Бруно + Глория и пять золотых колец (ЛП)

Кобальтовые сумерки переходят в черные, когда я заканчиваю работу, и все готово к глубокой очистке, а затем к покраске завтра. После этого мы будем готовы к работе.
У меня урчит в животе, и я морщусь, смутившись.
— Нам, наверное, пора закругляться на сегодня. — Бруно спускает ноги со стола и медленно встает.
— Нужна помощь?
— Нет, я в порядке. Помнишь?
— М-м-м. И я сохраняю спокойствие, продолжаю, — бормочу я.
Он стонет, когда нагружает ногу.
Я натягиваю пальто и закутываюсь.
— Если я спрошу, нужна ли тебе помощь при спуске по лестнице, ты снова будешь угрожать мне увольнением?
— Возможно. — Бруно, крепкий мужчина, сглатывает боль или понимает, что все не так уж плохо, и делает так, что пройти через всю комнату с травмированной ногой выглядит относительно легко. Его спуск по лестнице — это совсем другая история.
— Могу я угостить тебя ужином, чтобы загладить свою вину? — спрашиваю я.
— Никакого братания между сотрудниками не будет. — Он морщится, перенося свой вес на больную ногу, когда мы выходим на лестничную площадку.
— Понятно. А приносить печенье в офис можно?
— Спорно. Какое?
Мои губы подергиваются в улыбке, когда я затягиваю шарф.
— Какое ты предпочитаешь?
Он усмехается.
— Никогда не встречал печенья, которое бы мне не нравилось.
Я внутренне улыбаюсь, потому что мы с ним единомышленники.
— В таком случае, как насчет канноли?
— Определенно, это не повод для увольнения. — В выражении его лица мелькает огонек и также быстро исчезает.
Мы выходим на улицу. Тротуар хрустит от свежего снега, который продолжает падать. Грузовик стоит у тротуара, высокий и гордый. По крайней мере, я получила что-то стоящее от отношений с Коулом, особенно учитывая состояние здешних дорог.
— Где моя машина? — спрашивает Бруно, оглядываясь по сторонам.
Я наклоняю голову и указываю.
— Это она?
— Выглядит как куча снега.
— Здесь, в Хоук-Ридж-Холлоу, он падает очень быстро. По крайней мере, я так слышала.
Бруно опускает взгляд на свою ногу, в то же время, как я улавливаю связь. У него повреждена правая нога, а это значит, что он не сможет комфортно и тем более безопасно вести машину по скользким дорогам.
— Хочешь прокатиться? — спрашиваю я.
— Нет.
Хорошо, Брайан.
— Тебя подвезти?
Он хмыкает.
— Да.
Как только мы очищаем грузовик, я включаю печку.
— Ты знаешь, как водить машину в такую погоду? — Бруно потирает руки.
— Я вожу в такую погоду с тех пор, как получила права, и мой брат заставил меня пройти курс защитных маневров. Он включал опасные условия.
— Хороший человек.
— Самый лучший. Похоже, вы с братьями тоже хорошо ладите.
Он смеется.
— Теперь ты знаешь, почему я задержался вчера вечером. Они затянут тебя в петлю и никогда не отпустят.
— Это не самое худшее. Это из-за них ты здесь, в городе?
— Можно сказать и так, но в основном из-за родителей. Они на пенсии и… — Он опускает взгляд, как будто не хочет это обсуждать.
— Хоук-Ридж-Холлоу был любимым местом моего отца. Он обещал, что когда-нибудь мы сюда поедем.
Хруст снега под шинами грузовика, когда я сдаю назад, заполняет тишину.
— Он умер до того, как ты смогла? — догадывается Бруно с удивительной мягкостью.
— Да. — Руками сжимаю руль и сосредоточено киваю. — Куда?
Бруно дает мне указания, пока я медленно проезжаю город.
— Твой брат тоже настаивал, чтобы ты водила этот монстр-трак?
— Нет, он принадлежал моему бывшему. Тот ушел в свободную и беззаботную жизнь, преследуя свое высшее «я». Это было как-то связано с его аурой и астральным телом в царстве сознания и космоса. — Я закатываю глаза.
— Звучит как настоящий победитель. — Бруно усмехается.
— Вообще-то, он проигравший. Я получила эти колеса от сделки и выжила, сохранив свою целостность, так что вот так. — Правда вырывается наружу, и я чувствую себя значимой, сильной, словно наконец-то отпустила хватку, в которой отношения с Коулом держали мою жизнь.
Украдкой улыбаюсь в сторону Бруно, потому что не могу отделаться от ощущения, что он имеет к этому какое-то отношение. Когда я работала в офисе на втором этаже, его взгляд преследовал меня. Тогда я решила, что это потому, что он трудоголик и хочет убедиться, что я все делаю правильно. Но судя по тому, как эти угольно-серые глаза задерживаются на мне сейчас, я в этом не уверена.
 
В конце концов, он сказал Томми, что считает меня красивой.
— Следующий поворот направо. Будь осторожна. Улица очень узкая.
На автопилоте я поворачиваю на Акорн-лейн.
— Я знаю.
— Можешь высадить меня в конце.
Комментарий врывается в мои мысли.
— Подожди, я же тебя домой везла.
— Да, это он и есть. На самом деле это ужасно, но временно. Я купил инвестиционную недвижимость рядом с курортом. Думаю, семья сможет пользоваться ей или я смогу сдавать в аренду сезонно после возвращения в город.
Я заглушаю двигатель на стоянке.
— Бруно, я тоже здесь живу.
  
ГЛАВА 6
 
БРУНО
Мотор грузовика затихает, и слова Глории звучат эхом.
— Что ты имеешь в виду, говоря что тоже тут живешь? — спрашиваю я. — Ты имеешь в виду на земле, в Хоук-Ридж-Холлоу, или?..
— Я имею в виду в этом здании. Ну, в том, что слева от двора, если его можно так назвать. Я заняла номер четыре.
— Я номер один.
— Конечно, если учесть, что твое эго размером со штат Монтана. Опять же, я совершенно не против. Ага. Я собираюсь прекратить говорить сейчас, пока не выскочило еще что-нибудь, о чем пожалею.
Мои брови сходятся вместе, но она права.
— Говоришь все, что думаешь, когда мы не в офисе, да?
— Можешь на это рассчитывать. И я буду первой, кто признает, что это место — помойка.
Мое оскорбленное эго встает на мою защиту.
— Я здесь надолго не задержусь. Я купил дом с четырьмя спальнями, игровой комнатой и джакузи. И могу сдавать его на сезон после того, как вернусь в свой пентхаус в городе. Это хорошее вложение денег. Я закрою сделку на следующий день после Рождества.
Я все еще торгую акциями на стороне и управляю несколькими инвестиционными фондами. Из всех членов семьи я меньше всего беспокоюсь о деньгах. Хотя все мои братья инвестировали с умом, благодаря мне.
Я мог бы выйти на пенсию завтра, если бы захотел. Тогда почему бы мне просто не отдать маме и папе деньги, чтобы они могли разобраться с проблемами с финансами, которые у них возникли?
Одно слово. Гордость.
Если мое эго размером с этот штат, то их — с западную половину страны, вместе взятую. Они не смогут справиться с тем, чтобы их дети заботились о них. Это бы их доконало, и, несмотря на мои протесты, когда мама пристает ко мне с просьбами завести семью, я действительно хочу, чтобы они были рядом, когда у меня появятся дети. Когда-нибудь.
— Звучит фантастически. Уверена, что это здорово. Надеюсь, что в какой-то момент смогу снять квартиру получше. Учитывая описание в объявлении об аренде, у меня другое определение «уюта», чем у мистера Крампуса. Уверена, что в стене за душем живет какая-то тварь, и сегодня утром, когда я проснулась, что-то мокрое капало с потолка мне в глаз. Я рассказала ему об этом, но его это, похоже, не беспокоило.
— Я могу взглянуть.
— Не хочу, чтобы ты упал с лестницы и сломал вторую ногу. — Я чувствую в ее голосе насмешку над моей истерикой раньше.
— Уверяю тебя, она не сломана.
— Тебе стоит сделать рентген, чтобы быть уверенным на сто процентов.
Не думая, я хлопаю рукой по бедру Глории, намереваясь удвоить свою уверенность в том, что моя нога в порядке.
Она вздрагивает, и я убираю руку.
— Поверь, моя нога не была сломана при создании нашего офиса. — Мой тон легкий, шутливый, потому что я понимаю, что, как и прошлым вечером, здесь у нас нормальный, если не сказать слегка кокетливый, разговор с легким поддразниванием. Это приятно. По-настоящему. Приносит внутреннее удовлетворение. Даже больше, чем финансовые прогнозы и отчеты о доходах.