Извращённое Королевство (ЛП)

Мои гребаные друзья говорят мне, что я слишком собственник. Я игнорирую их комментарии в присутствии Эльзы, но вмешиваюсь в их жизнь при любой возможности, за ее спиной.
С тех пор как Эльзу выписали из больницы, она стала другим человеком.
Она более открыто говорит о своей привязанности ко мне. Она более требовательна, когда дело доходит до того, что считает своим правом, но, прежде всего, она такая же, как и я.
Теперь я чувствую это, когда она открывает глаза и улыбается вместо того, чтобы хмуриться. Когда она обнимает меня вместо того, чтобы отстраниться.
Мы по-прежнему живем отдельно, но я планирую изменить это, как только мы поступим в университет.
Испуг, который она устроила в больнице, больше никогда не повторится. Доктор Альберт, ее кардиолог, внимательно наблюдал за ее состоянием. Лекарств пока достаточно, нормализуя ее сердцебиение. Она стабильна и здорова, но он сказал нам внимательно следить за ней на случай, если она снова скроет ухудшение своего состояния.
Забудь о ее тете, дяде и отце. Я стал намного хуже их, когда дело доходит до наблюдения за ней. Я могу сказать, что Эльзе иногда это не нравится, но я ясно дал понять, что больше не буду дурить над ее здоровьем.
Ни за что я не позволю ей подвергаться такой опасности, как в тот раз в подвале.
Как только я подхожу к двери, я толкаю ее. Прикроватная лампа единственный свет.
Именно здесь я впервые заполучил Эльзу, и впервые раз она обхватила своими губами мой член.
Я прислоняюсь спиной к двери, запирая ее.
— Милая?
— Сюда, — зовет она из ванной. — Одну секунду.
— Потрать все секунды, — кричу я в ответ, снимая пиджак, рубашку, а затем брюки и боксеры.
Если она думает, что мы здесь для веселья, то у нее на уме совсем другое.
Я отворачиваюсь от ванной, кладу одежду на стул, когда маленькие руки обнимают меня сзади. Теперь я знаю, почему она может быть такой тихой, когда двигается. Она приобрела эту привычку десять лет назад, пробираясь в подвал, чтобы встретиться со мной.
— Вау, — выдыхает она мне в спину. — Ты готов.
— Я всегда готов, милая.
Ее губы находят мою спину в целомудренном поцелуе, когда она шепчет:
— Я тоже готова.
Она одета, так что не может быть голой.
Мы можем это исправить.
Я оборачиваюсь и замираю.
Эльза стоит передо мной, ее волосы распущены. На ней майка Элиты с номером одиннадцать и моей фамилией на ней.
Судя по видимым вершинам ее сосков, под ней явно ничего нет. Майка едва прикрывает ее киску. Ее длинные, спортивные ноги полностью обнажены, когда она ерзает.
— Что думаешь? — осторожно спрашивает она. — Тебе нравится?
— Нравится? — я рычу, бросаясь на нее, как пещерный человек.
Она визжит, когда я поднимаю ее и кидаю на кровать. Ее руки обвиваются вокруг моей шеи, а ноги вокруг талии.
Губы находят ее в диком поцелуе, долгом и отчаянном. Я изголодался по ее вкусу.
— Ты знаешь, как сильно заставила меня ждать, милая?
— Это того стоило? — выдыхает она мне в рот, ее грудь поднимается и опускается в быстром ритме.
— Черт, да, но ты загладишь свою вину. — я провожу языком по раковине уха. — Мне обещали, что я смогу трахать тебя до воскресенья.
Она смеется, похоть ярко светится в ее глазах.
— А если я скажу «нет»?
— Я буду трахать тебя до понедельника.
В ее голубых глазах появляется вызов. Это наша игра, то, что мы делаем, когда Эльза хочет, чтобы я был груб и безжалостен к ней.
— А если я снова скажу «нет»? — ее голос едва слышен.
— Мы можем продолжать до вторника.
Она протягивает руку между нами и проводит пальцем по члену. Я твёрдый почти с тех пор, как она обняла меня. От ее прикосновения мой член мгновенно оживает.
Чертов предатель, зависимый от таблеток под названием Эльза-Виагра. Она единственная, кто способен вернуть его к жизни.
— Черт, милая. Если ты не задвигаешь рукой...
— Что? — бросает она вызов.
— Я свяжу тебя, — мрачно шепчу я ей на ухо и чувствую, как она резко втягивает воздух.
Мы не часто делаем это, но всякий раз, прибегая к этому, Эльза полностью раскрепощается. Мое маленькое Холодное Сердце получает удовольствие от того, что я забираю ее волю во время секса. Она медленно признает этот факт перед самой собой.
 
Маленькими шажками.
Она отпускает мой член и тянется, чтобы снять майку.
Я хватаю ее за руку, останавливая на полпути.
— Я собираюсь трахнуть тебя с моей фамилией, заклейменной на тебе, а потом ты объездишь меня в ней. Затем я сниму майку, свяжу тебе руки и трахну твою маленькую задницу.
Ее щеки покрываются красным румянцем. Я наслаждаюсь ее реакцией на слова, когда она покусывает нижнюю губу.
— До воскресенья?
— До самого гребаного воскресенья, милая.
Мои губы находят ее, входя в нее одним жестоким толчком. Мой пресс напрягается от безжалостной силы. Она приподнимается с кровати. Ее руки и ноги сжимают меня, как тиски.
В такие моменты, как эти, когда мы с Эльзой одно целое, весь мир исчезает.
Потребность обладать ею бьется у меня под кожей и впивается когтями в кости. Это больше, чем навязчивая идея или даже зависимость. Это свет в темноте, сжигающий изнутри.
Чем больше она цепляется за меня, как за якорь, тем сильнее я погружаюсь в ее тепло.
Быть с Эльзой точно так же, как десять лет назад. Она всегда приносила покой в мою хаотичную голову.
Единственная разница в том, что я стал более извращенно относиться к ее компании.
Поцелуев и объятий больше недостаточно. Теперь она моя, телом, сердцем и душой.
Сначала она запечатлелась у меня под кожей, затем в моем мозгу, а затем в сердце. Она организовала себе там уютное местечко. Теперь этот чертов орган бьется только для нее.
После того, как я глубоко вошел в ее стенки и довел до оргазма два раза подряд, Эльза лежит обмякшая, выглядя совершенно измученной.
Мне, наверное, придется приготовить ей ванну.
— Я говорила тебе, насколько безумна твоя выносливость?
Она перекатывается на бок и опирается на локоть, лицом ко мне.
Я натягиваю майку, которая все еще прикрывает ее грудь.
— Мы все еще не провели раунд без майки.
— Я сдаюсь, — смеется она. — Я полностью сдаюсь.
— Хорошо. Потому что я не шутил. Я сдерживаю свои обещания, милая.
В ее ярких глазах светится огонек, когда она покусывает нижнюю губу. Затем она быстро отпускает, думая, что я не смогу прочитать этот жест.
Это бесполезно. Я уже знаю, что у нее что-то в этой занятой голове.
— Что такое?
Она ничего не говорит.
Мои губы растягиваются в ухмылке.
— Скажи, или я добавлю еще один раунд тщательного секса.
— Ты сказал, что сдерживаешь все свои обещания, — начинает она.
— Да.
— Как насчет обещаний десятилетней давности?
Так все дело в этом.
Я улыбаюсь про себя, но ничего ей не показываю.
— Я не знаю. Ты все еще не определилась со своим университетом.
Мы говорили об этом последние несколько месяцев. Я был более чем готов бросить Оксфорд и поступить в Кембридж — даже если это не самое лучшее место для управления бизнесом и это разозлило бы Джонатана.
Все это не имеет значения. Я уже решил, что мы с Эльзой будем жить вместе в университете. Я не буду заниматься всей этой ерундой на расстоянии.
— Я бросаю Оксфорд, — говорю я ей как ни в чем не бывало.
Мне все равно, что кто-то скажет по этому поводу.
— Досадно. — она надувает губы. — Я подумывала подать туда заявление.
— Ты подумывала?
— Да. Мы с папой поговорили, и я решила вернуться к своей первоначальной мечте.
— Твоей первоначальной мечте?
— Да. Я показывала тебе рисунки, когда была маленькой.
 
— Строительство домов.
Она отчаянно кивает.
— Я поступлю на факультет по архитектуре в Оксфорде.
— И мы будем вместе жить.
Я знаю, что сжигаю ступеньки, но я должен ударить по железу, пока оно горячее.