Девочка в реакторе (СИ)
— Все сказал? А теперь будь так перпендикулярен забрать у этих овец паспорта! И хватит выпендриваться!
Бандит, тот, что с капюшоном, больно скривился и пошел вдоль ряда, выхватывая паспорта из дрожащих рук побледневших от ужаса пассажиров. Осматривал салон, вглядывался в лица молодых мужчин. Захватчики не выглядели старше: совсем еще сорванцы, едва окончившие школу. Главным их аргументом было оружие — литый красавец Калашников на кожаном ремне, отточенный заранее кинжал за поясом и там же суровый Макаров с полным магазином, на случай незапланированного бунта.
— Чисто! — крикнул вооруженный бандит своему напарнику, и тот молча кивнул. — Ну что, товарищи господа, — с нарочито издевательским сарказмом произнес солдат, разведя руки в стороны, — начнем потеху? — и схватил первого попавшегося паренька за шкирку, насильно стащил с кресла и вышвырнул из салона, где ожидали его дружки.
Воцарившуюся было тишину пронзил громкий женский визг. Светлана невольно вздрогнула, когда бандит остановился рядом с ее мужем, но, присмотревшись, почему-то передумал и схватил другого молодого мужчину. Вытолкал его из автобуса, заставил встать несчастного на колени и, тыкая стволом, на ломаном таджикском приказал вылизывать новенькие кеды.
— Отпустите меня, умоляю! У меня жена недавно родила, трое маленьких детей! Прошу, не убивайте!..
— Делай что велят, если тебе твоя жалкая жизнь дорога!
Света, дрожа одновременно от испуга и ярости, повернулась к окну и увидела, как мертвецки побледневший паренек ползал на карачках и лизал языком шершавые подошвы армейских ботинок. Рука сама потянулась к ноге, к которой был привязан пистолет, но мать вцепилась в тонкое запястье своими цепкими пальцами, заставляя передумать. И Светлана проглотила рвавшиеся наружу обидные слова и намерения. Не было это похоже на голливудский фильм или остросюжетный роман, все происходило наяву, и любое импульсивное действие могло привести к необратимым последствиям.
Света облегченно вздохнула, когда автобус наконец сдвинулся с места.
— Уезжайте, трусливые свиньи, и больше никогда сюда не возвращайтесь! — а под конец торжествующий дьявольский смех.
Один из бандитов взвел курок.
Тра-та-та-та…
Светлана крепко зажмурилась.
— Терпи, дочка. Недолго нам осталось.
Глава III
— Ты уже решила, где рожать будешь?
Светлана переступила порог давно покинутого дома и резко выпрямилась, разминая затекшие после долгой поездки мышцы.
— Здесь! — воскликнула она. — Теперь это наш новый дом, я собираюсь в нем жить…
— А ты не боишься радиации?
— А что это такое — ваша радиация? Человек с автоматом?
— Нет, но-о…
— Вот и отлично. И прошу не спорить, — Света слегка махнула рукой, — мы пробыли среди военных больше года, и все ждали, когда нас спасут. Когда мы поняли, что этого не произойдет, решили сбежать в Чернобыль. Люди давно отсюда ушли, Бог оставил эти земли, почему бы тогда нам, несчастным, напуганным до смерти людям не построить здесь другую, более счастливую, жизнь? Да, это не родина, к сожалению, но другого выхода у нас нет. Да и что такое радиация по сравнению с вооруженным бандитом, готовым выстрелить тебе в голову? И здесь так прекрасно… Я не вижу смысла чего-то бояться.
— Ты пробыла здесь меньше суток…
— И что с того?
— Ничего. Совсем ничего. Просто иногда мы очень сильно ошибаемся. А иногда этого даже и не признаем. Ты самоубийца, Светочка. И дите свое убиваешь.
— Я его не убиваю, а спасаю! В Душанбе его бы убили, а здесь… здесь так тихо и спокойно… и люди вон живут! Пусть это и несчастные старушки-бабушки, но они тоже люди! Это их земля, они разрешили нам здесь жить! А это значит, что мы в безопасности, и… О, а это чья малышка?
Из-за угла на двух молодых девушек в жутких домотканых вещах смотрели два пронзительных синих глаза. Темные тяжелые пряди покоились на узеньких плечах, а шею прикрывало высокое горло старого потрепанного свитера. Волосы цвета воронова крыла блестели от капель утреннего дождя. На ногах красовались резиновые сапоги.
Малышка вышла вперед и совершенно искренне улыбнулась.
— О боже, что это за чудо! Как тебя зовут, принцесса?
Света заметила, как ее новая подруга смертельно побледнела.
— Это… она…
Девочка, как ни в чем не бывало, продолжала улыбаться.
— Чудная кроха.
— Если бы ты знала… — и девушка замолчала, заставляя Светлану удивляться.
Полесье. Пару лет назад
Когда молодая цветущая женщина вошла в спальню, где у нее стояла детская кроватка, то не смогла сдержать крика изумления вперемешку с ужасом.
На обычной двухместной кровати сидела девятилетняя девочка. На голове ее красовался шикарный белый бант из прозрачных лент. Только что выглаженная, расходящаяся волнами, юбка, белоснежная рубашка, а под ней — тоненькая маечка, скрывавшая два набухших бугорка.
На своих руках, покачиваясь в разные стороны, она держала четырех годовалую кроху. У бедного ребенка слипались глаза, а изо рта текла небольшая струйка крови.
— О боже, Вика! Моя маленькая Вика!..
***
Когда случилась авария, их не стали эвакуировать. Поселок городского типа Полесское располагался в нескольких километрах от Чернобыльской атомной электростанции, и те апрельские ветра не раз заносили радиацию в небольшое людское прибежище. О самом мощном радиоактивном “западном следе” заговорили еще в мае восемьдесят шестого — когда по мирному ярко-синему небу плыли спокойные белые облака, переполненные опасных веществ. Солнечные лучи приятно согревали, и страшная весть о случившейся трагедии казалась чем-то фантастическим, нереальным, словно чьим-то кошмаром, воплотившимся наяву.
Возмущенные новостью жители собрались у входа в здание местного райкома партии и требовали немедленного эвакуирования.
— Припять-то с Чернобылем выселили, а мы что, не люди, что ли?! — эти громкие и пронзающие слух и сердце выкрики были подобны раскатам грома среди мирного неба. — Немедленно эвакуируйте нас отсюда! Мы тоже хотим жить!
Среди них находилась и женщина с умиравшим от онкологии ребенком на руках. По бледному лицу катились крупные слезинки, пальцы покрывала мелкая, до судороги, дрожь, а из-за рта вырывался полустон, полувсхлип. Девочка пребывала в полуобморочном состоянии — на время приходила в себя, осматривала творившийся вокруг сумасброд, а потом вновь теряла сознание.
— Дети умирают! Вы чего творите?!
— Никто отсюда не уедет! — толпу пронзил громкий мужской голос. — А если кто-то будет перечить решению райкома партии, то вылетит из страны с “волчьим билетом”! Я уж за этим прослежу!
***
— Мама, я умру?
Когда Вика задавала ей этот вопрос, у нее заходило сердце. Слезы и вопль отчаяния рвались наружу, но она собирала остатки смелости и через силу улыбалась. Это выглядело фальшиво, но становилось намного больнее, если маленькое ни в чем неповинное дитя начинало плакать.
Когда случилась авария, Вике исполнился всего годик. Это был самый счастливый, но самый короткий период в ее жизни — жизнерадостная, полная сил и любви, хрупкая малышка превратилась в больное, умирающее от неизлечимого заболевания, существо. Девочка облысела, а от принимаемых ею гормонов сильно располнела. Первый приступ случился как раз на первый день ее рождения — малютка лежала в детской кроватке, глаза ее загноились, изо рта текли обильные кровь и рвота, а ее лоб был настолько горяч, что можно обжечься.
И та девятилетняя, появившаяся из ниоткуда, школьница, что укачивала ее заболевшую маленькую дочку на своих хрупких руках…
— Послушай, солнышко, — выдержав паузу, произнесла матушка, — я договорилась с местными телевизионщиками, они приедут к нам снимать передачу о тебе, о твоей болезни, о нашем небольшом городе и о том, что случилось здесь несколько лет назад… — она снова замолчала, раздумывая. — Понимаешь, золотце, твоя болезнь… она появилась не просто так. Несколько лет назад наш город был процветающим благодаря атомной электростанции. Это такая машина, которая обеспечивает людей электричеством. Ну, так получилось, что случилась авария, и люди вынуждены были уехать, а ты, моя маленькая очаровательная кроха, заболела…