Сальто назад (СИ)
— Ф-фу, ну зачем такие неаппетитные темы к столу, — морщит носик Натусик. — Мальчики пойдёмте купаться.
После пива на жаре ей уже стало безразлично, что на ней надето. Она стаскивает шортики с крепких ягодиц, оставшись в беленьких хлопчатобумажных трусиках и сатиновом лифчике. Тем более, что на пляже, по случаю рабочего дня, немноголюдно.
Все трое дружно лезут в прохладную воду Москвы-реки. Плещутся в ней как дети, прогоняя утомление знойного дня. Потом торопятся вернуться к шашлыкам, пока они не остыли. Руки то одного то другого мужчины трогают, как будто невзначай, девичьи прелести. Та тоже всё чаще и чаще позволяет себе плечиком, коленкой, а то и попкой прикоснуться к мужским телам. Сквозь мокрую ткань трусиков проглядывают чёрные кудряшки. Это интригует и привлекает внимание ещё больше. Жаркий день обещал перетечь в бурный вечер.
* * *Уже вечером, уставшие после эротических утех, друзья вернулись на квартиру Шамраева, чтобы продолжить обсуждение животрепещущих проблем.
— Какую я деваху сегодня нам подогнал? Горячая! Как мы её сегодня в два ствола! Да? А она как стонала… — довольно потягиваясь, вспомнил в очередной раз Марат. — Какая же тёлочка оказалась заводная. Как вспомню, так штаны оттопыриваются. Честно свой стольник заработала.
— Да, хорошо повеселились, — поддерживал его хозяин квартиры. — Будет что вспомнить холодными зимними вечерами. Наши-то комитетские «ночные бабочки» все были на иностранцах задействованы. Вот теперь будет работы парням из второго… Ну, да, бог с ними, девочка и в самом деле была выше всяких похвал, но сейчас я бы хотел поговорить о делах наших скорбных.
— Ну, давай поговорим. Ты имеешь в виду предсказания и прогнозы? Что с чем совпало, а что не очень?
— Ага. Мы ж с тобой так и не удосужились серьёзно поговорить. Служба, наша и опасна и трудна. Закрутила, за собою увела… — Шамраев сделал в воздухе неопределённый жест пальцами.
С самого возвращения из Новосибирска друзей и в самом деле служебная кутерьма взяла в оборот, и встречались они только в коридорах то на Лубянке, то на Петровке. Из-за подготовки к Олимпийским играм остальные вопросы отошли у руководства далеко на дальний план. Все, начиная от Федорчука и Щёлокова и заканчивая последним оперативником и сексотом, были вовлечены в работу по обеспечению безопасности Олимпийских игр. При этом заняты были не только кадры московского и союзного уровня. В Москву командировали лучших работников внутренних органов со всей страны, задействовали по максимуму и армейские части. Так что четыре месяца страна жила в состоянии странного дисбаланса, когда никого не волновала преступность в провинции, и наоборот, преступность в столице беспокоила всё начальство поголовно.
Все силы были брошены на поддержание и обеспечение. А когда уже с середины мая начались тренировки и репетиции открытия-закрытия, продыху не стало совсем. Постоянные дежурства на всех олимпийских объектах, в аэропортах, вокзалах и пристанях столицы. К тому же прошёл слух (говорят, что следы ведут в ООП [126]), что мол «Братья мусульмане» пообещали устроить в Москве теракт в отместку за Пакистан. При этом само Пакистанское руководство не присоединилось к бойкоту Олимпиады, несмотря на призыв Исламской Конференции.
— Представляешь? — горячился Светлов. — Тряпкоголовые идиоты из всяких дуркистанов бойкотируют, а те, кому прилетело, приехали как миленькие. Вот что животворящий бомбовый удар делает!
— Да бойкот-то — чепуха! — прихлёбывая «Koff» [127] прямо из банки, воскликнул Шамраев. — Подумаешь, куча овцелюбов не приехали, их и так никто не знал, и после того, как они бойкот устроили, никто не узнал. Гораздо серьёзнее, что какой-то там Карда́ви [128] объявил нам джихад. По нашим каналам от Арафата дошла информация, что этот Кардави весной забросил к нам несколько верных подручных, мутить в мусульманских республиках. Знаешь, кто такой шахид?
— Шахид-мюрид, шайтан-майтан, какая разница, — рассмеялся Светлов. — Всё это сплошное мракобесие, они у нас даже среди преступников не найдут поддержки. Наше ворьё сплошь атеисты-циники-прагматики.
— Это ты зря, брат! У них очень сильная идеология. Вспомни, как они легко Афганистан превратили чёрт знает во что. А казалось, вполне светское государство. Так вот, шахид это мученик, погибший за веру, ему гарантируется тёпленькое местечко в раю и личное покровительство Аллаха. На это многие покупаются, как бы это странно не звучало. Поэтому эти, как ты и назвал, шахиды-мюриды спокойно идут на самоподрыв, кидаются на пулемёты, таранят грузовиками всё, что им скажут. Для них жизнь не стоит ни-че-го. В этом их сила.
Федорчук, как информацию о Кардави получил, так, всех на уши поставил. Наверное, вспомнил о печальной участи Андропова. Во дворах домов, где партийные боссы обитают с апреля посты наружного наблюдения стоят. Все родственники под присмотром, все пути передвижения отслеживаются. На транспорте такая же картина. Нескольких абреков выловить удалось. Обрадовались мерзавцы, что в рай попасть смогут и потащили к нам чемоданы с толом. Самое забавное — нашли поджигателя гостиницы «Россия».
— Не может такого быть! Это же было три года назад. Как он мог проколоться?
— Самому смешно. Дело было так. Однажды едет некий Бабай, он же Гейдар Сулейманович Бабаев, Бакинский вор-рецидивист, такой весь из себя модный, в фирмовом прикиде. Всё как полагается для преступного мира — замшевый пиджачок, джинсики, чёрные очёчки, и чёрная борода. Ни за что не подумаешь, что это басмач недорезанный! В спортивной сумке у него 25 шашек тротила. Но это мы потом узнали, когда нам Итальянец про него доложил. Итальянец, это погоняло одного кавказского вора. В «миру» он Мовлади Алтангиев из таджиков.
Оказалось, что Бабай попался на крючок этих самых «Братьев мусульман» и стал их яростным приверженцем. Как уж у него в голове совместилось пристрастие к воровству, трижды приводившее его на кичу, и шариат с отрубанием рук за такой грех, я даже не представляю, но это факт.
Этот идиот не придумал ничего лучше, чем обратиться к землякам, занятым тут в столице преступным промыслом. Наверное, подумал, что если он их знает, если коронован, то они его слушаться будут. Ты же знаешь, что у нас в столице заправляют сейчас кавказские бандюганы.
— Каким еще преступным промыслом? — возмутился Светлов. — За полмесяца до открытия Олимпиады Щёлоков всех предупредил, что если в период Игр, что-нибудь случится, то если и не загасят, то закроют надолго всех законников и смотрящих.
— Знаю я эту вашу милицейскую историю. Толя Черкас тогда сильно перебздел. Он же только-только вышел и снова на шконку не хотел, а тут вдруг такой облом…
— Ты слушай дальше! Похоже, Черкас такого шороху среди босоты навёл, что все и в самом деле зашхерились. Тем более, мы всю мелкую шушеру за сто первый километр отфутболили. А тут такой абрек нарисовался. И к земляку сунулся. Так что ты думаешь, землячок этот сделал?
— Продал Черкасу, а тот вам по цепочке? Слабо верится. Я даже не слышал, чтобы кавказцы своих сдавали…
— Он и не сдал. Он просто Бабая грохнул. Правда, мамой клянётся, что в порядке самозащиты, но разбираться никто не стал. Особенно, когда увидели полную сумку толовых шашек.
— Вот и где справедливость спрашивается? Ведь этот ухорез кучу народу от смерти спас, и карьеру некоторым помог сделать, а его в турму. Всё-таки что-то не правильно в нашем УК.
— Договорились, что большого срока не дадут, и по УДО выпустят через пару месяцев после суда. Не орден же ему давать, в самом деле. Всё-таки человека он убил. Мерзавца, но без суда. Нарушена «монополия государства на насилие», какие бы причины не были, такое нигде не прощается. Разве что, где-то в дальних кишлаках Афганистана, или диких Африканских бантустанах. Дура, как говорится, лекс [129]! — Светлов даже оторвал руки от руля, ткнув пальцем в крышу машины.