Будет больно (СИ)
Но, кажется, она свела меня с ума. Когда целует, я не могу думать. Когда касается, просыпается первобытное чувство овладеть.
Сейчас, стоило Лизе коснуться моих губ своими, как я забываю обо всем. Вжимаю ее в стеклянную дверь, будто в этот последний раз хочу почувствовать каждую клетку ее тела.
Оставляю нашу одежду на веранде, подхватываю Лизу на руки и несу в дом. Пусть мы и находимся как будто на краю света, где ничего почти не видно, кроме моря, но все равно этот момент слишком интимен для улицы.
Дыма на кухне уже почти нет, и я опускаю Лизу прямо на кухонный стол — нет больше сил терпеть. Подтягиваю к краю стола, забрасываю ноги себе на плечи и, даже выматерившись сквозь зубы, вхожу.
Ее грудь дергается от моего толчка, и я тяну руки, обхватываю пальцами соски. Лиза стонет, выгибается и, поднявшись, обхватывает мои плечи руками, теперь переместив ноги на мою поясницу.
— Ведьма, — шепчу я, двигая ее бедра на себя.
— Не я…
Не понимаю, к чему были эти слова, но сейчас мне плевать. Хочу ее так, что искры из глаз летят.
В последний раз…
— Вадим! — уже кричит Лиза, впиваясь ногтями мне в плечи.
Этот крик доводит и меня до оргазма. Легонько прикусываю ее шею, но продолжаю держать — хочу продлить этот миг до последнего. Трясется в моих руках. Или это я? А может, мы оба?
В последний раз провожу рукой по светлым волосам, касаюсь ее кожи, ощущаю себя в ней.
Я болен ею. Или это то, что называют?.. Нет, не она.
— Что ты сейчас чувствуешь? — зачем-то спрашиваю, и мне это действительно надо узнать.
— Дрожь в ногах, — отвечает тихо мне в щеку, — удовольствие в теле. И тебя…
Все, я больше не могу выносить близость. Пусть бы съязвила, назвала извращенцем, но не шепот и дыхание, да такие, что я снова хочу ее. Невыносимая, красивая, притягательная… Точно ведьма.
— Что ты имела в виду под словами «не я», когда я назвал тебя ведьмой?
— Твою… Ничего, — тут же поднимает голову и вскакивает на ноги, держась за стол. — Я в душ.
Медленно, но Лиза идет в коридор, а я понимаю. Может, это, конечно, очередная догадка, которая в этот раз окажется лишь моей больной фантазией, но я не могу не проверить, учитывая, что в отношении Лизы моя интуиция работает на все сто.
Не заботясь о брошенной одежде, иду наверх и, оказавшись в комнате, сразу набираю номер в мессенджере.
— Привет, — слышу ласковый голос в трубке.
— Привет, мама, — говорю я, после чего возникает пауза.
— Вадим? — такая вопросительная интонация с нотками беспокойства. — С Мишей что-то?
— Нет, завтра выписывают.
— Сынок, ты о чем-то хочешь спросить, но не знаешь, как сформулировать вопрос. Говори как есть, я же пойму.
— Мама, скажи, ты никогда не встречалась с женой отца? — начинаю издалека.
— Нет, не встречалась, — уверенно отвечает. — В чем дело, Вадим?
— Да ни в чем, — уже с раздражением говорю. — Мне просто так показалось. Я назвал ее ведьмой, а она… В общем, не важно.
— Вадим! — голос мамы меняется. — Доверяй своей интуиции. Я однажды, всего-то однажды не доверилась, а теперь жалею об этом полжизни. Но с женой твоего отца это вряд ли связано. Слушай сердце, отпустив эмоции, но и доверяя им.
Я мало что понимаю, но в то же время понимаю все. Странная дилемма. И сразу хотел спросить у мамы, не знала ли она когда-то девочку Машу, но вместо этого вырывается другой вопрос:
— Ты еще в Москве или уже улетела в Швейцарию?
— В Москве.
— Тогда я прилечу завтра, а уже оттуда… Еще куда-нибудь.
— Приезжай, Вадим.
Она не задает больше вопросов. И так знает, что все поймет, едва увидев меня. Она умеет это иногда. Впору поверить во всякую чертовщину вроде гаданий, видений и шестого чувства. А у мамы этого сполна, хоть моего скептицизма и хватало, чтобы не верить. Наверное, я больше в отца по характеру…
Черт возьми! Или я просто хочу верить Лизе?
Но отец иногда смеялся, как я помню, когда мне было лет восемь-десять, над мамиными предсказаниями.
— Рада, — говорил он, — это прогноз, а не предчувствие, — и смотрел на меня, улыбаясь.
— Миша, как только он родился, — отвечала мать, нахмурившись, — я тебе сказала, что половину его судьбы уже забрали. Мы сами забрали.
Они, наверное, думали, что я ничего не вспомню, но именно подобные разговоры и остались самыми яркими воспоминаниями.
Отец только качал головой и уходил, а мама смотрела на меня и грустно улыбалась, повторяя строчки из известного стихотворения…
Чёрные глаза — жара,
В море сонных звёзд скольженье,
И у борта до утра
Поцелуев отраженье.
Синие глаза — луна,
Вальса белое молчанье,
Ежедневная стена
Неизбежного прощанья.
(Четыре цвета глаз. Р. Киплинг)
Судьба не на руке
Она была невероятно красивой. Женщина с глазами такого глубокого цвета, что можно утонуть. Женщина, которой она поверила наконец-то. Машенька смотрела в черные глаза с восхищением, ловила в них свое отражение, хотела окунуться. Неужели все скоро закончится?
— Ты очень красивая девочка, — сказала женщина, присев на корточки и улыбнувшись. Искренне улыбнувшись. Давно ей так никто не улыбался, чтобы вызывать доверие.
— Ты красивая, — Машенька провела по смоляным, вьющимся волосам рукой, накрутила жесткие кончики на палец, и они отпружинили, когда отпустила.
— Меня зовут Рада, — представилась женщина, сжав маленькие ладошки в своих.
Девочка насупилась. Красивое имя, необычное. А она…
— А я просто Маша, — сжала кулачки, вырывая руки и надеясь, что имя не станет препятствием.
— У тебя тоже красивое имя, — рассмеялась женщина, а в черных глазах заплясали огоньки. — И с таким именем даже проще, чем с моим.
Она как будто чувствовала, будто понимала все мысли маленькой девочки. Нет, даже читала их. И смотрела черноволосая Рада так, будто добиралась до маленькой, запертой в клетке души. Но девочка не готова была выпустить пока ее.
— А что с твоим именем? — Машенька любила узнавать все новое.
— Мое имя, моя внешность — все говорит о цыганском происхождении. Знаешь, кто такие цыгане?
Девочка кивнула, даже закусив губу от любопытства. Она читала. Но представлялись они по-другому. В золоте, расписных одеждах, с акцентом.
— А вы гадать умеете? — спросила Машенька и протянула ладонь.
— Я не хиромант, малышка, — снова улыбнулась Рада. — Но могу сказать, что такая сильная и умная девочка сможет сама построить свою судьбу. Помни, милая, все и всегда зависит только от тебя.
Да, мы сами творцы. И эти слова Машенька пронесла через всю жизнь. Но она не думала, что когда-либо что-то перестанет зависеть.
Постоянный контроль, все не по плану…
Но ворвался однажды в ее жизнь мальчик с такими же невыносимо черными глазами, в которых она увидела всю гамму эмоций. Своих и его.
И разве судьбой было предрешено, что Маша когда-то влюбится в сына Рады? Тогда судьба очень жестоко пошутила над всеми.
Глава 31 Лиза
— Фил пусть займется, — отмахивается Миша, — я ему доверяю.
А вот это ошибка. И я хочу возразить, но не могу. Как я могу подставить Фила, который не позволил мне сдохнуть в канаве? Он меня спас, сделал из меня человека.
— А твой сын, — аккуратно спрашиваю, — не может пока заняться бизнесом?
Я боюсь упоминать Вадима, хотя знаю, что Миша поверил его байке. Неделя… Всего неделя без него, а у меня все ноет в груди. Я действую на автопилоте: просыпаюсь, готовлю, работаю, засыпаю.
А по ночам мне снятся черные насмешливые глаза. Даже Миша в соседней комнате слышал и несколько раз подрывался. Заходил ко мне в комнату, несмотря на то, что ему тяжело, опускался рядом со мной на кровать и гладил по плечу, повторяя: