Темное наследие. Беззвездная ночь. Нашествие тьмы. Путь к рассвету

Так и будет.
  
Глава 16
 
ОТКРОВЕННЫЙ РАЗГОВОР
 
Дзирт нашел Кэтти-бри на том же маленьком плато к востоку от Мифрил Халла, где девушка тренировалась несколько недель и научилась управлять своим своенравным мечом. Солнце низко опустилось за их спиной, и от скал протянулись длинные тени. Первые бледные звездочки мерцали над Серебристой Луной и Сандабаром, лежавшими еще дальше на восток.
Кэтти-бри сидела на корточках, подтянув колени к груди. Даже если она и уловила приближение осторожно ступавшего дроу, то не подала виду. Она лишь слегка покачивалась из стороны в сторону, глядя в сгущавшийся сумрак.
— Какая дивная ночь, — произнес, подойдя к ней, Дзирт, и, поскольку девушка не вздрогнула при звуке его голоса, эльф понял, что она слышала его шаги. — Но ветер довольно прохладный.
— Зима не за горами, — негромко ответила Кэтти-бри, не отрывая взора от темнеющего неба.
Дзирт подыскивал слова, ему не хотелось, чтобы разговор прервался. Почему-то он ощущал неловкость, ни разу за годы знакомства с Кэтти-бри между ними не возникало такого напряжения. Он подошел поближе и присел рядом с девушкой, не глядя на нее, как и она на него.
— Сегодня ночью я позову Гвенвивар, — сообщил Дзирт.
Кэтти-бри не сказала ни слова, только кивнула, и Дзирт растерялся. Он собирался позвать Гвенвивар впервые после того, как статуэтка была восстановлена, — событие отнюдь не пустячное. Невозможно было предугадать, пройдет ли все так, как должно, сможет ли пантера вернуться. Фред, правда, убеждал его, что все будет хорошо, но дроу не мог спать спокойно, пока сам не увидит, что Гвенвивар, живая и здоровая, снова рядом с ним.
Для Кэтти-бри это тоже должно было много значить. Она любила Гвен не меньше самого Дзирта, они были очень дружны с кошкой. И вот она молчит. Дроу, чувствуя, что начинает сердиться, повернулся и внимательно посмотрел на девушку.
В глазах у нее стояли слезы, и весь его гнев сразу, испарился. Он понял, что происшедшее между ними еще не успело порасти быльем. Когда они виделись в прошлый раз, на этом самом месте, оба были слишком поглощены поединком, чтобы разрешать возникшие между ними недоговоренности. Тогда Кэтти-бри нужно было полностью сосредоточиться, а дни, предшествовавшие поединку, она целиком посвятила борьбе с мощной волей своего меча. Но сейчас задача была выполнена. И теперь, как и у Дзирта, у нее появилось время, чтобы припомнить недавнее происшествие.
— Ты же понимаешь, что все случилось из-за меча? — волнуясь, спросила она.
Дзирт ласково улыбнулся, чтобы ободрить ее. Ну конечно, она кинулась к нему лишь потому, что меч внушил ей это. Дело было в нем и только в нем. Но Дзирт — и, вероятно, Кэтти-бри тоже — был бы рад, если бы это было не так. Напряжение между ними появилось еще раньше, а сейчас, после случая с Хазид'хи, оно лишь усилилось.
— Хорошо, что ты оттолкнул меня, — сказала девушка, судорожно вздохнув, но сделав вид, что закашлялась.
Дзирт помолчал, тщательно подбирая слова, чтобы ответить.
— Я оттолкнул тебя лишь потому, что заметил, что стало с эфесом, — произнес он, и Кэтти-бри по смотрела на него в упор, отведя взор от вечернего неба. — Ведь это все из-за меча, — тихо добавил Дзирт.
Кэтти-бри, едва дыша, смотрела своими голубыми глазами в его лавандовые очи. Она думала о том, какая благородная душа у этого дроу. Ведь большинство мужчин не стали бы долго раздумывать и, конечно, воспользовались бы ситуацией. И разве это было бы так уж плохо, спросила себя девушка. Она питала к Дзирту глубокие искренние чувства, их давно связывали любовь и дружба. Что скверного было бы, если бы он овладел ею тогда, в своей комнате?
Но она тут же поняла, какой вред это мгновение нанесло бы их отношениям. Ее телом управлял Хазид'хи. Между Дзиртом и Кэтти-бри и так ощущалась неловкость, а если бы он поддался чувствам, которые испытывал к девушке (а она знала о них), если бы уступил соблазну, то они скорее всего больше никогда не смогли бы посмотреть друг другу в глаза.
 
Они не смогли бы сидеть, как сейчас, на высоком уступе скалы, обдуваемые прохладным вечерним ветром, под чистым небом с разгорающимися звездами.
— Хороший ты человек, Дзирт До'Урден, — благодарно сказала девушка и радостно улыбнулась.
— Только не человек, — усмехнулся Дзирт, радуясь, что неловкость ушла.
Но лишь на время. Они снова стали серьезны, не зная, как справиться с чувством, в котором одновременно присутствовали любовь и страх.
Кэтти-бри снова уставилась в небо. Дзирт тоже.
— Ты же знаешь, что я любила его, — произнесла девушка.
— И все еще любишь, — отозвался Дзирт, мягко улыбнувшись, когда она снова обернулась.
Девушка сразу же отвернулась, глядя на звезды и думая о Вульфгаре.
— Ты вышла бы за него замуж, — продолжал Дзирт.
Кэтти-бри не была в этом уверена. Она всей душой любила Вульфгара, но отпечаток, наложенный на варвара традициями его племени, где женщина считалась служанкой, а не равной, был слишком глубок. Вульфгар избавился от многих предрассудков своего народа, но чем ближе подходил срок свадьбы, тем более докучной и давящей становилась его опека над Кэтти-бри. Временами она даже чувствовала себя оскорбленной. А этого гордая и независимая девушка вынести уже не могла.
Все эти раздумья явственно отразились на ее лице, и Дзирт, знавший Кэтти-бри лучше, чем кто бы то ни было, без труда все понял.
— Ты вышла бы за него замуж, — уверенно повторил он. — Вульфгар поумнел бы.
— Только не надо сваливать все на Энтрери и рубин хафлинга, — предупредила девушка. Когда темные эльфы пришли за Дзиртом, Артемис Энтрери, приняв обличье Реджиса, воспользовался гипнотической силой рубина хафлинга, внушив Вульфгару подозрения насчет Дзирта и Кэтти-бри. Однако это не оправдывало полностью вопиющее поведение варвара, поскольку Вульфгар начал проявлять себя не с лучшей стороны задолго до того, как Энтрери появился в Мифрил Халле.
— Но ведь дело было во внушении, — возразил Дзирт.
— Оно только подтолкнуло его. Он уже давно катился по этой дорожке.
— Нет, — с непоколебимой твердостью сказал Дзирт, и Кэтти-бри растерялась.
Она склонила голову набок в ожидании объяснения, и ее густые каштановые волосы волной рассыпались по плечу.
— Он боялся, — продолжал Дзирт. — Ничто в мире не могло устрашить храброго Вульфгара, кроме мысли о том, что он может потерять свою Кэтти-бри.
— Свою Кэтти-бри? — переспросила она.
— Не цепляйся к словам, — засмеялся Дзирт. — Свою Кэтти-бри, так же как он был твоим Вульфгаром. Он любил тебя, — продолжал Дзирт, и усмешка сошла с лица Кэтти-бри, — любил всей душой. — Он замолчал, и девушка молчала, сидя очень прямо и ловя каждое его слово. — Он любил тебя, и любовь делала его уязвимым. Ни пытки, ни битвы, ни даже смерть не испугали бы Вульфгара так, как малейшая царапина на коже Кэтти-бри. Для него это было как нож по сердцу. Поэтому он и вел себя перед свадьбой как глупец, — говорил дроу. — Любое новое сражение, проявленные тобой сила и независимость доказали бы Вульфгару, что он не прав. В отличие от большинства своих гордых соплеменников он умел признавать свои ошибки и никогда больше не повторял их.
Слушая, что говорит ее проницательный друг, Кэтти-бри отчетливо вспомнила последние минуты схватки, в которой погиб ее суженый. Во многом причиной его смерти был страх за жизнь Кэтти-бри, но прежде, чем уйти навсегда, он посмотрел ей в глаза и понял, чего стоила его глупость им обоим.
Раздумывая над тем, что говорил дроу, и припоминая еще раз те страшные минуты, Кэтти-бри поверила, что так оно и было. Больше она не сомневалась в глубине своей любви к Вульфгару. Она не ошиблась в нем, он был именно таким, каким она его видела.
И сейчас впервые после смерти варвара девушка могла вспоминать о нем без острого чувства вины. Она больше не боялась, что, если бы Вульфгар остался жив, она не вышла бы за него замуж. Потому что Дзирт был прав: невзирая на гордость, Вульфгар признал бы свою ошибку, он перерос бы ее, как бывало с ним и раньше. Это было, пожалуй, его самое привлекательное качество: он относился к жизни и миру как ребенок, он верил, что все постоянно улучшается и совершенствуется.