Извращённое Королевство (ЛП)

  
Рина Кент
 
Извращённое Королевство
 
Серия: Королевская Элита #3
   
ПРИМЕЧАНИЕ АВТОРА
 
Привет, дорогой друг!
Если тебе раньше не доводилось познакомиться с моими книгами, возможно, ты не знаешь, но я пишу мрачные истории, которые могут тебя расстроить и вызвать беспокойство. Мои книги и главные герои не для слабонервных.
Извращённое Королевство — это мрачный роман о плохих парнях средней школы, где содержатся сомнительные ситуации, которые некоторые читатели могут счесть оскорбительными. Если ты в поисках героя, то Эйден НЕ тот, кого ты ищешь. Если, однако, тебе не терпится стать злодеем, то, во что бы то ни стало, добро пожаловать в мир Эйдена Кинга. Эта книга является частью трилогии и НЕ является самостоятельной.
  
ПЛЕЙЛИСТ
 
I Fell In Love With The Devil — Avril Lavigne
Paradise — Coldplay
Church — Coldplay
Daddy — Coldplay
In My Place — Coldplay
Things We Lost In The Fire — Bastille
Another Place — Bastille & Alessia Cara
Torn Apart — Bastille Vs GRADES
Every Second — From Ashes to New & Eva Under Fire
Natural — Imagine Dragons
Death of Me — PVRIS
Blood // Water — grandson
Of These Chains — Red
Night Of The Hunter — Thirty Seconds To Mars
Fallout — UNSECRET & Neoni
Numb — 8 Graves
The Fighter — In This Moment
Mother Tongue — Bring Me The Horizon
Grave — Wage War
How It Feels to Be Lost — Sleeping With Sirens
  
Глава 1
 
Эйден 
Прошлое
Мы всегда будем вместе. Ты причина, по которой я жива, Эйден. 
Голос моей матери проигрывается в голове, как тепло посреди холода.
Кандалы дребезжат и протестуют, когда я подтягиваю ноги к груди. От ледяного пола по телу пробегают ледяные разряды, но у меня нет сил встать.
Пальцы на ногах онемели. Рубцы на спине горят. Красные отметины, оставленные манжетой на лодыжке, стали фиолетовыми.
Думаю, что это плохо.
Кажется, проходят часы, а у меня все еще не находится сил встать, не говоря уже о том, чтобы поближе осмотреть свою рану. Верхняя часть тела падает на холодный пол. Поверхность пахнет, как конюшни в доме друга моего отца.
Зубы стучат, и я несколько раз прикусываю губу, пытаясь остановить дрожь.
— Мама... — шепчу я в кромешной тьме.
Она говорила, что у нас особая связь, и она может почувствовать мою боль. Мама знает, в какой день я заболею, еще до того, как я проснусь. Должно быть, сейчас она ощущает мою боль. Она, должно быть, плачет.
Мне не нравится, когда мама плачет, но я хочу, чтобы она нашла меня.
Это место не похоже ни на одно из тех, в которых я бывал раньше.
Это место причиняет боль.
Мой желудок урчит, как у животного.
Я прижимаю к нему руку, но это не успокаивает звук. Во всяком случае, он становится громче, будто насмехается надо мной.
Я облизываю сухие, потрескавшиеся губы и смотрю на пустую бутылку воды у ног. Вода единственное, что у меня было с тех пор, как меня разлучили с Ксандером и Коулом.
Они тоже голодны? Они тоже пострадали от красной женщины?
Не знаю, сколько времени я провел в этом темном, грязном месте, но прошло достаточно, чтобы мой желудок безостановочно урчал, как мне кажется, уже несколько часов.
Если я в ближайшее время не поем, у меня не будет сил открыть глаза, не говоря уже о том, чтобы встать и искать выход.
Мама ждет меня.
Ей становится грустно, когда меня нет с ней, а я ненавижу, когда мама грустит.
Дверь скрипит, приоткрываясь. Я вздрагиваю, когда твердая каменная стена врезается в мою ушибленную спину, но это наименьшая из моих забот.
Красная женщина вернулась.
Цепь лежит около меня. Я хватаюсь за манжету и тяну с той малой энергией, которая у меня осталась. Я знаю, что это не сработает. Я знаю, что просто поцарапаю кожу, но это единственное, что я могу сделать.
 
Если я не выберусь из этого места, красная женщина снова причинит мне боль.
Она побьет меня.
Она заставит мою кожу гореть.
Мягкий свет появляется в темном помещении, ослепляя. Я прищуриваюсь, когда эхо шагов приближается.
Не слышно стука высоких каблуков красной женщины.
Мое дыхание немного замедляется, а хватка ослабевает вокруг манжеты.
В свете между нами появляется умиротворенное лицо. Ее окружает белый ореол, дополненный ее белым хлопчатобумажным платьем и тапочками с кроликами.
Ангел.
Она похожа на статую ангела, которую мама поставила в нашем саду.
Она девочка из того времени. Я думаю, это было вчера.
Поскольку она одета в пижаму, должно быть, снова ночь.
Она ставит лампу на пол и присаживается передо мной на корточки. Ее маленькие ручки тащат за собой тяжелую сумку, но я не обращаю внимания ни на звук, ни на ее сумку.
Я сосредотачиваюсь на ней.
Девочка, которая выглядит точь-в-точь как одна из кукол Сильвер и Кимберли. Девочка с золотистыми светлыми волосами и блестящими голубыми глазами, хмуро наблюдающая за мной.
Девочка с молочно-белой кожей и раскрасневшимися щеками.
Превращают ли они кукол Сильвер и Кимберли в настоящих людей, которые могут передвигать и перетаскивать вещи?
Она машет рукой перед моим лицом, две морщинки между ее бровями углубляются.
— Ты меня слышишь?
— Ты настоящая? — мой голос звучит издалека, будто я говорю из другой комнаты.
Я прикасался к ней вчера. Я схватил ее за руку и попросил помочь мне, но, может, я вижу призрака.
Может, я становлюсь похожим на свою маму, когда она не может спать по ночам.
Может, красная женщина снова пытается меня пытать.
— Конечно, я настоящая, глупыш. — она улыбается, демонстрируя отсутствующий зуб.
Ладно, у кукол Сильвер и Кимберли нет отсутствующих зубов.
Она достает пакетик и салфетку. Запах хлеба и Мармита ударяет прямо в живот. Рычащий звук можно услышать с другого континента.
— Я принесла тебе..
Я выхватываю кусок хлеба из ее пальцев, прежде чем она успевает закончить предложение.
Если бы мой отец увидел, как я сейчас ем, он бы накричал на меня за отсутствие хороших манер. Я даже не жую, не жду, пока первый кусочек опустится, прежде чем откусить следующий.
— Прости. Это единственная еда, которую я смогла найти на кухне так поздно.
Девочка осторожно подходит ко мне. Я отворачиваюсь от нее, как голодный пес, защищающий свою еду.
Она встает и обнимает меня за плечи чем-то пушистым и теплым.
— Здесь так холодно.
Я смотрю на нее, жуя хлеб, кашляю и давлюсь.
Она лезет в свою чудо-сумку и достает бутылку воды. Я выхватываю у нее и выпиваю половину за один раз.
Холодная жидкость успокаивает мое воспалённое горло, как мед. Я скучаю по бутербродам с медом, которые Марго готовила для меня.
Я возвращаюсь к поеданию хлеба. Пробовать Мармит начинаю ближе к концу.
Что-то теплое касается моей кожи, и я перестаю жевать, снова смотря на девочку.
Она вытирает мое лицо влажным платком, но чем больше она вытирает, тем больше у нее меняется выражение лица.
Ее пальцы расчесывают мои спутанные волосы, затем она перекидывает ткань через мою руку, заставляя меня есть одной рукой.
Жирная слеза скатывается по ее щеке. Я проглатываю последний кусок хлеба и остаюсь совершенно неподвижным.
Почему она плачет? Я сделал что-то не так? Это потому, что я спросил ее настоящая ли она?
— Я знаю, что ты настоящая. — мой голос менее хриплый, чем раньше. — Не плачь.
 
— Мне жаль, что эти монстры сделали это с тобой. Они забрали Илая, но не волнуйся. — ее ладонь прижимается к моей щеке, решимость сияет в ее сверкающих голубых глазах. — Я не позволю им забрать и тебя тоже.