В паутине сладкой лжи (СИ)

Ну вот, секундный благородный порыв сдуло ветром, и на его мечте во мне снова наросла твердая, как глыба, ярость. Больше похожая на ревность.
— Прекрати лезть в мою работу! Твоего Игоря нет на своем месте, и это непростительно. Не знаю, как принято у вас дома, но в Москве за такое увольняют!
— Вы правы. Но ведь я здесь, правильно? Мы договорились, что я обо всем присмотрю, пока он дома.
— Так он еще и дома?!
— Нет-нет. — Она замахала руками прямо перед моим лицом. — Вы опять меня не так поняли. У Игоря Андреевича заболела дочка, и я предложила сменить его на посту. Дома он сейчас нужнее: врача вызвать, жене помочь, в аптеку сбегать, если нужно. Знаете, вы ведь на самом деле не такой ужасный, и, я уверена, понимаете, как плохо, когда твои дети болеют. И потом, я же здесь! Я все время проверяла эти ваши экраны и пищалки. Пока Алевтина Скобеева на страже, ни один вор не заберется в ваш склад! — Она вытянулась по стойке смирно и посмотрела мне в глаза, словно ждала какой-то реакции.
Я промолчал. Поставил коробки друг на друга и кинул сверху папку, стараясь не замечать, как Тина пританцовывала вокруг этой пирамиды.
— Я помогу вам донести! — она было схватилась за нижнюю коробку, но не смогла сдвинуть ее ни на сантиметр. Я молча отодвинул девчонку в сторону, поднял материалы и пошел к выходу. За спиной раздавались торопливые шаги Тины.
Уже на пороге, когда она схватил за ручку двери, чтобы открыть ее для меня, я угрюмо процедил:
— Кажется, ты должна охранять склад. Вот и охраняй.
Спустя двадцать минут багажник машины был заставлен коробками и папками, оставалось вернуться на склад, чтобы забрать последнюю. Подняв с пола образцы, я посмотрел на Тину. Та сидела на колченогой табуретке и дрожала.
— Поднимайся. Я отвезу тебя домой.
— А как же Игорь Андреевич? — Она нерешительно встала с места.
— Он уже уволен.
— Да как так-то?! Мы ведь с вами договорились!
— Тина, замолчи и дуй в машину. Директор компании я, а не ты. И я сам знаю, как мне руководить своими сотрудниками.
Она опустила голову, юркнула в арочный проход, прошла через аппаратную и скрылась за тяжелой амбарной дверью. Напоследок Тина задержала взгляд на столе, за которым сидел охранник, но промолчала. Я удовлетворенно хмыкнул, все-таки девчонка поддавалась воспитанию. Дождавшись, пока она уйдет, я вернулся в кабинет, достал из верхнего ящика лист бумаги и, черкнув на нем несколько слов, положил его поверх клавиатуры. Потом вывалил сверху деньги — все, что было у меня в портмоне. Несколько монет со звоном упали на пол и закатились куда-то в угол комнаты, так что на столе остались только бумажные купюры номиналом в пять тысяч. Сколько именно не считал, отдавал без жалости, потому что прекрасно помнил, до чего хреново бывает, когда болеют дети.
Когда я вернулся в машину, Тина почти спала. Она открыла глаза, сонно посмотрела в мою сторону и медленно повторила свой адрес в Бирюлево.
— Сначала поедем ко мне домой, — перебил ее я и повернул ключ зажигания.
— Это еще зачем? — Сон мигом слетел с моей спутницы. Она вся подобралась, выпрямилась и удивленно уставилась на меня.
— У сестры много вещей, а у тебя платье не по погоде. — О том, что синий сарафан попросту уродовал красивую женскую фигуру, решил умолчать, — Крис не обеднеет если я возьму у нее пару свитеров.
— Нет, к вам домой я не поеду, это исключено.
— Сейчас ночь. Все магазины закрыты, так что купить тебе я ничего не смогу, и деньги давать не буду, ты их наверняка спустишь на подарки своему детскому саду и будешь снова ходить в этом.
— Ничего покупать не надо, — затараторила Тина, и начала торговаться, — поверьте, мы с тетей приволокли сюда три чемодана с одеждой, у меня куча свитеров, кофт, курток. На любую погоду! И даже дождевик имеется! Пожалуйста, отвезите меня домой, и дело с концом.
Я с сомнением покосился на девчонку. Она энергично замахала головой, приговаривая:
— Правда-правда.
— Ну, раз даже дождевик…
Я выдохнул, ощущая, что воздух в салоне сильно накалился. Не хватало опуститься до того, чтобы умолять девчонку принять в подарок тряпку. И наблюдать, как она отказывается, и ломает комедию. Было в этом что-то неправильное, как если бы Дед Мороз пытался впихнуть ребенку новогодний подарок, а тот испуганно мотал головой и прятался под елкой. Взглянул на Тину и покрепче стиснул зубы: если хочет мерзнуть — ее право.
 
Заметив, что я повернул в сторону ее дома, Алевтина сразу успокоилась, обмякла и прошептала:
— Спасибо.
— Не за что…
Ехал молча, а главное долго, старательно скидывая скорость перед поворотами. Еще в прошлый раз я обратил внимание на то, как менялось лицо Тины, стоило мне надавить на педаль газа. По какой-то причине она не любила быструю езду. Я же не переносил медленной.
Остановившись в ее темном дворе, заглушил мотор. Тина снова чихнула, хотя в машине работала печка, и она давно должна была согреться.
— Большое спасибо за то, что довезли меня. Мне было бы очень страшно возвращаться самой.
— Не за что — только сейчас я ощутил, до чего устал за сегодня. День был сложным, вязким как кисель, а встреча с Тиной накинула к суткам лишних часов. Ноги гудели, в голове же напротив — царил вакуум и единственное, о чем я мечтал — наконец лечь спать. Я потянулся в сторону Алевтины, чтобы открыть для нее дверь, но ощутил, как она отшатнулась назад. Хрупкие плечики испуганно вжались в кресло, а кожа на руках покрылась мурашками. Не в первый раз девчонку била дрожь, когда я подходил ближе допустимого. И у этой реакции, увы, были свои причины. Точнее причина — я и мое поведение.
— Послушай, — отодвинулся в сторону и спокойно произнес, глядя вперед: — тебе не стоит меня боятся, там, в доме твоей сестры…точнее в лесу, я обидел тебя, и должен сейчас извиниться.
— Ничего вы не должны. — Она сжала сумку в одной руке и дверную ручку в другой, надеясь, что в случае неприятного разговора сможет выбежать из машины и спрятаться от меня в доме. — Было и было, мне ваши объяснения ни к чему. Я уже забыла, что там случилось, так что… Я очень устала и завтра… апчхи! В общем, завтра у меня тяжелый день, который начнется буквально через пару часов, так что я хочу хотя бы принять душ. Всего доброго, Андрей.
Она выскочила из машины, но не успела пройти нескольких шагов, как я схватил ее за плечо и притянул обратно к себе.
— Приезжай завтра в мой офис. Помнишь, где он находится? — Тина неуверенно кивнула. — К десяти утра. Пожалуйста, не опаздывай.
Следующий день начался рано. Мои подчиненные старались успеть всюду, и при этом не попасться мне на глаза. Все было готово к презентации. Стулья, выстроенные в ряд, одинаковые чашки для кофе, распечатанные фото, образцы, разложенные под каждым снимком, чтобы показать, как дом будет смотреться с тем или другим вариантом отделки и финальный аккорд — охлажденная бутылка Луи Рёдерер после подписания контракта. Я не нервничал. Был немного уставшим, но спокойным и уверенным в себе. Лера привычным жестом поправила мне галстук и смахнула с пиджака несуществующие пылинки. Макс закатил глаза, потешаясь над нашей нарочитой идиллией. Всем своим видом он показывал мне, что не стоило заводить любовницу на работе. И был, разумеется прав, вот только я этого ни за что бы не признал.
Тина пришла вовремя. Наряженная в нелепый сарафан цвета саранчи. Алевтина уверенно пробиралась к моему кабинету, делая вид, что не замечает насмешливых взглядов остальных сотрудников. Шаг, другой, третий, но смотрит только вперед, не оглядывается по сторонам. Наблюдая за этим у стеклянной двери, я восхитился самообладанием девчонки. Она несла себя торжественно, даже горделиво. Дойдя до лестницы, Тина подняла глаза и вздрогнула, словно ощутила мой взгляд физически. Так, будто я коснулся ее.
Я вышел навстречу:
— Минуту внимания, представляю вам новую сотрудницу АВ-Групп Алевтину Скобееву. — Я показал рукой на только что вошедшую девушку и потом завел ее в кабинет, чтобы представить Максу, Лере и Виктору.