Отныне моя (СИ)
Катя не давала ему своего согласия на поездку, но и не протестовала. Она промолчала. Максим спас ее в трудную минуту и считал, что может рассчитывать на ее благодарность.
«Ладно, съезжу с ним, раз так сложилась! — решила Катя. — Развеюсь немного и от проблем отвлекусь!»
***Максим
4 сентября 2020 года, пятница
В уютную негу утреннего сна вторглась резкая трель сотового. От неожиданности Максим запутался в одеяле. «Вот кому я понадобился в такую рань?!» — он в потемках нашарил пластиковый прямоугольник недовольно орущего телефона.
Звонил заведующий гаражом:
— Наружный водопровод на базе прорвало! Копать нужно, воду откачивать. Я насос отключил, теперь тебя буду ждать.
— Сейчас выезжаю! — пробурчал Максим и нажал кнопку отбоя.
Что есть силы, ткнул кулаком ни в чем неповинную подушку. Неприятность так неприятность! Хорошо, если успеют до вечера с мужиками прорыв ликвидировать, а если нет?
Максим так ждал сегодняшнего дня! С матерью на работе договорился, чтобы после обеда его в хозяйстве не ждали.
Вот уж не везет, так не везет!
Встревоженной птицей забилось сердце. Сегодня вечером он повезет Катю в Артемьевск, в самое крутое кафе.
Максим придирчиво осмотрел комнату. Прибраться бы не мешало. А вдруг им с Катей придется заехать сюда?! А у него так грязно. Стыд!
Ладно, что будет, то и будет. Он резко поднялся с постели. Сейчас бегом под душ, стакан кофе с бутербродом — и за руль!
Через полчаса «Рено» Максима летело по пустынной трассе в сторону Лугового, на базу фермерского хозяйства Малышевых.
***Вернулся Максим, когда над райцентром стремительно сгущались сумерки. Грязный и продрогший на сыром ветру, он с трудом зашел в дом. От голода в голове звенела пустота, мышцы ныли от усталости.
Одно радовало — сумели до темноты справиться с прорывом. Прогнившие старые трубы пришла пора менять. Средств на все не хватает, мать и так не знает, какую дыру затыкать первой!
Максим включил чайник и направился в ванную. Хотелось быстрей смыть с себя грязь и согреться под горячими струями воды. А потом поесть хоть немного — и к Кате!
Он предупредил ее по мобильному, что задержится.
Ничего, они успеют все: поговорить и даже, если Катя согласится, потанцевать. Он коснется ее волос, вглядится в ее бездонные темно-синие глаза. Когда-то, давным-давно в них плескалась любовь. Любовь к нему, Максиму! И он, черт побери, сделает все, чтобы она заплескалась снова! А может даже Катя разрешит поцеловать ей руку. Всего лишь руку… На большее он не решится! Он даже намеком не даст ей понять, что творится у него в душе, какие страсти его обуревают. Он не собирался торопить события.
А где ему с Катей еще пообщаться?! Без любопытных глаз, без ее вечного напряга, расспросить обо всем? А то только дом, дочка, Озеровы со своей лесопилкой, будь она неладна. Да еще эта чудная соседка баба Люба! Правда, добрая, с пониманием. Но все равно …
Глава 12
Наконец, Максим немного согрелся и вышел из душа. В постель бы сейчас под одеяло! Но нет, перебьется!
Катя, наверное, устала его ждать. Еще передумает, с нее ведь станется!
Столик в кафе он забронировал несколько дней назад. Можно быть спокойным — никто не займет. Ну, опоздают они с Катей на полтора часа — ничего страшного! Он заплатит.
Максим быстро перекусил и стал торопливо собираться.
Под ложечкой расползался холодок волнения: как-то у них с Катей поездка сложится? Он очень боялся все испортить. Общение с Катей напоминало Максиму хождение по тонкому льду: того гляди провалишься!
***Над Лесным тупиком висела непроглядная темень. Даже лунный свет не пробивался сквозь плотную толщу густо-чернильных облаков.
Максим остановил «Рено» на обочине дороги напротив Катиного дома и вышел. Его оглушила убийственная тишина. Взглянул на окна дома. Ни единого проблеска света! Неужели легла спать, не дождалась, обиделась?! Вытащил телефон. Пальцы почему-то подрагивали: то ли от усталости, то ли от тревоги. Но что Максим мог сделать? Что толку винить обстоятельства!
Катя долго не отвечала. Размеренные гудки вызова равнодушно утекали в пространство. Наконец прозвучало тихое:
— Да, я слушаю.
— Кать, выходи, я тебя встречу возле ворот. Темно очень! — Максим постарался придать голосу беззаботность.
— Наверное, нам не нужно сегодня никуда ехать, — прошелестел Катин тусклый голос. — Уже поздно!
— Да ты что, Кать! — горячо возразил Максим. — Только девятый час — время детское.
— Пока доедем, пройдет еще полчаса! А потом ты сильно устал. Я знаю, как тяжело устранять прорыв гнилого водопровода. Видела однажды!
— Вот поэтому и поехали! Отдохнем! — Максим постарался сказать это как можно беззаботней.
Катя не торопилась с ответом.
«Если сейчас откажется, я никогда не смогу подойти к ней. Пропади все пропадом!» Кровь бросилась Максиму в голову, стало трудно дышать. Спазмы клещами сжали пересохшее горло.
— Ладно, поехали.
Горло его, наконец, разжалось, и воздух свободно потек в легкие.
Он встретил ее возле ворот. Его глаза уже привыкли к темноте, поэтому он пошел первым, а Кате велел двигаться осторожно за ним.
Он почувствовал спиной ее взгляд, и ему стало жарко.
Ему захотелось прижать Катю к себе покрепче, зарыться лицом в ее волосы, зацеловать! Как пять лет назад, когда между ними все только начиналось. Но потом все резко закончилось. И теперь он не имеет права обнимать и целовать ее. Но он его вернет, во что бы то ни стало, вернет это право!
Он помог ей сесть в машину, осторожно развернулся и, постепенно набирая скорость, устремился к Артемьевску.
Катя немного помолчала, а потом неожиданно спросила:
— Максим, расскажи, как дела в хозяйстве? Зерновые убрали? А картофель закупили?
Максим круто обернулся и с радостным удивлением взглянул на нее:
— Тебе, правда, интересно? Или из-за вежливости спрашиваешь?
— Правда, интересно. Каждый день вспоминаю! Ни за что бы не ушла, если бы не обстоятельства. Мне нравилось у вас работать!
Голос Кати наполнился теплотой.
— Все нормально! Зерна на фураж запасли много. Картофель, правда, дороговато, купили, но зато сеном все хранилища забили, да еще на продажу осталось. — С гордостью рассказал Максим.
— А Вероника как поживает? В стаде часто бывает? — спросила Катя. В ее голосе Максиму почудилась тщательно скрываемая ревность.
— Каждый день, да не по разу! С завфермой вместе. Мать пока ветфельдшера не взяла. Возвращайся, Кать! — попросил Максим. Голос его чуть дрогнул.
Катя нахмурилась.
— Нет! Дима в прошлом году приобрел здание под ветклинику в Егорьевске. Больше ничего не успел! — разъяснила она и добавила: — Я доведу дело до конца и открою свою ветклинику. Свекор будет финансировать.
Максим почувствовал нежелание Кати отвечать на вопросы и прекратил разговор.
***Элитное кафе встретило их ярко освещенной парковкой и чинно дежурившим на крыльце мощного телосложения охранником.
Он изучил внимательным взглядом лицо Максима и коротко кивнув, пропустил их с Катей внутрь. Пахнуло смесью свежесваренного кофе и шоколада.
Максим взглянул на Катю. Она настороженно осматривалась вокруг.
— А где здесь гардероб? — спросила она и принялась расстегивать короткий, по моде, темно-серый плащ.
Ее вопросительно распахнутые темно-синие глаза на бледном лице в ярком свете ламп отдавали антрацитовым блеском.
— Кать, давай помогу, — предложил Максим.
Он снял с нее плащ, ответил на вопрос, где дамская комната, и двинулся к гардеробу. Рассмотрел себя в большом настенном зеркале: «Красивый, а толку! Не нужна Кате моя красота. Для нее милее Димки нет. До сих пор страдает, я же чувствую! И чем ее взял этот заморыш, понять не могу. И не спросишь ведь!»