Шаг вверх (СИ)

Кинокамеры ещё дымились от перегрева, репортёры и военные представители лихорадочно заряжали новые плёнки и вставляли свежие кристаллы в магоэнергетические запоминатели, в небе появились первые машины воздушной части парада.
Внезапно, со стороны Исторического Музея, вынырнула пара вытянутых серебристых ракет, с большими крыльями, и замерев в воздухе перед трибунами, плавно опустились на брусчатку, сложив перед посадкой крылья.
— Ракеты Эр двадцать три, — Вещал на весь мир ведущий парада диктор Левитан, — могут совершить скрытый полёт в сторону потенциального агрессора, и лечь на дно в его территориальных водах в ожидании приказа. Атомная боеголовка может быть подорвана на дне и тогда противника ожидает огромная волна цунами которая зальёт всю береговую полосу в глубину на десятки километров радиоактивной водой. А может подняться со дна и взлетев на высоту, обрушить точный удар по цели, координаты которой будут получены непосредственно в момент атаки.
Как раз в это время ракеты приподнялись над брусчаткой, и выхлестнув из двигателей облако огня свечой ушли в небо.
Конечно же и ракеты, и подвижная крепость были практически стопроцентным муляжом. Крепость была построена специалистами Уралвагонзавода и Северной верфи, на подмосковном аэродроме, а лже-ракеты собранные из негодных корпусов от тактической ракеты «Луна» инженеры конструкторского бюро Лавочкина, не умели ничего кроме показанного на параде.
Но эффект от показа, был подобен взрыву. Военные Атлантического Блока, и примкнувших к нему государств типа Италии и Франции, заседали практически каждый день, но решения всё не было. Выходило так что такая огромная масса металла была способна противостоять даже заклинаниям класса Огненный Шторм, и Горячий Туман, тупо поглотив тепло, а ракета вообще способна убить любую флотскую инфраструктуру.
Керосину в этот костёр добавило заявление Генерального Секретаря Лаврентия Берии, что это не все новинки военной техники страны Советов, а что со всеми можно будет ознакомиться на полях боёв.
Но всё это случилось позже. А в день Октябрьской Революции, традиционно награждали орденами и медалями отличившихся военных, учёных и инженеров.
В списки попал и Мечников, хотя против его фамилии, там, где должно стоять название награды, был прочерк.
Дойдя до конца списка Иосиф Сталин, не торопился ни объявлять окончание церемонии, ни вручать награду. Дав кому-то знак, он спокойно ждал пока не выйдут его старые соратники. Надежда Крупская, Михаил Шолохов, Александра Коллонтай, Александр Цюрупа, Георгий Чичерин, маршал Климент Ворошилов, генерал-полковник Вячеслав Менжинский и другие.
К микрофону вышла Крупская, и не наклоняясь, чётко и громко бросила в зал:
— Когда президиум верховного Совета запросил поимённого согласования на награждение орденом Октябрьской Революции от неформальной группы Старых Большевиков, мы признаться были весьма удивлены. Но внимательно ознакомившись с делами награждаемого подписали согласование. Единогласно.
Крупская отошла от микрофона, и к нему шагнул Сталин.
— За особые успехи в области государственного строительства, многочисленные изобретения в области обороны, и открытия имеющие стратегическое значение, орденом Октябрьской Революции награждается заместитель руководителя комитета по товарам народного потребления, заместитель начальника комитета по новой технике, Мечников Александр Леонидович.
Одетый в гражданский китель тёмно-синего цвета от Осипа Лейзера, Александр со всеми наградами на груди смотрелся более чем внушительно.
Он подошёл к Сталину, дождался пока тот прикрепит новый орден к его груди и увидев приглашающий жест Иосифа Виссарионовича, шагнул к микрофону.
— Служу трудовому народу!
Овация зала была оглушительной. Люди встали, аплодируя Мечникову потому, что понимали — так ещё не бывало, чтобы старики награждали кого-то, да ещё и единогласно. А последний раз Орден Октябрьской Революции вручали маршалу СССР Жукову, за победу в Великой Отечественной.
А ещё людям понравилось, что старые большевики не стали омертвелой коростой, и вот, таким образом оказали честь совсем молодому служащему.
 
С антигравом закрутилось всё ожидаемо быстро, но неожиданно жёстко. Совместное постановление ЦК и Правительства, сформировало отдел при Комитете Обороны, который будет заниматься вопросами выпуска антигравов, и вообще всем, что с этим связано. Отделу передавался Московский завод точной механики и промплощадка рядом с заводом на которой должны были возвести сборочный цех.
Соответствующие указания получили все ведомства и организации, а Внутренние Войска уже через сутки приняли под охрану и завод, и площадку на которой пока были лишь кучи мусора. А уже в субботу, двадцать второго числа, три инженерно-сапёрные бригады, спешно переброшенные из разных мест, уже вгрызались в землю, готовя котлован под фундамент будущего цеха.
Работали по так называемому «Черновому проекту» а буквально через три дня, к местности уже был привязан типовой проект промышленного цеха, и заказы на металлоконструкции пошли в Минтяжмаш.
По такому делу даже тряханули Госрезерв, и оттуда выпали кранбалки, в нужном количестве, станки и катушки с кабелем.
Но пока разворачивалось основное производство, в опытовом цеху завода имени Сталина, в срочном порядке переделывали под антиграв десяток автомашин Чайка из Гаража Особого Назначения, двадцать мотоциклов сопровождения, и кучу другой техники.
С изготовлением самих антигравов пока справлялись лаборатории Академии, но в опытовом цеху уже ладили пристрой где ставили соответствующее оборудование.
И это лишь то, что касалось гражданской продукции.
Несколько военных институтов в срочном порядке создали исследовательские группы, где изучали свойства антигравов и возможные варианты применения, включая совсем экзотические, вроде гравитационного щита, противоминной защиты, и прочих.
Даже начали делать массогабаритный макет огромного двухсотпятидесятитонного танка из корабельной стали. Как сказал Говоров «На попробовать».
В общем всем было чем заняться, и только Александр, пришедший в воскресенье к себе в лабораторию со вздохом оглядел разгром который у него случился после того, как вывезли все материалы и данные по антиграву, и со вздохом принялся за уборку.
Мусор он не выкидывал, а чтобы соблюдать режим секретности сжигал в специальной печке. И сейчас туда отправились черновики расчётов, куча бумажек с эскизами формы антиграва, и прочее, что уже не имело значения. Теперь этим делом займутся настоящие исследователи и они конечно доведут дело до конца, но они никогда уже не будут первыми в этом деле. — Александр усмехнулся и поворошил титановой трубой которую использовал как кочергу, горящие в печи бумаги.
Да у него всё забрали, но не за спасибо. Орден Октябрьской Революции, в этом мире был очень специальной наградой. Только те, кто внесли вклад в революционные преобразования страны, могли рассчитывать на орден, и вхождение в политическую элиту страны. А самое главное, что теперь открылись реальные научные закрома СССР. Как минимум потому, что специальным указом Верховного Совета, ему присвоена высшая категория секретности, и он может запросить результаты работы любого научного учреждения или исследовательской группы. Конечно в некоторых случаях придётся объясниться зачем ему, например, результаты исследований радиационной стойкости различных сплавов. Но это даже не ограничение, а всего лишь разумная предосторожность. А ещё, его внесли в список рассылки Вестника Академии Наук СССР, в том числе и того, что шёл под грифом «Совершенно секретно».
 
Но в общем и целом, ещё одна работа перешла из категории «штурмовщина» в нормальное поступательное русло, что не могло не радовать.
Александр вообще не любил ситуацию, когда приходилось что-то срочно придумывать, лепить всякие заменители вместо нормальной планомерной и поступательной работы, но в России очень многое было связано именно с этой национальной особенностью. Штурм и натиск были неотъемлемой частью национального способа производства, а геройское преодоление трудностей фактически нормой.