Бруно + Глория и пять золотых колец (ЛП)

Прочистив горло, я снова обращаюсь к группе:
— Мы подумали, что могли бы объединиться в пары и украсить венки, чтобы пожертвовать их нуждающимся семьям. Потом могли бы сделать что-то вместе, а также отдать долг.
— Вроде того, как Глория дарит людям по паре тапочек Санты за каждую проданную пару, — говорит Бруно, подхватывая то, что я начала.
Я замираю на месте, удивленная тем, что он поддерживает мое начинание и делает вывод о силе отдачи.
— Именно так. Мы составим бюджет и подберем материалы.
Лука поднимает руку.
— Я обеспечу ветками ели.
— Я испеку несколько особенных пирогов, — добавляет Мерили.
Коста хором говорят о том, что это отличная идея.
— После этого, с теми из вас, кому интересно, мы сыграем в викторину «Офис» и съедим пирог.
— Я в команде Глории, — говорит Бруно.
Все смеются, пока разбиваются на пары.
Миссис Коста улыбается мне по-матерински. Это заставляет меня скучать по своей маме.
Когда мы, наконец, готовимся пожелать друг другу спокойной ночи, мистер Коста похлопывает меня по плечу.
— Ты делаешь нашего сына очень счастливым. Мы рады, что ты есть в нашей семье. — Конечно, он говорит это по-итальянски.
Я собираюсь протестовать, но тут появляется Бруно и говорит:
— Она особенный эльф.
Затем переплетает свои пальцы с моими и уводит меня в ночь. Мой желудок подскакивает, и не потому, что я поскользнулась на обледенелом тротуаре. Кто этот парень и что он сделал с Брайаном? Или это Бруно?
Я не уверена. Но он мне нравится. Даже больше, чем нравится.
  
ГЛАВА 10
 
БРУНО
Вернувшись на Акорн-лейн, Глория просит меня пойти с ней в ее квартиру, чтобы забрать несколько вещей. Потолок все еще разрушен, повсюду штукатурка и осколки дерева. Нужно проследить, чтобы Крампус починил его к Рождеству, потому что именно тогда я перееду в свой новый дом.
Не то чтобы я хотел покидать… ее.
На следующий день в офисе и в течение всего утра я чувствую, что что-то забыл. Проверяю электронную почту, расписание и бесконечный список дел, но мои задачи находятся в процессе выполнения или завершены.
Моя нога не перестает подпрыгивать. Встаю со стула, делаю круг по комнате, спускаюсь вниз, иду к машине и возвращаюсь.
Перепроверяю электронную почту и списки. Пальцами барабаню по столу. Хоть убей, не могу избавиться от ощущения, что я что-то упускаю. Забыл какой-то важный пункт.
— Бруно, я только что спрашивала себя, почему испытываю тревожность, а потом поняла, что это потому, что ты не перестаешь двигаться. Переборщил с кофеином? — спрашивает Глория.
Я наклоняюсь вперед над своим столом, балансируя на локтях.
— Нет, только три чашки, как обычно.
— Возможно, тебе стоит успокоиться, ковбой.
Мои губы подергиваются в ухмылке.
— Томми и Мерили еще не знают об этом, но я подтвердил доставку эспрессо-машины.
— Счастливого им Рождества. — Улыбка Глории сияет, как рождественская елка в углу. Оказывается, я не могу насытится ее видом. Сегодня, в платье-свитере, обшитом серебряной нитью, девушка словно тоже сверкает. Мой пульс учащается, усиливая ощущение, что я что-то забыл.
Я щелкаю пальцами.
— Спасибо, что спасла… ужин. Семейный праздник. — То, для чего я изначально искал пару в приложении «Око Свиданий».
— Не за что, но я, наверное, должна получить рождественскую премию за свои усилия.
Я хихикаю.
— Несомненно. Можно было бы подумать, что для них достаточно торжественного открытия, но есть одна вещь, которую ты должна знать о Коста: мы любим праздновать. С едой. Много-много еды. Музыкой. Иногда с танцами. У Нико есть пара отличных движений.
— А у тебя? — Она наклоняет голову в бок, словно ожидая удивления от моего ответа.
— Возможно.
— Если так, я бы хотела увидеть эти движения. — Глория набирает что-то на своем компьютере, и из жестяных колонок раздается песня «Rocking Around the Christmas Tree». Она обходит вокруг моего стола, берет меня за руку и приглашает встать.
 
— Хочешь потанцевать прямо сейчас?
— Прямо сейчас, мистер Коста. — Она двигается из стороны в сторону простым двухшаговым движением, хлопая в ладоши в такт.
Я присоединяюсь и развожу руки в стороны, энергично танцуя.
Улыбка Глории становится шире, когда мы хлопаем, скользим и покачиваемся, перемещаясь по комнате, пока мои руки не находят ее руки. Мы немного раскачиваемся, прежде чем я кружу ее. Глория приземляется в мои объятия. Меня пронзает желанием, и я откидываю ее назад.
Окружающее ускользает из фокуса. Положив голову на сгиб моей руки и плеча, Глория смотрит на меня снизу вверх, ее карие глаза сияют.
Мой пульс учащается.
Ее грудь вздымается и опадает.
Я наклоняюсь и притягиваю девушку ближе.
Ее веки тяжелеют, губы чуть разомкнуты.
Я так хочу поцеловать ее.
Когда момент затягивается, она говорит:
— Ты действительно умеешь танцевать.
— Почему такое удивление? — спрашиваю я хриплым голосом.
— Потому что обычно ты такой скованный. Такой деловой. Я ждала, что однажды приду на работу и обнаружу, что мои рождественские украшения исчезли.
Я поджимаю губы, готовый признаться.
— Они мне нравятся. — Я хочу добавить, что она мне тоже нравится. Очень. Но сдерживаюсь, потому что не могу не задаться вопросом, что я забыл. А может, дело не в этом. Возможно, она была права насчет тревожности. Возможно, я ничего не забыл, а есть что-то, что мне нужно осознать под поверхностью моего сознания.
Что-то, что я должен помнить? Что-то, что должен сделать? Это просто недосягаемо.
Когда песня заканчивается, медленно и неохотно, мы оба выпрямляемся и возвращаемся за свои столы.
Не говоря уже о том, чтобы придумать способ заставить себя остаться в этом маленьком городке, работать вместе с каждым днем становится все труднее. Как мне свести баланс в бухгалтерии, не отводя глаз (и рук) от главного эльфа Санты?
Спасти себя от меня самого. Но уже слишком поздно. Я больше не могу сопротивляться.
— Я съел твой шоколад из календаря, — выпаливаю я, нуждаясь в признании, прежде чем рассказать, а точнее, спросить ее о других вещах.
Глория задыхается и бросается ко мне.
— Так и знала. Ты воришка. Я…
Я хватаю ее за руки, желая поцеловать и никогда не останавливаться.
— Я заглажу свою вину. — Не надевая пальто, выскакиваю за дверь и мчусь по улице к кондитерской «Мама и леденец». Аромат сладостей и шоколада наполняет мой нос ностальгией по детству и чудесам, которые приносит Рождество. Глория, казалось, никогда не теряла того благоговения и признательности.
За витриной женщина с копной седых волос продает разноцветный марципан в форме фруктов.
— Здравствуйте. Чем я могу вам помочь?
— Я сделал кое-что плохое. У моей… эм, Глории был адвент-календарь, привезенный из Италии. Я украл одну из шоколадок. Она узнала, и мне хотелось бы загладить свою вину. Заменить ее, если смогу.
Женщина сдерживает улыбку.
— Не могу утверждать, что мой шоколад такой же, как в Италии. Однако, по моим сведениям, он лучше. — Она подмигивает. — Недавно сюда приходила молодая женщина, и она сделала такое заявление. Потом, буквально на прошлой неделе, она вернулась со своими родителями, и они с ней согласились. Кроме того, они скупили чуть ли не весь мой марципан.
— О, это должно быть моя сестра и мои родители.
— А, тогда ты Коста.
— Брай… Бруно. — Я почти говорю «Брайан», как приучил себя делать с новыми людьми.
— Я Кэрол. Приятно познакомиться. Это маленький город. Слухи здесь распространяются быстро, и очень редко личные новости остаются неуслышанными. — Она улыбается, как будто знает, что у меня есть возлюбленная. Да, это Глория. Моя Глория.
— Приятно слышать.
— Вернемся к делу, — говорит Кэрол. — Собираешься ограничиться одним шоколадом, чтобы заменить недостающий кусочек, или хочешь ассорти?