В паутине сладкой лжи (СИ)

— Крис, прими, что этот малыш уже вырос и роди себе новенького, который не будт спорить с тобой по каждому поводу.
— А если и с ним что-то случится?
— Со мной ничего не случилось.
— Это пока.
— Пока, — устало выдохнул я.
— В смысле?
— В прямом, Кристина. Пока. То есть, до свидания.
Я нажал отбой. Экран телефона вспыхнул, подсвечивая время — на часах три ночи. Спать больше не хотелось, а в голове поселилась глупая мысль: как отнесется к знакомству с моей семьей Тина? Одна верила в гороскопы, другая в Бога. Интересно, подружатся ли они.
Я с нежностью провел пальцами по вбитому в телефон имени — Тина. Моя Тина. В нее как в омут ныряешь с головой, путаешься ногами в вязком илистом дне и понимаешь, что ни за что не выбраться обратно. Страшное чувство. Прекрасное чувство.
С Алевтиной я не созванивался ни разу. Не понимал, как это, говорить с ней по телефону, писать смс. Но очень ждал нашу встречу и даже купил какую-то ерунду в сувенирной лавке. Логика подсказывала, что в отличие от сестры, ее не обрадует парфюм или очередной шарфик.
В тот день я опоздал на работу, может быть, впервые. Помню, что много думал, крутился, выходил на веранду, хотел курить и говорить хоть с кем-то, хотя ненавидел пустую болтовню и запах сигарет. Ругался про себя, принимал важные решения, отключился на рассвете и в итоге проспал. Смешно.
Или нет.
Разбудил меня не будильник, а незримое ощущение беды. Она тяжелой тучей затянула серое небо, край которого виделся в окне. Половина совещания прошла без меня, на мобильном двадцать пропущенных, Виктор укоризненно смотрит в мою сторону. Под осуждающее молчание я прошел к креслу и кивнул кому-то из компаньонов, лишь бы прервать затянувшуюся паузу.
Мы обсуждали цифры, сводки, прогнозы. Зять передал пару листов исписанного текста, в мое отсутствие он конспектировал каждое слово, но даже это не помогло влиться в работу.
Ощутив теплое покалывания на коже, поднял взгляд, чтобы тотчас увидеть ее. Тина застыла в дверном проеме. Она застенчиво держала поднос с чашками и старательно прятала от меня глаза, как будто боялась выдать себя.
— Андрей, вот контракты. — Лера, сидевшая по правую руку от Виктора, пододвинула мне стопку документов. Натянутая вежливая улыбка не украсила холеного лица. Неестественность мало кому идет, Барбара. К своей чести, Лера вела себя как подобает хорошим коллегам, потому что любовниками мы больше не были.
— Кто-нибудь созванивался с Максом, — в разговор вмешался зять. Он украдкой поблагодарил Тину за чай и продолжил: — Слышал, он ищет новую работу.
— Перебесится и вернется, — отрезал я, когда ставил подпись на одной из страниц.
— Может, Ляля была так добра и утешила бедного Гринберга? Она ведь у нас святая доброта.
— Тина, — тихо произнес я, откладывая очередной лист на край стола. Та, чье имя разрезало густой воздух зала, вздрогнула, но не сделала ни единого движения в мою сторону. — Ее зовут Тина и лучше тебе обращаться к ней по имени. А иначе можешь идти в том же направлении, что и Гринберг, поняла?
Я вернулся к бумагам, всячески игнорируя реакцию Леры, Алевтины, Виктора и еще нескольких сотрудников. Многие из них старались смотреть в сторону и чувствовали себя неловко. Плевать. Плевать на все, даже если мой ответ показался кому-то неуместным. Плевать на все неуместные ответы! Потому что уже в следующую минуту все мои мысли заняло другое. Перелистывая очередной контракт, я наткнулся на странную формулировку, перелистнул страницу, прочитал нужную строчку несколько раз и наконец произнес, тщательно интонируя каждое слово:
— А это что за хрень?!
На столе передо мной лежал договор, условия которого, могу вспомнить наизусть.
Маленькие буквы и разрывающая текст подпись насыщенного синего цвета. Ненавижу синий! В ту минуту ненавидел особенно сильно, Барбара, потому что подписал дарственную и собственноручно подарил свою лондонскую квартиру зятю — Виктору Воронцову. Кстати, я уже говорил тебе, что после свадьбы он взял фамилию сестры?
 
— Что это, я вас спрашиваю?! — Все присутствующие, включая Тину, таращились на белый прямоугольник у меня в руках.
— Я не вижу, что там, но если ты разрешишь, то… — зять потянулся в сторону дарственной.
— Разрешу? Есть идея получше, я лично зачитаю мои любимые моменты. Вот, посмакуйте хотя бы это… — как можно громче я произнес следующее: — Воронцов…ага…ага, именуемый в дальнейшем Благотворитель, передает личные апартаменты по адресу Этелден-роуд 27, Лондон, Великобритания в пользование Воронцова Виктору Сергеевичу, то есть тебе, Вить, именуемому в дальнейшем Благополучатель. В пользование, безграничное, безвозмездное и бессрочное. И моя подпись, вот, прямо здесь, смотри!
Лист контракта был разорван на две части, те еще на две, после чего я перестал считать, но множество маленьких кусочков бумаги взлетели вверх, плавно паря над физиономиями ошалевших сотрудников.
— Но… это какой-то бред, мне не нужна твоя квартира. Да и зачем, я же всегда могу приехать туда, если мне нужно. Кто-нибудь, — он суетливо крутил головой по сторонам, — объясните, что здесь происходит?!
— Да, Лера. И впрямь. Объясни, Вите, что же происходит, не видишь, моему родственнику скоро станет плохо.
Я развернулся на стуле и посмотрел в холодные равнодушные глаза. Я видел этот взгляд множество раз: в гневе, в любви, в страсти. Но так как сегодня — никогда. Ни единый мускул не выдавал в ней волнения или страха.
— Я не понимаю о чем ты, Андрей.
— Ты все прекрасно понимаешь. Ну же, не будь такой скромницей и расскажи, отчего такая тяга обеспечить моего зятя дополнительными метрами в Лондоне?
— То есть ты думаешь, что это сделала я?! Напомню, я взяла бумаги из рук дражайшей Тины. Не стоит ли узнать, как наша сельская дурочка составила подобный контракт?
В моей голове раздался взрыв.
А может, это был звон чашки, вылетевшей из рук Алевтины.
Я произнес ее имя.
А может, это был Витя, он сорвался со своего места и кинулся вперед:
— Алевтина?! Зачем вы это сделали? Вы пытаетесь подставить меня, но зачем, ведь я всегда так хорошо относился к вам! Помогал, если видел, что у вас что-то не получается…
Его речь была больше похожа на гул навязчивого насекомого. Отмахнуться бы, всего и делов. И я отмахнулся. Перестал слышать, что там говорил Виктор, полностью сконцентрировавшись на ней одной.
Девушка в ярком смешном наряде отважно шагнула вперед. Витя будто подавился недосказанным словом, и оно воздушным шаром сдулось на середине.
В кабинете повисла нездоровая тишина, я с сомнением взглянул в лицо Тины. Могла ли? И если да, то что дальше?
— Андрей и… — Она обернулась в сторону проема, на черном контуре которого виднелась сгорбленная фигура зятя. — Виктор Сергеевич, мне очень жаль, что сейчас произошло какое-то недоразумение. Если я причастна к нему, то жаль вдвойне. Сегодня утром я распечатала файл, присланный Руденко, взяла контракты, поднос, чайник с кипятком и направилась в конференц-зал. По пути я встретила Валерию Александровну, и она предложила мне свою помощь. Контракты передала вам именно она, я же просто несла чай.
. — На что ты намекаешь? — раздался тихий, вкрадчивый вопрос.
— Я не намекаю, а прямо говорю: Вы взяли из моих рук контракты и Вы же передали их на подпись Андрею. Я не могу быть уверена в ваших действиях, и отвечаю только за свои. В конце концов, это не сложно проверить, у меня на компьютере…
— Не нужно, Тина, — от облегчения подкашивались ноги. Не знаю, было ли это разумно, но я поверил ей сразу, с первого слова, с первого взгляда, когда она — серьезная и такая взрослая — посмотрела на меня.
— В смысле не нужно?! Ты будешь слушать эту…?
— У меня есть имя. — Я не узнал ее голос, Барбара. Впервые в жизни, Тина говорила громко, отрывисто, чеканя каждое свое слово: — Вы не обязаны любить меня, слушать мои советы и даже уважать. Но запомнить имя, это ведь не сложно, верно? Тем более для той, кто так гордится своим дипломом. У меня вот диплома нет, зато в наличие честь и чувство собственного достоинства.