В паутине сладкой лжи (СИ)

Когда мы добрались до Савой, я только закатил глаза. К тому моменту моя нервная система устала охреневать и капитулировала. Прямо перед нами вилась красная дорожка, по обе стороны которой ждали лакеи. Чуть поодаль, у входа в ресторан стояла Лера.
Она была в черном. Разумеется, в черном.
Длинное струящееся платье с одной стороны скрывало от всех ее безупречные ноги, с другой…с другой стороны был оглушительный разрез до бедра. Она собрала волосы, нацепила массивное колье на шею и лисью улыбку на лицо. Последнее ей шло невероятно.
Я скользнул рукой по ее затянутой в ткань фигуре, и, остановившись на заднице, хмыкнул при виде мурлыкающей реакции слегка захмелевшей кошки.
— Андрюша, — кашлянула сестра. К тому моменту она наконец дотащила зятя вверх по лестнице и поравнялась с нами.
Судя по напряженной тишине, Кристина ждала официального представления.
— Ну и ладненько, сами справимся. Кристина Воронцова, — сестра по-мужски протянула Лере руку. Та напряглась и испытующе посмотрела на меня. Она не знала, что нужно сказать и стоит ли брать на себя инициативу. Умненькая девочка. И хитрая как все советники английской королевы разом.
А я вот оказался дураком. Потому что не нашел ничего умнее, как промямлить:
— Лера, это моя сестра Кристина, Кристина, это…моя коллега Лера.
Вот так. Не подруга, не девушка и даже не любовница. Просто коллега.
Крис самодовольно хмыкнула и с выражением лица «я же тебе говорила» выцепила за рукав Виктора, чтобы войти в ресторан. Я остался наедине с Лерой. Я, она и по бокам пара лакеев, чтоб их…
Лера поправила бабочку мне на шее, смахнула с плеча несуществующие пылинки, украдкой поцеловала в щеку и сделала шаг назад, давая мне возможность войти в ресторан первым. Она шла следом, будто не была моей спутницей на этом тупом маскараде тщеславия. Но даже с такого ракурса я смог прочитать плещущую в ее глазах обиду.
— Андрей, наш стол здесь, рядом со сценой! — Довольная улыбка Виктора намекала, что родственничек как-то умудрился опрокинуть в себя бокал игристого. Воспользовался тем, что сестра отлучилась в уборной, или укокошил ее и спрятал труп под столом. От этих тихонь всего можно ожидать.
— Андрей, ты видел, что здесь за шампанское? — Кристина перегнулась через стол, чтобы сунуть мне под нос этикетку.
— Не показывай, разумеется, самое дорогое.
Чего-то подобного я и ожидал. Если за дело брался Гринберг, все будет дорогим, пафосным и…нелепым.
Его величество явился с опозданием, театрально обозначив свой приход. Оркестр заиграл торжественный марш, а к потолку взмыли связки золотых шаров. До этого они были привязаны к стойкам по всему периметру ресторана. Я что-то говорил про британскую королеву? Уверен, даже она отмечала свой юбилей скромнее.
Когда облако дыма наконец развеялось, Макс предстал перед нами — сияющий, как медный самовар. Он молча крутился в разные стороны, демонстрируя нам свой наряд. Белые брюки и такого же цвета пиджак из тонкого льна. Ни галстука, ни бабочки, только полурасстегнутая рубашка, демонстрирующая шокированной публике волосатую грудь. Гринберг был похож на того мужика с обложки женских романов. Ну, знаешь, таких, где он босой едет по пляжу на вороном жеребце, а снизу выведено название: Герцог и пастушка.
Я машинально посмотрел на ноги самозваного герцога. Вместо лакированных, необходимых по дресс-коду туфель, он надел кеды.
Сукин сын.
Сукин, чтоб его в аду жарили, сын!!!
— Ну что, надеюсь, все нашли свои места? — Он облокотился о круглый стол и смерил каждого из нас радушным взглядом. Прям как бабушка перед тем как раздать внукам по пирожку.
Когда он сел за стол, по правую руку от меня, спросил не разжимая рта:
— Какого хрена ты себе позволяешь?
— Что-то не так, Андрей?
— Все не так! Посмотри на меня! Кристина как идиотка искала мне смокинг, чтобы вписаться в твое гребанный дресс-код. И теперь я похож на клоуна, в то время как ты пришел в кроссовках.
— Ну, сегодня я могу пошалить, ведь так? В день рождения можно?
— Только сегодня? А обычно ты себя сдерживаешь, да, Гринберг?
 
— Не кипятись, старина. — Он мягко убрал мою руку. Я и сам не заметил, как до боли в суставах сжал его за локоть. — Просто захотел произвести на вас впечатление, отличаться от тебя.
— Ты всегда отличаешься от меня.
— Ладно. Я хотел хоть раз в жизни не быть пафосным индюком. Пришлось играть в крысу и нарядить в пафосных индюков вас. Согласись, не будь на тебе сейчас этой ужасной бабочки, ты бы даже посмеялся. И прежде чем начнешь меня бить, помни: у меня день рождения.
Он улыбнулся той своей подкупающей улыбкой шкодящего поганца и, похлопав меня по плечу, поднял бокал с шампанским:
— Первый тост: за меня!
Я откинул в сторону салфетку и принялся жевать какую-то закуску. Макс самодовольно вытянулся рядом. Ума не приложу, как он сдержался и не заказал для себя другой стул. Эти, ресторанные, были слишком блеклыми и не соответствовали Гринбергу. Куда больше ему бы подошел трон.
Началось шоу. Не цирковое и не Торп-парк. Хотя было что-то общее между тем праздником и парком с аттракционами. Чувство тошноты. Желание хорошенько проблеваться после круга на одной из тех сумасшедших каруселей, когда ты уже стоишь на земле и все еще не понимаешь, кто стер линию горизонта и смешал для тебя все краски.
К нам потянулись друзья фирмы, инвесторы, партнеры. Я получил столько комплиментов, тонких и грубых, столько лобызаний, что стал думать не о банкете, а о том, как бы отлучиться и принять душ. Чтобы смыть с себя все это.
Наконец неформальные поздравления и зализывание и без того безразмерного эго Гринберга подошли к концу, и началась официальная часть. Я с облегчением отпил ледяной брют, когда на сцену поднялся конферансье и объявил первый номер — мой подарок Максу.
Лера накрыла ладонью мою руку, я непроизвольно поднес к губам и поцеловал тонкие пальцы любовницы. Она улыбнулась в ответ и прошептала: «Хороший вечер, правда?». О да. Вечер просто великолепный. Самое начало словаря, Барбара. Буква «В». И мое сердитое лицо как лучшая демонстрация безжалостного великолепия от Гринберга.
— Твои любимые итальяшки? — Он лениво наколол на вилку и отправил в рот гигантскую креветку.
— Фламенко — испанский танец.
— Испанцы? Да ты бунтарь, Андрей. — Макс бросил короткий взгляд на мою руку, та по-хозяйски лежала поверх ладоней Леры.
— Андрей, это так красиво. Пойдем потанцуем? — Она кивнула в сторону пустой части зала, куда начинали подтягиваться парочки.
Я покачал головой.
В другой ситуации попросил бы Виктора выручить меня, но сейчас он увел сестру поближе к сцене. Кристина в отличие от меня обожала танцевать.
— Зануды, — Лера обиженно посмотрела на нас с Максом и, откинув салфетку в сторону, поднялась. Вот только направилась она не к танцующим, а на улицу. Перед этим тонкая рука открыла сумочку и выудила оттуда пачку сигарет. Лера демонстративно выгнула брови и бросила на меня испепеляющий взгляд, но не получила нужную ей реакцию.
Я зевнул и потянулся к своему бокалу. Было скучно и хотелось виски, чего не допускал дресс-код. Гостям подавали исключительно сухое шампанское.
Когда мы остались наедине, Макс придвинулся стул поближе ко мне и спросил:
— Кстати о бунтарстве… Я так понимаю, ты до сих пор не решился сделать выбор?
— Отчего же? Я его сделал, разве ты не видишь? Да и не было никакого выбора, одна блажь, которая прошла сразу после текилы.
— Ага, то есть это абсолютно нормально — подвозить свою секретаршу каждый вечер после работы домой?
— Во-первых, Тина ассистент. Она не секретарша, запомни это, наконец. И потом, ты прекрасно знаешь, что она всегда найдет неприятности. Не хочу, чтобы ее опять ограбил какой-нибудь бомж. Или ты предлагаешь другой выход в данной ситуации? Я готов выслушать тебя!
— Нет, ну что ты. — Он миролюбиво поднял ладони вверх. — Ты поступаешь самым правильным и, главное, логичным образом. Кто я такой, чтобы тебя учить?! И еще, кажется, к тебе пришли.