В паутине сладкой лжи (СИ)
Дождь крупными каплями стекал стеклу авто, пришлось включить дворники. Когда я вырулил на дорогу, свет фар вырвал яркое пятно среди серого пейзажа. Гигантское желтое солнце застряло прямо перед капотом моего джипа и не двигался с места. Нажать на тормоза, вывернуть руль вправо — не помню, что из этого было вначале, что потом. Я вылетел из машины и хорошенько встряхнул ту, которая только что неплохо встряхнула меня.
— Тина, твою мать! Что ты тут делаешь?! Что ты делаешь тут, я тебя спрашиваю?!
Мокрая, сжавшаяся в комок, испуганная и дрожащая. Бледными губами она пробарабанила: «Я жду вас, Ан…Андрей».
— Садись в машину. — Она покачала головой, вцепившись в край желтого плаща. — Алевтина, это не вопрос. Я сказал: садись немедленно в машину.
Не дожидаясь ответа, я потащил безвольное тело к машине. Посадил ее на место рядом с моим, застегнул ремень (после ее безуспешных попыток справиться с замком) чертыхнулся пару раз и сел за руль.
Там, стоя под проливным дождем, я отчаянно пытался побороть чувство, вызванное ее появлением. На этот раз не ярость. Паника.
— Да что с тобой? Ты совсем сошла с ума? Что ты делала тут ночью?! Я же мог тебя сбить! А мог вообще проехать мимо и тогда, — на этот раз мне стало страшно. Кто-то другой мог обидеть Тину. Мою Тину!
— Я ждала вас. — Она продолжала дрожать, и я повернул регулятор, чтобы прогреть салон. Следующие несколько минут мы провели в тишине. Я терпеливо ждал, пока Тина не перестанет цокать зубами от холода. Наконец всхлипы стихли, и я снова задал свой вопрос, на этот раз гораздо спокойнее.
— Зачем ты ждала меня?
— Мне нужно было поговорить с вами.
— Отлично. Я здесь — говори.
— Вы ужасный человек… — слегка заикаясь, начала она.
— Отлично, Тина. Я думал, ты хочешь сказать что-то такое, чего я сам не знаю.
— Из-за вас меня уволили!
— Стоп! Я не звонил и не жаловался. Если тебя и уволили, то точно не из-за меня. Возможно, не мне первому ты портишь заказ и потеряла работу за дело, а, Алевтина?
— Опять ваши отговорки — она закрыла уши ладонями, не желая слушать мои возражения, — мне, правда, не важно, позвонили лично вы или попросили кого-то, я потеряла работу, а мне очень нужны деньги!
— Зачем? Я непонимающе посмотрел на девчонку. Та сидела, подогнув ноги под себя, как маленький цыпленок. — Я могу тебе дать деньги, сколько тебе нужно? Пять тысяч? Десять?
— Гораздо больше, — всхлипнула тина и добавила: — но сколько бы ни было, у вас я не возьму.
— Алевтина…
— Хватит, Андрей. Никакой Алевтины нет, никаких ваших «послушай» и никаких выдуманных историй! Я сыта вашим враньем!
— Да я не врал тебе! — Мне пришлось сжать ее запястье, чтобы она замолчала. — Все, что я говорил, было правдой. А теперь я даже хочу извиниться.
— Да подавитесь своими извинениями! И отпустите мою руку, пожалуйста, — Тина устало опустила голову вниз. Теперь строптивая девчонка выглядела совсем иначе — сломленной и разочарованной в чем-то куда большем, чем просто увольнение с работы. Я молча подчинился. Круговыми движениями Тина принялась растирать покрасневшую на запястье кожу, кажется, ей было больно. — Хватит. — Она сгорбилась и положила руки на колени, всем своим видом напоминая растрепанного воробья. — Я очень устала. И хочу спать. И есть. Если вы не собираетесь сказать, что в багажнике у вас спрятана кастрюля с пловом, то лучше молчите. Другое меня не интересует.
— Я могу отвезти тебя в кафе, если ты голодна. — Вести разговор было гораздо проще, чем раньше. Везти Тину стало гораздо сложнее, чем кого-либо.
— Лучше домой. — Она назвала адрес в Бирюлево. Я завел мотор и, наконец, тронулся с места. Мы ехали молча, каждый думал о своем и даже дождь не отвлекал меня от невеселых мыслей. Молодая девушка приехала в Москву. Одна. Без семьи. Или с кем-то из старших? И теперь нуждается в работе и деньгах, кстати, зачем? Я покосился в сторону, Тина свернулась калачиком и спала, подоткнув ладони под щеку. Свободной рукой я дотянулся до пиджака, оставленного на заднем сидении и прикрыл спящую девушку. Почувствовав мои прикосновения, она дернулась и болезненно застонала.
Наконец джип затормозил возле старой пятиэтажки. Нас встретили пустые глазницы окон, неухоженный двор, где-то вдалеке выла собака.
Тина открыла глаза и потянулась, но, поняв, что находится в моей машине, мигом подобралась. Снова стала серьезной.
— Здесь живет тетя, я пока с ней.
— Решила переехать в Москву?
Тина неопределенно кивнула.
— Работать или поступать?
— Ага…
От меня не ускользнуло то, как Тина пытается игнорировать мои вопросы, но давить на нее сейчас я не хотел.
— Где ваша квартира?
Она ткнула пальчиком на окна второго этажа.
— А почему так темно? Я провожу тебя. — Мне не хотелось отпускать ее туда, где могло быть опасно.
— Да потому что ночь давно, люди спят! Или вы такой вежливый гость, что желаете поднять всю семью, чтобы лично выразить свое почтение?
Я постарался пропустить издевку в ее голосе.
— Ладно, иди сама. Ты выглядишь уставшей, тебе надо выспаться.
— О серьезно? — Она снова воевала с ремнем безопасности, продолжая переругиваться со мной. — Я могу спать сколько угодно, Андрей. Прямо до следующей Пасхи, потому что теперь у меня нет работы! Благодаря вам!
Последнее она бросила, уже выйдя из машины.
— Тина! — Я открыл дверь и выбежал вслед за ней. — Тина, чтоб тебя!!!
Вздрогнула, но так и не остановилась. Глупая упрямая девчонка. В несколько шагов я догнал ее и крепко схватил за хрупкие птичьи плечики, чтобы она снова не упорхнула от меня.
— Если тебе нужна работа, то я могу дать тебе должность. У нас на складе. Будешь сидеть в тепле, и перебирать всякое барахло. Она задумалась, но ровно на секунду. Впрочем, эта пауза была нужна ей, скорее, для придания ответу театральности, я же сразу прочитал «да», вспыхнувшее в уставших глазах.
— Одно условие.
— Тина, ты не в том положении, чтобы ставить мне условия.
— И все же. Я хочу, чтобы мы с вами никогда не встречались. Я не могу отказаться от вашего предложения, но видеть вас каждый день или даже раз в неделю — не хочу. Никаких разговоров, личных поручений, совещаний и прочего. Договорились?
— Ты сильно преувеличиваешь свою должность, если думаешь, что там тебя ждут совещания или личные поручения от директора всего холдинга.
— Отлично. Значит, я могу получить ваше обещание никогда не пытаться искать встреч со мной? Ни единой попытки?
Она протянула мне руку, дожидаясь моего решения. Стояла под дождем с этой своей ладошкой, направленной ко мне — монстру и тирану. Ждала.
— Алевтина, не питай иллюзий, видеть тебя не доставляет мне особого счастья.
Я врал.
— Поверьте, я испытываю сходные чувства.
Она была честна как никогда.
— Значит, сделка, — я едва коснулся ее ладони. — А вот теперь иди спать.
Алевтина развернулась и бросилась к двери, чтобы уже через секунду скрыться в подъезде. Я проводил ее взглядом, увидел, как в квартире на втором этаже зажегся и потух свет — она не хотела никого будить и переодевалась в темноте. Уже тогда стоило поговорить с Борисом Сергеевичем — отпускать такую неискушенную девушку ночью одну казалось безумством. Но уже дома я забыл об этом.
Дальше мои дни поплыли как листья, несшиеся по течению реки. Я был деревом. Мир — рекой.
И если ты спросишь меня, Барбара, сдержал ли я свое слово, то да. Я сделал все, как она просила. Не предпринял ни единой попытки для того, чтобы увидеть ее. Ни одного шага, чтобы встретиться, поговорить, посмотреть хоть издали — ничего.
Но этот ее Бог всегда подсуживал своей любимице. И на этот раз сделал все по-своему.
Глава 7. Горячо и холодно
Я ненавидел современную музыку, шум, софиты, скопление людей. И противореча сам себе вот уже вторую неделю искал все это после работы в одном из баров Москвы. Их были десятки, названий, улиц, лиц тех, с кем встречался — не помнил. Все это время меня окружали ритмичная музыка, духота, запах солода и пота. Гораздо лучше, чем оставаться наедине с собой и думать о Тине. И да, я держал свое обещание — не искать с ней встреч. И нет, это не составляло мне особого труда.