Земля после (СИ)

— Именно! — подтвердила Ольга. — Сказки следует понимать иносказательно. Стало быть, если Кай не умер, но сердце у него при этом превратилось в кусок льда, значит, он что?..
— Стал зомби! — засмеялась Машенька.
Ольга улыбнулась, взглянув на часы: похоже, они засиделись, ребенок устал.
— Не угадала. Есть другие предположения?
— Ну, конечно! Кай просто стал бесчувственным, — деловито сказала девочка. — А про зомби я пошутила.
— Верно. Кай стал бесчувственным. А кусок льда вместо сердца — это всего лишь метафора.
В этот момент снаружи загудела вентиляционная труба: бум-бум-бум, бум-бум, бум-бум-бум, бум-бум… Короткая пауза и гул повторился.
— Оля, Маша! — раздался со стороны кухни негромкий голос Марины. — По местам!
— Так, пойдём, — сказала Ольга, откладывая книгу.
Она быстро обулась и достала из-за кресла дробовик.
Они спустились вниз. Машенька спряталась между неработающими котлами, а Ольга пошла к выходу. Возле полога её уже ждала Марина.
— Кто? — громко спросила женщина, подойдя к двери.
— Это мы, — послышался за дверью знакомый голос.
— Лис, ты? — уточнила Марина.
— Я, Марин, кто ж ещё… Ответку почему не простучали? Давай открывай.
Марина отперла дверь. В тамбур быстро вошли Лисов, Николаич, Татьяна с Настей и Ванька, груженные какими-то тюками и сумками.
— А где… — Ольга хотела сказать: Степан, — где остальные?
— Все целы? — более конкретно спросила вошедших Марина.
— Да целы! Целы, Марин! — бодро ответил ей Николаич, скинув с плеча увесистый баул. Подойдя к Марине, он обхватил женщину рукой и поцеловал в губы, вызвав одобрительные улыбки у остальных. Вот так Николаич!
— Антон со Степаном остались сторожить имущество в людоедском посёлке, — сказал Илья, разворачиваясь, чтобы выйти наружу.
— Ты куда это, Лис?
— К снегоходам. Там ещё сумки есть.
Пока мужчины перетаскивали в Убежище привезённые трофеи, женщины помогали Марине накрывать на стол. Через пятнадцать минут все собрались за столом, посреди которого стояли большой казан с рисовой кашей и тушенкой и блюдо с лепешками. По случаю удачного истребления нелюдей решили даже открыть пару бутылок сухого вина из «праздничных» запасов, а Машеньке налили бокал грушевого сока. Марина хотела, было, налить сок и Ивану, но, встретившись взглядом с Ильей и Николаичем, не стала.
— Когда обратно выезжаете? — спросила Марина, когда каша была съедена, а вино выпито.
— Отоспимся, — ответил Илья, — и поедем втроем с Николаичем и Иваном.
— И сколько так туда-обратно ездить будете?
— Раз пять-шесть, — Илья пожал плечами, — наверно.
— А чего возить будете? — с чувством ожидания подвоха поинтересовалась женщина.
— Оружие, ГСМ, одежду… — начал перечислять Илья и, заметив как стала меняться в лице Марина, добавил: — упакованную, с армейских складов. Камуфляж, бушлаты, обувь, есть даже пара козьих тулупов… Ещё «Летучие мыши»… это лампы такие, керосиновые…
— Никакой еды! — строго напомнила Марина.
— Никакой. Даже в упаковках, — заверил её Илья. — За едой после к выживальщику съездим.
 ГОД 2077-Й: НА СВОЕЙ ЗЕМЛЕ 
25 февраля 2077 года, бывшая Россия, Ростовская область, ж/д станция Узловая, раннее утро
Когда-то это место было крупной железнодорожной развязкой. От расположенного неподалёку посёлка остались только заросшие лесом огрызки стен и фундаментов да несколько монолитных строений из армированного бетона и плит перекрытия. На станции, рядом с поселением племени, уже пятьдесят восемь лет как ржавели несколько составов из цистерн и полувагонов. Остановившаяся здесь когда-то электричка сгнила сильнее товарняков; лишённая большей части оконных стёкол (кто-то хозяйственный их в своё время аккуратно демонтировал вместе с полезными в быту деталями интерьера), она стояла продуваемая всеми ветрами, регулярно заливаемая дождями и заметаемая снегом — стены нескольких вагонов от этого проржавели до состояния трухи и крыши просели. Рельсы местами скрывал слой грунта, ещё прикрытый кое-где потемневшей снежной коркой. Снег на крышах ржавых вагонов давно растаял, растопленный нагретым скупым февральским солнцем металлом. В нескольких местах между вагонами выросли полувековые деревья. Здание станции, с часами без стрелок и провалившейся крышей, усугубляло картину запустения.
 
Волк стоял на расчищенной от деревьев и кустарника площадке, между зданием станции и электричкой. На нём была удлинённая одежда из волчьих шкур, мехом вовнутрь, с нашитыми поверх шкуры растянутыми человеческими лицами; широкую грудь мужчины наискось перетягивал нейлоновый ремень от плеча к пояснице, за плечом были довоенный пластиковый лук для спортивной стрельбы и колчан со стрелами. Одни «маски» на волчьей шкуре изображали ужас и боль, другие «улыбались». Голову Волка накрывал капюшон, сделанный из волчьей морды так, что издалека он был похож на египетского бога Анубиса.
Волк был вождём племени.
Перед ним собрались одетые в шкуры и какие-то лохмотья люди, числом не меньше полусотни — его племя. Вооруженные копьями и топорами, обросшие бородами, с колтунами в грязных волосах и безбородые (среди них были и женщины), все они смотрели на своего вождя с ожиданием.
У ног Волка лежал труп умершего явно не своей смертью человека. Это был бритый наголо мужчина, одетый в куртку из хорошо выделанной чёрной кожи, тёмно-серые штаны и высокие ботинки. На правом виске мертвеца было вытатуировано изображение молнии, стилизованное под латинскую «S».
— Кто это, Кирпич? — спросил Волк, обращаясь к крепкому бородатому мужику с внимательными как у зверя круглыми навыкат глазами — старшему малой стаи из семерых охотников, от которой теперь осталось пять. Это они принесли лысого мертвеца и теперь стояли рядом с понурым видом. Все пятеро были заметно потрёпаны и сильно измотаны.
Волк уже знал ответ из доклада Кирпича. Вопрос он задал для собравшихся.
— Это один из чужаков, Волк, — ответил Кирпич и принялся по новой сбивчиво пересказывать события. — Мы встретили их на дороге… Их было много… большая стая… Мы убили этого, и ранили двоих… Они убили двоих наших — Бобра и Хряка… — Кирпич потупил взгляд.
— Как далеко отсюда?
— Если идти по «железке», два дня пути отсюда… но у них лошади… Мы шли всю ночь через лес, чтобы предупредить, а чужаки остановились на ночлег… Если бы они знали эти земли и шли ночью, то они были бы уже здесь…
— Где мясо убитых?
— Мы не смогли забрать мясо наших… Только этого… Когда мы его убили, сразу отнесли его в лес… Потом мы напали на оставшихся чужаков и ранили их… их было двое. Но когда напали, тогда увидели многих всадников… — Кирпич дважды сжал и разжал кулаки, показывая число всадников. — Они быстро приближались, и мы бежали… У чужаков была крепкая одежда и такие луки… с прикладами, как у ружья… Из них чужаки убили Бобра с Хряком… когда мы бежали… Эти чужаки хитры как лисы, действуют складно! И ещё… у них у всех на головах были такие вот знаки… — он указал пальцем на татуировку мертвеца, — и ещё такие… — достав из ножен самодельный клинок, Кирпич начертил на земле: «SS». — А у одного, на руке вот такой… — он изобразил знак, похожий на колесо с прерывистым ободом.
— Хм… — Волк почесал подбородок, — интересное кино... — он употребил слово, понятное только ему одному.
Подранки, смотрели на него с тупым выражением на лицах.
— Это, — он указал пальцем на изображение, — знак солнца… — Волк выдержал короткую паузу и продолжил: — Чужаки, которых вы встретили — солдаты. Это такая стая охотников, обученная охотиться не только на мясо, но и на других охотников.
Волк замолчал, погрузившись в размышления. Стоявшие вокруг люди ждали несколько минут, пока он не поднял вверх правую руку, подавая тем знак, что собирается сделать важное объявление.