруг себя. — Эй… Ты что? Испугалась? — Тон его голоса резко поменялся, в нем послышались нотки переживания и заботы. Я почувствовала, как его теплая рука коснулась кончиков моих пальцев, и он приподнял мой подбородок, наши взгляды встретились. Его лицо выглядело спокойным, эмоции можно было прочесть только по глазам. — Послушай, я не хотел тебя пугать. И обижать тоже не хотел. Просто знай, та женщина на самом деле не такой уж хороший человек. Сколько людей ты знаешь? А сколько из них хорошие? — Я знала не многих, но большинство проявляли себя не с лучшей стороны.