Барышня-попаданка (СИ)

  
11. Часики тик-так
 
— Её лови! Меня не надо!
— Ха-ха, не поймал!
— Куда вы убегаете, я вас слышу!
— Осторожно, не задень вазу, она дорогая!
Пока мои названые родители приятно проводят время у графини, я сказалась больной, чтобы приятно провести время со слугами. Игра в жмурки куда веселее пустой болтовни с девицами или вечных подколов Владимира!
Завязав Ваське глаза широкой лентой, мы с Маринкой по всей гостиной убегаем от ничего не видящего, но на редкость проворного лакея. И как он угадывает, где мы от него прячемся? Опять чуть не поймал!
— Васька, почему ты всё время за мной бегаешь, нет бы пытаться барышню поймать! — возмущается Маринка, когда лакей чуть не хватает её за косу.
— А может ты мне больше нравишься? — смеётся Васька, и сразу же начинает передо мной оправдываться, — не подумайте ничего, Дарья Алексеевна, вы названая дочь господ моих, и к вам я тоже отношусь прекрасно!
— Я в этом не сомневаюсь, — успокаиваю я лакея, и отбегаю к противоположной стене. — Чтобы доказать свои слова, попробуй догони!
— Легко, я же вас слышал! — Васька проворно бежит за мной следом, но мне удаётся увернуться и закатиться под стол. Там меня Васька точно не найдёт!
— Ой, больно же! — слышу я крик Маринки, выкатываюсь из-под стола, и вижу, что моя горничная поймана.
Васька снимает со своих глаз повязку, надевает её на Маринку, и игра продолжается. И если Васька всё время пытался поймать Маринку, то Маринка, конечно же, тоже чаще пытается поймать именно Ваську. Мне кажется, или эти двое друг к друг неравнодушны?
— Разбегаемся, господа вернулись! — Васька первым слышит дверной звонок. — Пойду помогу им раздеться, а ты, Маринка, проверь, всё ли в порядке в гостиной!
Васька убегает, Маринка начинает поправлять на столе скатерть, а я быстренько сваливаю в свою комнату — я же так серьёзно больна.
— Ну как ты, Дашенька? — Марья Ильинична присаживается на краешек моей кровати. — Стало полегче?
— Да, маменька, благодаря постельному режиму я совершенно здорова! Могу даже к ужину спуститься, — бодренько отвечаю я.
— Нет, ты определённо не совсем здорова, вот как раскраснелась от жара, — названая маменька мне совершенно не верит. — На ужин не спускайся, прикажу Маринке принести тебе бульон.
— Маменька, ну какой ещё бульон, а как же нормальная еда?
— Больным положен бульон, сейчас распоряжусь, чтобы кухарка тебе сварила, — говорит бессердечная Марья Ильинична, и выходит из моей комнаты.
Ох уж эти игры в жмурки! Теперь сиди из-за них в постели без любимых супчика и кулебяки!
Поздно вечером, когда Маринка приходит за чашкой из-под бульона, я не сразу её отпускаю. Пришло время попросить у неё кое-что очень для меня важное.
— Маринка, а ты можешь… — я излагаю горничной свою странную просьбу, и с нетерпением жду ответа.
— Барышня, зачем вам адрес князя Измайлова? — даже в темноте я вижу, как Маринка удивлённо приподнимает брови.
— Просто узнай, ты же не первый год в Москве, наверняка знаешь кого-нибудь, кто может подсказать! — я повыше натягиваю одеяло, под которым лежу, готовясь отойти ко сну.
— Ну да, знаю несколько горничных из других домов, могу попробовать у них узнать, но ума не приложу, зачем вам это понадобилось!
— Поклянёшься, что никому не расскажешь? — я ещё выше натягиваю одеяло и усаживаюсь в кровати.
— Хорошо, клянусь, — сидящая на краю моей кровати Маринка серьёзно хмурит брови.
— Я хочу ограбить князя Измайлова. И мне нужна твоя помощь.
— Что?! — горничная округляет и без того круглые глаза и отшатывается от меня как от заразной больной. — Ограбить? Барышня, вы в своём уме?
— Ты обещала никому не рассказывать, — напоминаю я ошалевшей от моего признания Маринке, и «добиваю» её новым откровением:
— Мне нужны часы, подаренные князю императором, с их помощью я смогу вернуться домой. Ты веришь в магию?
Не меньше получаса мне приходится потратить на то, чтобы рассказать, на моё счастье, верящей в волшебство Маринке, о том, что со мной приключилось, и уверить её в том, что в последние дни я не падала в обморок, не ударялась головой, и что вообще всё со мной прекрасно — я в здравом уме, твёрдой памяти и никогда её не теряла.
 
— Каких только чудес на свете не бывает, — удивлённо покачивает головой Маринка, когда мне всё же удаётся убедить её в том, что сказанное мной — чистая правда. — И эти часы точно помогут вам вернуться?
— Надеюсь, что да, — самоуверенно заявляю я, потеплее укутываясь в одеяло.
— А как же ваши названые папенька с маменькой? О них вы подумали? — верная Маринка аж с кровати вскакивает от возмущения моим бессердечным отношением к проблемам Елецких.
— Ну, придётся им как-то выкручиваться. К счастью, у них это отлично получается, — пожимаю плечами я, и укладываюсь спать.
Уже на утро проворная Маринка добывает необходимый мне адрес, достаёт одежду, более удобную для ночных похождений, чем длинное платье, и дело остаётся за малым — скорешиться с лакеем Васькой, ведь мне нужен ещё один сообщник.
Васька спокойно выслушивает моё странное предложение, и ничем не выказав своего удивления, как будто барышни каждый день предлагают ему стать участником ограбления, отвечает:
— Я согласен, только в ответ мне нужна услуга.
— Какая?
— Когда настанет момент, вы попросите за меня у господ.
— Хорошо, — пожимаю плечами я. Не знаю, о чём Васька хочет, чтобы я за него попросила, но это явно будет куда более невинно чем то, чего прошу у него я.
Особняк князя Измайлова находится не так далеко от жилища Елецких, Маринка сказала, минут за двадцать дойдём, так что с извозчиком (услугами которого я пока ещё ни разу не пользовалась) решили не палиться, добраться будем своим ходом. Ближе к часу ночи, когда Марья Ильинична и Алексей Петрович уже точно спят, мы с Маринкой переодеваемся в одежду мальчишек-простолюдинов, убираем волосы под картузы, и выходим на улицу, где нас уже дожидается Васька.
До дома Измайлова добираемся без происшествий, извозчики и редкие прохожие не обращают внимания на трёх парнишек, спешащих куда-то посреди ночи. Маринка говорит, если бы мы были в женской одежде, наш выход имел бы совсем иной успех, но убеждаться в этом в мои планы не входит.
На первом этаже особняка Измайлова вовсю горит свет, и, осторожно заглянув в одно из окон, я вижу знакомого мне с бала сына князя, Юрия, в компании нескольких молодых людей и трёх дам, играющих в карты и распивающих что-то из бокалов. Судя по разболтанной походке молодого Измайлова, с хозяйским видом прохаживающегося вдоль стола, выпивают они отнюдь не сок.
Вот и отлично, мне их гулянка на руку — не будут прислушиваться к тому, что творится в кабинете старого князя на втором этаже. Не знаю, дома ли сам князь, но скорее нет, чем да, если сынок до ночи кутит. Да начнётся вторжение!
— Так, Маринка, ты на шухере постоишь, чтобы никто нас не увидел, а ты, Васька, подсадишь меня, чтобы я залезла на карниз и добралась до нужного окна, — раздаю я команды своим верным падаванам.
— Что такое «шухер»? — приподнимает брови Маринка.
— А вы точно уверены, что вам нужно лезть на карниз? — испуганно округляет глаза Васька.
Как выяснилось, мои верные падаваны не очень-то в меня и верят.
— Не бойтесь, я знаю, что делаю, — уверенно заявляю я. — Маринка, проследи, чтобы на улочке никого не было, если кто-то появится — дай знак.
Маринка встаёт на углу здания, выходящего фасадом на большую улицу, я взбираюсь Ваське на плечи, и залезаю на карниз, по которому доползаю до нужного окна. Надеюсь, горничная Измайловых, у которой Маринка узнала расположение комнат, ничего не перепутала.
 
Аккуратно выбиваю стекло, просовываю руку в появившееся отверстие, открываю задвижку и залезаю в тёмную неосвещённую комнату. Вскоре ко мне присоединяется Васька, зажигает принесённую с собой свечу, и мы начинаем обыск кабинета князя Измайлова.