Извращённое Королевство (ЛП)

Эта реальность сильно поражает меня, когда Эйден тянет и толкает дверь безрезультатно.
Мы в ловушке.
  
Глава 34
 
Итан
Вспоминая свою жизнь, у меня остается горькое чувство, что я ничего не добился.
Это даже не имеет никакого отношения к тем девяти годам, которые я провел в коме, пока мир двигался вокруг меня.
В те годы я много мечтал о нормальной семейной жизни. Об ангельской улыбке Эбби, смехе Илая и хихиканье Эльзы.
О мелочах. О невозможных вещах.
Потому что, по правде говоря, Агнус был прав. Я завел семью с психически неуравновешенной женщиной, и был слишком поражен, чтобы мыслить здраво.
Я завел семью с женщиной, которая не должна была рожать.
Эльза никогда этого не узнает, но именно из-за пренебрежения Эбби — Илай утонул. Она сняла с него плавательный жилет и попросила его войти в воду. Она велела ему быть свободным.
Она призналась мне во всем этом на его похоронах.
Возможно, именно поэтому Эбби потеряла все ориентиры после его смерти.
Ее представление о свободе отличается от любого из нас.
Эбби была травмирована с юных лет. Она была сломлена, но улыбалась. Она была невинна, но хотела быть дикой.
Она была другой, и именно поэтому меня влекло к ней. Я был мотыльком, привлеченным пламенем, которое в конце концов сожгло меня.
Если бы я мог исправить прошлое, я бы запер Эбби в ту же секунду, как родилась Эльза. Я бы последовал рекомендации терапевта и держал ее подальше от детей.
Правда в том, что я был эгоистом, и теперь нет способа исправить мой эгоизм.
Вот почему мне кажется, что я ничего не добился за свою сорокачетырехлетнюю жизнь. Деловые предприятия и экономический успех не в счет. Десять лет назад я даже не смог защитить своих сотрудников от пожара.
Однако, смотря на Тил и слыша ее слова, я не могу сдержать улыбку, которая появляется на моем лице. Может, я и не многого добился, но, по крайней мере, спас ее и Нокса. Это лучшее, что случилось в моей жизни после Эльзы.
И Агнус.
Я дал Тил договорить. Она говорит быстро, пропуская слова и выпаливая то, что у нее внутри.
Тил не разговорчива, но когда она заговаривает, то не знает, как остановиться. Я позволяю ей продолжать, потому что, если я прерву ее поток, она потеряет свою цепочку мыслей.
— Тебе не обязательно это делать, — говорю я ей, как только она заканчивает. — Я найду другой способ.
— Нет. — она топает ногой, вставая. — Я в деле, папа. Я приняла решение.
— Подумай об этом более серьезно, Тил.
— Я подумала. Вот почему я с тобой разговариваю. Я хочу это сделать.
— Сделать что? — врывается Нокс, опускается на подлокотник кресла Тил.
Я качаю головой. Дети это головная боль. Он такой живой и энергичный, что иногда сводит с ума.
Он всегда говорит, что хочет быть моим лучшим сыном, угрожает Эльзе и Тил, чтобы они не переступали черту. Он уже мой любимчик, я просто не говорю ему об этом, чтобы он не потерял свою энергию.
У Нокса есть приводящая в бешенство привычка терять интерес, как только он получает, желаемое.
— Что собираешься делать, Ти? — он тянет сестру за пряди. — Только не говори, что папа согласился позволить тебе проколоть свой пупок.
— Проколоть пупок? — я пристально смотрю на нее.
Она толкает локтем Нокса, ее щеки пылают.
— Ох. Ты этого не знал? — он улыбается мне. — Забудь, что я сказал.
— Прокалывание твоей кожи не обсуждается, Тил, — говорю я ей своим строгим голосом.
Они все еще страдают от травм острыми предметами, Тил больше, чем Нокс. Она напускает на себя храбрый вид, но я не позволю ей продолжать эту идею.
— Пошел ты, Нокс, — она смотрит на него, а он просто поднимает плечо.
— Где Эльза? — спрашиваю я ее. — Мы должны рассказать ей о твоем решении.
— Ах, она уехала вчера вечером, — говорит Нокс.
— Уехала?
Я думал, что она все это время была в комнате. Вот почему я не хотел ее беспокоить.
— Эйден Кинг увез ее на своей машине. — Нокс шевелит бровями. — Я видел их, когда флиртовал с соседкой. Эх, я имею в виду приветствовал соседку.
 
Эйден Кинг увёз ее. 
Мои мышцы напрягаются. Куда он мог отвезти ее на всю ночь?
Я звоню ей. Без ответа.
Блядь.
— У тебя есть номера его друзей? — спрашиваю я Нокса.
— Одну секунду. — он достает телефон и что-то набирает, затем прикладывает к уху. — Привет, Ро, ты не видел Эйдена? — тишина. — Я понял, я понял. Спрячься как следует. Поговорим с тобой позже, приятель. — он вешает трубку и поворачивается ко мне лицом. — Никто из них его не видел. Он тоже не берет трубку. Ронан сказал, что он прячется в своем доме, потому что Эйден может прийти за его головой в любую секунду.
Это плохо.
Если Эйден тоже не поднимает трубку, это может означать две вещи.
Они сбежали.
Или их похитили.
Я чешу подбородок, размышляя о возможностях. Несмотря на то, что характер Эйдена слишком раздражающе похож на характер Джонатана, он не причинил бы Эльзе вреда. Не с той заботой и собственничеством, которые я видел в его глазах в моем кабинете.
И Эльза не ушла бы, не предупредив меня.
Это оставляет один вариант: с ними что-то случилось.
С согласия или без.
Черт.
Я прокручиваю свой телефон и нахожу имя, с которым не хотел связываться до самой смерти.
Наша дружба не просто так переросла в соперничество. Мы оба ненавидим проигрывать и делаем все, что в наших силах, чтобы стать номером один.
Но у судьбы есть забавный способ вмешаться в нашу жизнь.
Я набираю его номер. Он отвечает после двух гудков:
— Ты готов признать поражение?
— У нас проблема, Джонатан.
  
 Глава 35
 
Эльза
Мы сидим здесь, кажется, уже несколько дней.
Судя по часам Эйдена, прошел всего один день.
Мы в подвале уже ровно тридцать пять часов.
Мы сделали все. Попробовали открыть дверь, кричали — или, скорее, кричала я. Однако не было никаких признаков того, что кто-то придет на помощь.
Была причина, по которой мама выбрала это место. Подвал находится на дальнем востоке, здесь никто не ходит, и я почти уверена, что место каким-то образом скрывает звуки.
За последние часы моя энергия пошла на спад. У нас нет ничего, кроме воды из-под крана.
Нет еды. Никаких одеял. Совсем как десять лет назад.
Само по себе не холодно, но легкая дрожь бегает по моим конечностям с тех пор, как за Агнусом закрылась дверь.
У меня стеснение в груди, удушье и кровоподтеки. Теперь, думая об этом, я ушла из дома, не приняв лекарства, в тот момент, когда Эйден написал мне.
Пожалуйста, сердце, не капризничай сейчас. Очень неподходящее время. 
Эйден сидит, прислонившись спиной к стене, а я устраиваюсь между его длинными, сильными ногами. Моя спина упирается ему в грудь, а голова лежит на его твердом плече.
Странно, как такие твердые мышцы могут быть такими успокаивающими.
— Может, он не вернется за нами, — шепчу я в тишину. — Может, он решил, что будет лучше, если я уйду с пути?
— Он вернётся.
— Откуда ты знаешь? Что, если он попадет в аварию и умрет, и за нами никто не придет?
— Теперь ты драматизируешь, милая.
— Это вполне может быть.
Я поднимаю голову и внимательно наблюдаю за ним; за его нейтральным выражением лица и невозмутимыми глазами. Как он может быть так спокоен насчет этой ситуации? Пока я теряла надежду, дрожала и расхаживала по подвалу, он просто сидел, будто мы на пикнике или что-то в этом роде.
 
Конечно, он более хладнокровен, чем я, но это вопрос жизни и смерти. В моей голове теснятся ужасные образы о том, как через несколько месяцев они найдут наши трупы, разложившиеся и плохо пахнущие.