Во всем виновато шампанское (ЛП)

— Рэйлинн? Нова?
— Они могут спать со мной. Им известна правда.
Я пожала плечами, гордясь тем, что смогла отразить все его аргументы.
— Перестань быть такой упрямой.
Он впервые повысил голос.
В ответ я повысила свой.
— Нет.
Еще один пристальный взгляд, пространство между нами испарялось, и жар его решимости столкнулся с моим.
Его губы скривились, как у животного, оскалившего зубы.
Последним предупреждением было глубокое рычание. Затем его сильные руки и большие ладони схватили меня за задницу, он низко наклонился и взвалил меня на плечо.
Я взвизгнула, обеими руками пытаясь опереться о его спину и одновременно прикрыть задницу халатом.
Мир перевернулся, и я наблюдала, как безопасная гавань, о которой я грезила на ближайшие пять лет, становилась все дальше и дальше. Прижалась к плечу Нико, пока он нес меня тем же путем, что и мою одежду, через коридор.
— Черт возьми, Николас, гребаный, Раш. Отпусти. Меня.
Каждое требование я подкрепляла ударом кулака по его спине. В ответ он сильно ударил меня по заднице, шлепок достиг моих ушей за мгновение до того, как жжение распространилось по ягодицам.
От шока я потеряла дар речи. Меня шокировало то, что я висела у него на плече, а он таскал меня, словно мебель. Шокировало то, что он шлепнул меня. Но больше всего меня потрясло то, что боль переросла в жжение, согревающее меня, и часть меня хотела продолжать бить его по спине в надежде, что он отшлепает меня снова.
Потрясение испарилось в мгновение ока, когда он перекинул меня назад через плечо, бросив на кровать, словно тряпичную куклу.
Он не позволил мне убежать, вместо этого последовал за мной к кровати. Наклонился надо мной, сжатые кулаки опустились на матрас по бокам от меня. Я откинула волосы с лица и выдержала его пристальный взгляд, немного менее уверенная в своей позиции, чем раньше. Все это время я старалась изо всех сил прикрыть халатом важные части моего тела.
— Ты моя жена, черт возьми.
Исчезли прежние холодные, спокойные, опасные предупреждения. На их месте появился разгоряченный Нико — человек, которому чуждо терпение и рассудительность. Темная бездна, которая была раньше, пылала чем-то, что я не могла определить... чем-то к чему я должна была прислушиваться... что-то вроде отчаяния.
— Это наш брак... наш дом, и я не собираюсь спать в этой кровати один, пока моя жена находится в другом конце коридора. Теперь прекрати. Пожалуйста.
В этих последних трех словах что-то надломилось в его облике, и я увидела что-то помимо властного мужчины. Я увидела частичку того человека, который беспокоился о своем дедушке и искренне улыбался каждый раз, когда они разговаривали по телефону. Видела мужчину, который спрашивал о жене и ребенке коллеги. Видела... просто человека. Одинокого.
Мгновение я смотрела на Нико как на кого-то другого, не как на человека, пытающегося контролировать мою жизнь, и вспомнила слова мамы.
 — Это не всегда будет тяжело, но ты должна быть сильной, чтобы преодолеть внешнюю жесткость, которую изображают мужчины. Истина заключается в том, что мы сильнее их всех, и когда они поймут, что с нами они могут быть уязвимыми. Вот тогда, mia bambina, настоящий брак заменит брак по расчету. 
— Хорошо, — почти прошептала я.
Он моргнул, словно я ударила его, но быстро взял себя в руки. Встав, кивнул, наконец-то дав мне возможность отдышаться.
— Спасибо.
Я согласилась делить с ним комнату... кровать, а он только кивнул, словно это деловое слияние. Это вывело меня из себя настолько, что я снова стала мелочной.
— Но я занимаю правую сторону.
Его ноздри раздувались.
— Вер...
— Правая. Сторона. Николас.
Я проследила за его взглядом, который переместился на книгу, часы и будильник на правой тумбочке. Мои губы дрогнули, я едва сдержала улыбку, зная, что он собирается начать спор, но зная, что проиграет.
Он сжал кулаки, но в конце концов уступил.
— Ладно.
— Спасибо. Было приятно иметь с тобой дело.
Не оценив моего злорадства, он направился в ванную и снова хлопнул дверью. Пока Нико принимал душ, я с огромным удовольствием расставляла свои безделушки на прикроватную тумбу с правой стороны.
 
В ту ночь я вцепилась в край кровати, одновременно надеясь и боясь прикоснуться к нему. Я получила мизерное удовольствие, притворяясь спящей и слушая, как он ворочается, ворча о неудобстве проклятой левой стороны кровати.
Я практически заснула, расслабившись у края, когда услышала его пробормотанное «да пошло оно все», и нежно, словно родитель, который боится разбудить спящего ребенка, скользнул рукой по моей талии и потянул меня назад, и мы встретились посередине.
Моим первым побуждением было вскочить и спросить, что он делает, но любопытство взяло верх. Прижмется ли он своим членом ко мне сзади, пытаясь воспользоваться тем, что мы находимся в одной постели? Захочет ли он проверить, сможет ли застать меня врасплох во сне?
Я этого хотела? Хотела ли я винить полусонное состояние, что была не в себе и даже допустила мысль о том, чтобы позволить ему воспользоваться мной?
Но у меня не было возможности выяснить это, потому что он ничего не сделал.
Вместо этого мягкие губы ласкали мое плечо, и впервые за всю ночь он перестал ворчать и ворочаться, крепко засыпая со мной в своих объятиях.
Самое безумное, но я тоже.
 ГЛАВА 21 
 
 
— Еще три рюмки текилы, сэр, — крикнула Рэйлинн бармену.
— Две, — крикнула Нова через плечо Рэй.
— Ой, да ладно, Нова. Ты пыталась завязать с выпивкой в последнем баре, — заныла Рэй.
— Одна из нас должна отвезти нас домой... надеюсь, скоро.
Рэй закатила глаза.
— Ты же знаешь, что мой водитель отвезет нас домой. Необходимо просто задействовать телефоном и пуф, он увезет нас на колеснице.
— И когда ты собираешься его задействовать? До того, как нас стошнит обедом или после?
— Определенно после, — сказала Рэйлинн, улыбаясь и подмигивая. — Этот салат совершенно не впечатлил, и я хочу избавиться от него.
Нова попыталась выдержать ее пристальный взгляд, но ее губы сжались — первый признак того, что она сломалась и борется с улыбкой. Она покачала головой и сдалась, губы приоткрылись в мягком смехе.
— Ты сумасшедшая.
— Кто-то из нас должен быть.
Схватив рюмку с барной стойки, подмигнула Нове. Своего рода дух товарищества между двумя незамужними девушками, обожающими гулянки. Она закатила глаза, но подмигнула, и никто из нас не упомянул, что она не выпила, а подняла рюмку в тосте вместе с нами и вернула ее бармену.
Алкоголь бурлил во мне, смешиваясь с многочисленными напитками, которые мы выпили в этот вечер, я решила позлить Рэйлинн.
Очевидно, она заметила нетронутую рюмку Новы, потому что быстро забрала ее обратно и злобно смотрела, пока пила за Нову. Я дождалась, когда она почти опустошила стакан, и нанесла удар.
— И вообще, Нова. Возможно, ей нужен повод, для написания Остину пьяного сообщения, чтобы он пришел ей на помощь. Так она сможет прижать его к стенке, а затем сказать, что была пьяна, а не влюблена.
Рэйлинн закашлялась, едва не забрызгав нас текилой. Со звоном поставила стакан на стойку, и, уставившись на него, прикрыла рот рукой.
Мы с Новой смеемся.
—Я. Не. Влю... — Рэйлинн закашлялась, то ли от алкоголя, то ли потому, что не могла произнести это слово. — У нас с Остином все не так.
— Конечно, нет, — сказала Нова, ее слова источали сарказм.
Я засмеялась, потому что хоть Нова и выглядела, словно олень в свете фар, когда сталкивалась с Рэйлинн, но она постоянно побеждала благодаря своим саркастическим комментариям. Она была хороша в мелких нападках в то время как Рэйлинн была разрушительной силой.
— То есть, ты хочешь сказать, что, если бы Остин пришел и предложил тебе залезть на него, словно на дерево, ты бы отказалась?