Анатомия теургии (СИ)

— Тебе нужно немного времени, чтобы прийти в себя. Не пытайся колдовать, лучше обожди немного. Торопиться не стоит.
— Если попытаешься творить теургию сейчас, можешь всё поломать, — добавил женский голос. Его обладательницу Рона тоже знала, но как-то странно: казалось, они встречались очень, очень давно. Столетия назад.
— Я не буду колдовать, — покорно сказала она. — Это и есть новые глаза?
— Да. Первое время тебе придётся всё время быть рядом со мной, чтобы… — Магнус помедлил. — Помочь, если начнётся отторжение.
— Отторжение? Как с голубыми кристаллами, про которые ты рассказывал?
— Почти. Кристаллы агрессивны сами по себе, а если их владелец колдует, эффект усиливается. К тому же они внедрены в тело, твои же камни лишь касаются его. Риск есть, но он невелик. И всё-таки мне придётся присматривать за тобой.
— Я смогу лучше видеть?
Бесцветность. Серое ничто, в котором нет ни света, ни тьмы — вот в чём она жила сейчас.
— Если я прав. Видишь ли, среди натурфилософов Джумара считается, что магия направляется по нервам в человеческом теле — поэтому маги часто вытягивают руки, посылая поток силы. Кроме того, все вещества и даже воздух поглощают её, а дерево особенно, так что рукоять жезла мешала тебе. Что ж, посмотрим, что получится на этот раз.
Кто-то коснулся её руки — мягко, аккуратно. Альма, поняла она. У Магнуса совсем другая кожа, грубее и твёрже.
— Пойдём, — сказала норна. — Я отведу тебя.
И лишь сделав первый шаг, Рона поняла, как ей не хватает света. Она уже успела привыкнуть к пусть плохому, нечёткому, но всё же хоть какому-то зрению жезла, и теперь чувствовала себя совершенно беспомощной. Но Альма не отпускала её ладонь, шла медленно, поддерживая сестру, и в конце концов Рона успокоилась. Нужно просто подождать. А потом она опробует новые глаза.
Время тянулось невероятно медленно. Сонливость и путаница в мыслях быстро растаяли, а мечта о свете захватывала ум всё больше и больше, и только слова Магнуса удерживали Рону от того, чтобы попытаться колдовать прямо сейчас. Нет уж, она не потеряет надежду из-за собственной нетерпеливости. Альма всегда корила сестру за это, и сегодня Рона не даст ей нового повода.
Что будет дальше? За неимением другого занятия Рона снова задала себе этот вопрос, и снова не знала, как на него ответить. Конечно, первое время она останется с Магнусом. Но зачем ему ученица без дара магии? Не считать же таковым те крохи, которыми она всё-таки обладает. Да, некромант говорил, будто в Джумаре учат лекарей, но он же сказал, что у Роны нет таланта к этому. Или что-то такое.
Она не хотела снова быть обузой. Нет, если уж получилось вернуть свет, пусть даже такой, серый и пустой, она не будет больше бесполезной. Вот только куда пойти? Гирт обещал ей помощь, но чем дальше, тем меньше Рона хотела её принимать. Гирту нужны были её глаза, а не она сама. Нужны знания. И просто так вышло, что довеском идёт девушка. Тостиг, если он всё-таки победит? Нет уж, только не к восьмёрникам. Кто знает, как они воспримут чёрные глаза.
Решение пришло само собой, когда Рона принялась перебирать людей — из тех, к кому она могла бы обратиться. Единственный оставшийся вариант, страшноватый, но всё же выглядевший лучше других. И в Дейре сейчас имелся человек, с которым Рона уже была знакома и с кем могла поговорить.
Колокольчик для вызова слуги зазвенел, стоило только прикоснуться к нему. Ждать долго не пришлось, в дверь постучали почти сразу — несмотря на жезл, Гирт всё же отрядил кого-то в помощь наполовину слепой Роне. Правда, до сих пор та ни разу не воспользовалась ею. Но сейчас, раз уж ей запрещено использовать магию, самое время это сделать.
— П-привет, — услышала Рона. Голос был высоким, тонким, и она сказала бы, что его обладателю не исполнилось и тринадцати лет. Мальчишка.
— Мне нужно поговорить с женщиной из Багрового ордена, — сказала она. — Отведёшь меня к ней?
— Но я… — мальчик запнулся. — Да, конечно же!
— Прекрасно, — Рона сама удивилась тому, насколько холодно и жёстко прозвучал её голос. Ладони коснулась тёплая рука мальчика, и девушка тут же стиснула пальцы, да так, что слуга охнул от неожиданности.
 
Она ослабила хватку, чувствуя, как внезапный приступ злости уходит, растворяется в крови. Парень ни в чём не виноват. Не стоит делать ему больно.
— Веди, — сказала Рона.
* * *
Последнее время Ситилла всё чаще проводила время на высоте. На башне, на вышке резиденции Багрового Ордена, даже просто на холме — всюду, откуда можно было увидеть лежащие вдали земли. И она всматривалась в морозную даль до боли в глазах, выискивая одно и то же: странный, неестественный, колючий не-свет пространственных разрывов. Иногда далеко на горизонте вспыхивало нечто подобное, но куда чаще окрестные леса оставались тёмными.
Тогда ей казалось, что все эти мысли о растущей угрозе — выдумка, что на самом деле всё в порядке, а демоны расплодились из-за экспериментов Фируза. В это и впрямь было легко поверить, глядя на все четыре стороны света и не видя никаких следов чужого мира. В это хотелось верить, ведь тогда Орден будет спокойно продолжать бороться с демонами, латать дыры в мироздании — заниматься своим делом, которым занимался не первую сотню лет.
Но математика оставалась неумолимой. Всякий раз Ситилла вспоминала записи наблюдателей, собственные расчёты — и с трудом отбрасывала липкое желание верить в лучшее.
А ещё какую-то часть мыслей занимал Магнус. Орден принимал в свои ряды всегда добровольно, но это не значило, что братья не искали людей. И особенно — таких, как джумарские маги высших звеньев Цепи. Ценный опыт борьбы с пустынными демонами, ценные знания. Магнус ими обладал, и Проклятая не желала отдавать его ни Красному королю, ни тем более его противнику.
Впрочем, он никуда не денется. В этом она была почти уверена.
Ещё больше Ситилла уверилась в этом, когда, в очередной раз спустившись с башни, увидела у двери в свою комнату Рону.
Девушка заметно ожила с тех пор, как Проклятая общалась с ней в последний раз. Ситилла не могла сказать, какой та была до их встречи, но вряд ли пережитое не оставило глубокий след в её душе. И чёрные камни вместо глаз говорили сами за себя.
— Приветствую, госпожа палач.
— Доброй ночи, — с интересом ответила Ситилла. Она не сомневалась, что эти странные протезы — не просто украшения, и ещё меньше сомнений было в том, что это работа Магнуса Эриксона.
— Можно с вами поговорить? — она спрашивала осторожно, будто ожидая какой-то каверзы.
— Ты уже говоришь, девочка.
— Я… — Рона вздохнула. — Не знаю, как сказать. Хочу спросить совета. У меня нет пути в жизни, после того, ну, — она пожала плечами. — Этелинг Гирт предлагал помощь, но я не хочу ему служить.
— Понимаю, — усмехнулась Ситилла. — Ты узнала, что люди везде одинаковы, и неважно, под чьим знаменем они ходят.
— Не везде.
— Да, те, кого отвергли другие, это либо Багровые, либо Проклятые. Ты хочешь в Орден? — она спрашивала, уже зная ответ.
— Я не знаю, — голос Роны упал почти до шёпота. — Больше всего я хотела бы остаться с Магнусом, но так не выйдет. Он одиночка. У него нет привязанностей, нет друзей… а я так не хочу. И не смогу.
О да, Орден давал всё это неофиту. В большинстве своём туда шли именно такие — люди, оказавшиеся на распутье и не знающие, куда идти. Люди, потерявшие семью из-за демонов, люди, столкнувшиеся с тварями из чужого мира и навсегда изменившиеся под влиянием скверны. Не той, что текла в крови демонов, а той, что владела умами людей.
 
Так уж вышло, что человек — сам себе лютейший враг, и люди убивают друг друга куда чаще, чем это делают демоны. Пришедший в дом с оружием может выглядеть жутко, но он всё же остаётся человеком. Демоны же — иные, не звери и не люди, слишком чужие, чтобы быть принятыми, пусть даже как враг. Демоны были чистым злом, и однажды повстречавший их человек уже никогда не становился прежним.