Чаша отравы (СИ)

— Ну... давайте вместе набросаем, помозгуем. Ты ведь инженер?
— Да, — сказал Игнатенко.
— И я тоже, по базовому образованию... На повестке дня — разработка и внедрение средств производства, олицетворяющих новую стадию автоматизации физического и умственного труда. Давайте зайдем с того, что развитие науки и техники, хоть и крайне криво, но всё же идет. И, думаю, надо исходить из того, что рано или поздно в рамках нынешней капиталистической системы появятся принципиально новые средства производства. Во-первых, они смогут буквально заменить человека на всех физических работах. Это либо электронное управление машинами различного рода, без присутствия человека-оператора. Либо — там где нужно более тонкое воздействие, которое сейчас выполняется человеком, — это будут малогабаритные гибко выстраиваемые системы, с открытой архитектурой, как в компьютерах, с легкой взаимозаменяемостью узлов под каждую задачу. С массово стандартизированными манипуляторами различного рода, с датчиками. Обязательно с хорошей энергетической автономностью и мобильностью.
— В принципе, это уже есть, но, я бы сказал, в зачаточном состоянии, — сказал Гена.
— Разумеется, — согласился Иван. — Делаются только первые шаги в этом направлении. Конечно, глобальный капитал вовсю осваивает рынок малооплачиваемой рабочей силы на всех континентах, и поэтому не особо заинтересован в форсированном развитии таких технологий. Ну, и самим этим технологиям еще предстоит совершенствоваться. Но вектор обозначен. Об исполнительных механизмах и датчиках я сказал. Теперь о том, как такое хозяйство будет управляться. Это будет как автономное оперативное управление силами нейропроцессора конкретного роботизированного механизма, так и привлечение ресурсов управляющего облака, которое может быть сколь угодно распределенным, обширным и развитым. Через потоковый обмен данными по беспроводному каналу — от датчиков к этому ядру и обратно к манипуляторам.
— А что это за управляющее облако? — уточнил Денис.
— Да сколь угодно большая интегрированная база актуальных данных, знаний, алгоритмов, технологических карт, управляющих процессов, трудовых навыков. Постоянно пополняемая — как усилиями людей-специалистов, так и собственными автоматизированными усилиями. Самообучающаяся в режиме реального времени, использующая и учитывающая повседневный практический опыт в каждой точке. Самоструктурирующаяся. «Поедающая» данные извне, из интернета, из книг. Единая на всю корпорацию, или даже на конгломерат корпораций. Она же осуществляет не только управление физической работой, но и замещает нынешний массовый умственный труд.
— То есть такой синтез множества оконечных гибко настраиваемых механизмов и управляющего мозга-мегаоблака даст новое качество общественного производства? — предположил Игнатенко.
— Абсолютно правильно. Это будет либо технологическая база социализма на новом витке развития, либо технологическая база фашистского неорабовладения. То есть капитализма в самой последней и предельной фазе развития.
— Это интересно. Хотя, конечно, слабо верится, что нынешняя система создаст нечто подобное, — скептически произнес Денис.
— Будем надеяться, что капитализм до этого момента захиреет и рухнет, и такая производственная платформа самым что ни на есть органичным образом будет принадлежать и служить солидарно всему народу в рамках нового социализма. Очевидно, что средства производства такого уровня развития требуют единства собственности и единства планирования, что разрозненных экономических агентов уже просто не останется, такое распыление будет считаться устаревшим. Вопрос только в том, кто станет собственником всего этого — весь народ в равной степени, как при социализме, или же узкая прослойка властителей. Каждому из которых, очевидно, предоставят неравный доступ к благам — в зависимости от ранга в этой коллективной системе. Иерархия господ сохранится и среди господ, это же очевидно.
— Ну да, это понятно... — сказал Гена. — Это, получается, предельная высшая стадия развития капитализма? Ну, если не будет революции и если новый социализм не обобществит все средства производства? А, может, это новая фаза эксплуататорского общества? Посткапиталистическая?
 
— Хороший вопрос. Склоняюсь к тому, что всё же нет. Это будет всё тот же капитализм, только его отрицание в предельной точке. Вырожденное состояние. Которое может растянуться на неопределенно долгий срок при отсутствии сильного социалистического противодействия. Вообще, социализм, на мой взгляд, неправильно сводить только лишь к преддверию коммунизма, к эпохе его построения. Да, и это тоже, это очевидно и логично — период всеобщего совладения и солидарного труда всех на общее благо в любом случае должен быть перед построением полного коммунизма. Я придерживаюсь, пусть и формально еретического, но, думаю, не лишенного здравого смысла подхода к определению социализма. А именно — социализм это возможный, в принципе, в любой момент на оси времени классовой эпохи человечества способ организации общественного производства и распределения, для которого характерно равное совладение и ориентация на общее благо. Без деления на высших и низших, без того, чтобы одни были почвой или топливом для других, без того, чтобы одни определяли судьбы других людей, бросая их на войны или работы в своих частных интересах. Такое общество может существовать параллельно обычному, классовому, с делением на элиту и простонародье, оно может возникать, хоть и с малой долей вероятности, то тут, то там, в зависимости от сочетания многих факторов. После того как мейнстримом стало классовое общество, после того как олицетворяющие его государства сожрали все остаточные общинные структуры, до которых смогли дотянуться... да и эти структуры, по сути, оставались на самом примитивном уровне и везде испытывали тенденцию к разложению и разделению на знать и прочих... иногда всё же возникали и социалистические как бы социумы. Локально. Вернее, конечно, протосоциалистические. Естественным для этой эпохи было, конечно, классовое общество.
— Классовое общество может сконцентрировать ресурсы в одних руках, создать упорядоченную систему, мобилизовать массы людей — в гораздо большей степени, нежели в разрозненных общинах, которые, по сути, напоминают, хоть и спокойную, но всё же низкорослую траву, или даже планктон, без развития, — сказал Гена.
— Правильно, ты очень чётко уловил принцип. Классовое общество способно организовать такие проекты, так разрулить процессы, согласовать интересы, как в общинных структурах просто невозможно. Ну, так вот. Иногда всё же удавалось на определённых витках развития, локально и временно, в рамках уже классовой цивилизации, вернуть в той или иной степени общинные принципы, построение общества на основе равенства и одинаковой ценности каждого добросовестного участника. Это древний Чатал-Гююк на территории современной Турции — что интересно, сначала там выделилась знать, принялась угнетать народ, а потом ее свергли, и социальное равенство продержалось целых две тысячи лет. Позже было еще много подобных обществ, на разных стадиях развития. Ну, попытки, с той или иной степенью успешности. Например, «Город Солнца» в Пергаме — продолжавшееся считанные годы правление Аристоника, Эвмена Третьего. В начале новой эры — в какой-то мере ранние христианские общины. В средневековье — общины Мюнцера, Дольчино. Общины парагвайских иезуитов, а потом на этой же земле несколько десятилетий просуществовало очень интересное государство, независимый Парагвай — до того, как объединёнными усилиями его задавили соседи.
 
— Интересно... — сказал Гена. — Расскажешь?
— Обязательно. Захватывающая тема. В том числе ради этого я в свое время выучил испанский, изучал первоисточники... Ну, так вот. Чем менее развиты производительные силы, чем менее развиты технические средства управления и обработки информации, тем в большей степени эти социалистические построения являются — да и выглядят — неестественными, «белыми воронами». На фоне «естественного» классового построения.