Как достать стража. Влюбить и обезвредить (СИ)

— Мир спасает…
— Что-о-о-о?!! — прогрохотало надо мной. Да, тучи давно сгустились, а теперь, стало быть, прорвало.
— Мир спасает, говорю же, — чуть громче произнесла я, но моему блондину все равно ответ не понравился.
Странно даже. Родина в опасности, а он капризничает!
— В столовой сегодня, когда этот адепт приглашал тебя на королевский бал, он тоже спасал мир? — едва сдерживая ярость, и поэтому довольно холодно поинтересовался Лесар.
— Нет, в столовой Еджайд только готовился спасать, — со всей откровенностью и прямотой призналась я. — Не понимаю, к чему этот допрос посреди ночи?
— Давай я его просто сейчас убью, и больше никто никого ни в чьей спальне по ночам спасать не будет? — предложил лорд Рацис.
— Н-не надо, — взмолился ботаник и отскочил от меня так резво, словно я была не я, а змея ядовитая. Предатель!
Меня же до крайности возмутило поведение стража Лесара. То, что он является моим куратором, не дает ему право врываться ко мне вот так и убивать моих гостей! И я… я посмотрела на блондина грозно, но испугался только Еджайд. Причем, за себя.
— Я, пожалуй, пойду, — промямлил он. — Поздно уже, что-то засиделся…
— Иди-иди, — нарочито ласково произнесла я, не отрывая взгляда от лица Лесара.
Как уходил ботаник, не видела. Слышала лишь, как с тихим шелестом распахнулись его крылья.
— Инни, я тетрадь на тумбочке оставил! — крикнул самоубийца. Встретимся на балу!
Я подождала еще немного и, когда все стихло, решила высказать Лесару все, что накопилось в душе. Очевидно, у стража тоже накопилось немало. Наши фразы прозвучали практически одновременно:
— Как же ты меня достал!
— Всю душу ты мне вымотала!
Его слова неприятно резанули по… живому. Я даже какое-то время просто учащенно дышала, подбирая самые страшные и самые обидные слова для ответа. А потом…
— Я вымотала?
— Ты, Инни. Ты, — устало отмахнулся Лесар и бесцеремонно уселся на мою кровать. — Ты невыносима! Расходуешь бездумно резерв и потом едва не разбиваешься о скалы, влезаешь в башню первородных, сбегаешь от патруля, нарываешься и вызываешь на бой самого сильного парня отделения стражей и, что удивительно, побеждаешь! Ты втираешься в доверие, заставляешь окружающих ценить тебя, считаться с твоим мнением… любить!..
— И что в этом плохого? — с вызовом спросила я.
— Все! Все это отвратительно, Инни! — выпалил Лесар, поднимаясь на ноги. — Особенно то, что я с ума схожу от ревности! Я, воин с тренированной выдержкой, едва не убил сейчас этого мальчишку только за то, что ты его обнимала! И знаешь, что я тебе скажу, девочка?
— Ч-что? — голос предательски дрогнул, потому что… потому что он был так близко, его глаза так сияли, а сердце так билось…
— Ты выйдешь за меня замуж, Инни! Темные боги тебя побери! — выпалил страж.
— Выйду, — ответила я. Совсем неожиданно для себя самой.
— Ч-что? — теперь, кажется, голос дрогнул у Лесара.
— Я выйду за тебя замуж, хотя бы затем, чтобы портить тебе жизнь на совершенно законных основаниях! — заявила я.
А он улыбнулся, и приблизился, и склонился к самым губам, а потом выдохнул:
— Порти, Инни.
И поцеловал.
Мир не был спасен в эту ночь, но я ни о чем не жалела.
Утром Лесар ушел, пока я еще спала. День обещал стать тяжелым, ибо нам предстояла подготовка к королевскому балу и помолвке сестры.
  
Глава 24
 
Непослушный луч скакал по подушке, так и норовя попасть мне то в глаз, то в нос, отчего спать дальше не представлялось возможным. Я жмурилась, отворачивалась, но все мои попытки были безуспешны. Пришлось открывать глаза.
Да, дела ждать не станут, а до вечера, если так разобраться, оставалось не так уж много времени.
А вот когда я глаза открыла…
То не поверила им.
Рядом на подушке, на которой еще совсем недавно мирно спал страж, теперь лежала шкатулка. Красивая, разрисованная мастером. На верхней крышке — над горами парил белокрылый арс, а по боковинкам шел орнамент из геометрических фигур, напоминающий один из вариантов огранки драгоценных камней.
 
Почему Лесар сам не отдал мне подарок, а оставил его вот так — почти сюрпризом?
Стало безумно интересно, что находится внутри, и я подняла крышку.
Внутри, на черной бархатной обивке лежали бусы… Или точнее их можно было бы назвать ожерельем из молочно-белых сияющих камней. Афесы — так, кажется, их называли в Аэрлее? Они символизировали вечную любовь, неразлучность, единение.
Дождалась.
Так стало тепло и хорошо на душе, что захотелось весь мир сделать таким же немного сумасшедшим от счастья. Не успела, потому что пришла Лойс. На этот раз служанка постучала.
— Хорошего утра, птенчик, — поздоровалась добрая старушка. Она улыбалась и посматривала на меня как-то лукаво. — Что гость-то ночной, давно ли ушел?
Хотелось бы мне спросить, который из гостей, но это было бы за гранью. Я и без того нарушила все правила приличия, хотя…
— Сбежал, — смущенно улыбнулась я и кивнула на коробочку. — Вот, оставил.
— Хорошие афесы, редкие. Нужно по-особенному относиться к девушке, чтобы достать такие. Однако, не вчерашний гость тебе их принес. Тот был совсем юный, меня приметил и дышал испуганно, как загнанный хищником зверек.
Значит, не о Лесаре шла речь. Это и обнадеживало, и смущало одновременно. Как быстро я себя выдала! Конечно, это Лойс, а не кто-то чужой, но факт оставался фактом — расколоть меня легко. Нужно быть осторожнее.
— С чего ты взяла, что в комнате кто-то был? У тебя же нет магии, — спросила я.
— Магии может и нет, но есть нюх, интуиция, и слышу я хорошо, — по-доброму рассмеялась служанка.
— А вдруг это бы оказался враг?
— Враг? — удивилась старушка. — От врага не может пахнуть молоком и печеньем. Кроме того, ваш отец поставил немало магических оповестителей. Их еще ваш предок, магистр Фрей создавал.
Логика железная. Выходит, простые арсы, потерявшие магию, компенсируют ее другими чувствами. Как у слепых обостряется слух, так и у арсов, лишенных магии, повышается интуиция. Это вполне логично, если учесть спектры магии, обладатели которой пострадали первыми. Лойс верно подметила все нюансы и точно описала Еджайда.
Я успокоилась и поднялась с кровати. Со шкатулкой расставаться не хотелось, а ожерелье не только радовало глаз, но и согревало душу.
— Довольно. Положите украшение на стол, оденете его на бал, птенчик мой. Наверняка лорд Рацис там объявит о вашей помолвке. Я хоть и не одобряю отношений до брака, но на ваши тайные встречи глаза закрывала, — по-доброму пожурила меня служанка.
Стало стыдно. Я почувствовала, как горят уши, и щекам стало невыносимо жарко.
— Какие же они тайные, если тебе о них известно, — пробубнила я, глядя в пол, потому что поднять глаза на Лойс в этот момент просто не могла.
— Птичка моя, — хохотнула она. — Я ведь вас с младенчества нянчила, да молочком выкармливала. Если что и проходит мимо меня, так я потом остаточки сердцем чувствую. Сами потом узнаете, когда свои детки пойдут. Ох, и красивые у вас со стражем Лесаром детки получатся! Дали бы первородные мне дожить да хоть одним глазком взглянуть на них!
На смену стыду пришло смущение. Лойс так просто рассуждала о сложных для меня вещах. Дети… Я сама еще не совсем повзрослела…
— А что характер у вас беспокойный, ничего. Спокойствия лорда на двоих хватит. Может и к лучшему, что вам достался такой рассудительный, умный мужчина, обладающий железной волей, — продолжила расхваливать жениха нянюшка.
Мне он, конечно, нравился, но, слушая ее, я отчетливо понимала, что мы говорим о каких-то двух разных мужчинах. Нет, с наличием ума и сообразительности я полностью согласна, но что касается железной воли, а тем более спокойствия… Тут можно поспорить! Лично я его знала, как несдержанного, вспыхивающего, словно сухое сено от костра, мужчину. И все же к нему тянуло с неимоверной силой, несмотря ни на что…