Бруно + Глория и пять золотых колец (ЛП)

Я вскидываю бровь, вспоминая вчерашнюю перепалку на лестничной клетке, когда мы почти поставили на паузу нашу ссору. Меня охватывает тепло.
Уголок губ Глории дергается в ухмылке, словно она читает мои мысли. Или что-то замышляет. Может быть и то и другое.
— Тебе что-то нужно? — спрашиваю я.
Тихий, пренебрежительный голос, раздающийся откуда-то из груди, говорит мне, что она мне нужна. Прежде чем девушка отвечает, я говорю:
— Спасибо, что согласилась работать сверхурочно. Я обязательно выплачу тебе соответствующую компенсацию.
— Все в порядке. Чем меньше времени я провожу в квартире, тем лучше. Повезло, что я так долго продержалась. Я имею в виду, с этими ужасными условиями жизни и все такое.
Пока карабкался на вершину, в результате чего у меня появился пентхаус в Нью-Йорке, я жил в некоторых сомнительных местах, но мысль о том, как Глория коротает ночи в одиночестве в полуразрушенной квартире, вызывает у меня нервный тик.
— Потолок все еще протекает? Крампус не починил его?
— Если он что-то и сделал, в чем я сомневаюсь, то сделал только хуже. — Она качает головой, словно выходя из транса. — Простите, мистер Коста. Я не хотела переходить на личности. Просто хотела спросить, не хотите ли вы, чтобы я проанализировала соотношение затрат и доходов, прежде чем добавлять маркетинговые варианты, которые Джио прислал нам по электронной почте.
Мое внимание привлекло слово «нам». Оно мне нравится. Возможно, даже слишком.
— Конечно, это было бы здорово. Спасибо.
— Я сделаю оба, чтобы вы могли сравнить. — Она слишком часто опережает меня на шаг.
— В таком случае, я пойду принесу нам обед.
— Я принесла свой. — Ее улыбка дрогнула. — Остатки.
Спускаюсь по лестнице, гадая, не остались ли они после ужина с одним из ее совпадений из «Ока Свиданий». Мне не нужно далеко ходить за обедом, потому что Томми тестирует меню. Я мог бы сесть за один из столов в столовой, но это означало бы отвлечься от Глории. Та часть меня, которая, должно быть, ненавидит себя, отказывается проводить время отдельно от нее. В основном потому, что мой степлер продолжает исчезать. Да. Вот почему.
Когда возвращаюсь, как обычно, его нет.
— Ты не видела мой степлер? — спрашиваю я.
Глория стоит у книжной полки, где мы храним каталоги поставщиков и другие деловые материалы. Сегодня на ней клюквенный свитер поверх серой с черным юбки в горошек. Она подчеркивает ее изгибы и акцентирует внимание на ее попе. Опираясь подбородком на руку и глядя на нее, я вздрагиваю, когда девушка резко поворачивается.
Глория подходит, открывает ящик моего стола и указывает на степлер.
Я беру его, а под ним оказывается крошечная резиновая рука. Она такая, какую ребенок может наклеить на карандаш, но не ластик. У нее также есть присоска с одной стороны. Зажав ее между пальцами, я спрашиваю:
— Откуда она взялась?
Только сегодня утром я нашел ее в папке, потом торчащей из моего чулка и каким-то образом в моем носке. Конечно, я положил ее в ее сумочку, в M&M’s и на ветку рождественской елки.
Она небрежно пожимает плечами и возвращается к своему столу.
— Никогда ее не видела.
Ложь! Она нашла ее, когда мы убирались в первый день, и я видел, как она положила ее в карман. Блестки и мишура еще не появились, но я вижу, в какую игру она играет. Старый офисный трюк с тухлой рыбой, спрятанной в вентиляционном отверстии над столом жертвы, гораздо более зловещий и вонючий. Затем рыба ходит туда-сюда, пока кто-нибудь не сдастся, потому что она такая мерзкая.
В следующий раз, когда Глория идет в ванную, я прячу руку под коврик для мыши ее компьютера.
И так весь день.
Когда возвращаюсь и говорю Томми, что он должен быть полегче с заказами джелато, по крайней мере, до весны — думаю, он съедает большую часть, — я нахожу крошечную руку, прикрепленную к моему мобильному телефону.
Я фыркаю от смеха. Она становится все смелее.
Когда Глория забирает почту, я приклеиваю руку на экран ее компьютера.
И так продолжается все выходные.
 
В воскресенье я застаю девушку за обыском ящиков, заглядыванием под стол, листанием брошюр и буклетов. Она не может найти крошечную руку. Интересно.
В середине утра, в очередной раз, она смотрит на меня. Или я смотрю на нее. Не могу определить. И то, и другое? Я думаю о запахе ее каштановых волос цвета капучино, блеске в ее глазах, звонком смехе и о том, как она заставляет меня хотеть делать что угодно, кроме как пялиться на цифры весь день. Глория Карделлини подходит для этого гораздо лучше.
— Да? — спрашиваю я, расстегивая верхнюю пуговицу на рубашке.
Глория наклоняет голову.
— У тебя задумчивое лицо.
— Я только что просмотрел прогнозируемые расходы и прибыль на основе цен на позиции меню, и все выглядит мрачно. — Я смотрю на часы. Это привычка с того времени, когда я работал в офисе. Время — деньги. Наверное, и сейчас так, но, несмотря на мой ответ на ее вопрос, я теряю контроль над работой. Не могу сказать, что точно знаю, что с этим делать, кроме того, что не могу себе этого позволить. Сохранение контроля и сосредоточенности — это ключ к возвращению в Нью-Йорк, к достижению моих целей и будущего, которое ждет меня там. Вернусь ли я в свою старую компанию или нет, я должен добраться до вершины.
А еще есть Глория в черной блузке на пуговицах с крошечными снежинками, похожими на звезды. Она носит ожерелье, которое погружается в V-образный разрез, образующийся там, где заканчиваются пуговицы.
Я вздыхаю.
— Не думаю, что это то, о чем вы думали, мистер Коста. — Она практически мурлычет.
Она меня подловила. Я думал о том, как одиноко будет на вершине без нее, о том какова на ощупь ее кожа под моей ладонью, и как мне нравится, когда она называет меня как угодно, только не Брайан.
— Тебе интересно, нашла ли я ее?
— Что нашла? — спрашиваю я, прикидываясь дурачком.
— Ты знаешь что.
Я отказываюсь признавать крошечную руку.
— Не понимаю, о чем ты говоришь.
— Эти очки. И часы. Хороший образ, если не сказать немного самодовольный, немного самоуверенный.
Обе мои брови поднимаются.
— Не думала, что такой парень согласится на мою маленькую игру.
— Какую маленькую игру? — Я предпочитаю полное отрицание, как это сделала она, когда отказалась называть меня Брайаном.
— Я уже начала думать, что итальянец Джеймс Кент — трудоголик. Ты знаешь, что говорят о работе и отсутствии игры.
— Кто такой Джеймс Кент?
Она встает и обходит мой стол.
— Ты. Наполовину Джеймс Дин и наполовину Кларк Кент.
Набираю полные легкие запаха ванили. Я рискую задохнуться, если она не сделает мне искусственное дыхание.
— Должен ли я быть польщен или оскорблен? — Мой голос слегка дрожит от ее близости.
С момента взаимодействия на лестничной клетке мы держали дистанцию. В основном.
— Это комплимент. Но не про трудоголика. Я рада, что ты умеешь немного повеселиться. Потому что если оставишь это позади, чтобы добраться до вершины, то что останется? Скелет того человека, которым ты был, а это никогда не заканчивается хорошо. Чем больше я об этом думаю, тем больше понимаю, что история с Коулом была поучительной.
Откидываюсь в кресле. Несмотря на мое четкое видение достижения целей, я никогда не задавал себе этот вопрос. Как только я их достигну, что дальше?
— Я понимаю это. Мы оба трудяги. Но ничего не получится, если ты попытаешься управлять делами, как в корпорации, — говорит Глория.
Я делаю ровный выдох.
— Что ты предлагаешь вместо этого?
— Твои поучения и высокомерие делу не помогут это уж точно.
Я насмехаюсь.
— Я не поучаю.
Она складывает руки перед грудью.
— О, давай посмотрим. Самодовольное выражение лица. Снисходительный тон. «Глория, ты ведь понимаешь, как агрегировать клиентские поставки по сравнению с реализацией сетей для поставок? Если нет, то в интернете есть базовое объяснение под названием «Функциональная интеграция для гипермасштабирования и обогащения продаж».