Кино, масоны и любовь (СИ)

  
ГЛАВА 6
 
Стефан после съемок пытался тащить меня куда — то веселиться, но мне было не до этого, поэтому я в довольно грубой форме отбрила его. Он трогательно надул губы и с укором мне попенял:
— Ну вот, теперь не говори, что я не зову тебя с собой. Не пойму я тебя, Габи. Молодая, красивая женщина, да еще и профессия обязывает веселиться и предаваться всем соблазнам этой жизни, а ты, как монашка, ей богу, вечно сидишь дома и читаешь свои бесконечные книжки.
— Каждому свое, — изрекла я философски.
— Вот только тогда не надо давить мне на мозги и читать свои нотации. Я — человек творческой профессии, и мне просто необходимо испытать все на себе, иначе я буду снимать пресно, скучно и незрелищно, как и большинство этой серой биомассы.
— Можно подумать, что упившись вусмерть и оттрахав всех девок, тебе подмигивающих, ты будешь создавать исключительно шедевры? — кисло возразила я.
— А вот тут ты неправа, Габи. Помнишь ту знаменитую сцену в борделе из «Призрака прошлого»? Мой опыт пригодился. Критики просто стонали от восторга.
— А то, как же! Ты же снял в ней всех своих знакомых шалав, а после этого ушел в такой загул, что я еле — еле привела тебя в чувство. Лечение в клинике встало тогда в копеечку.
— Габи, ты умница, я все помню. Зато у нас была бесплатная реклама. Все затраты окупились.
— Стефан, попробуй снять что — нибудь серьезное. Только так ты останешься в истории.
Он фыркнул:
— Серьезное? Научно — познавательные фильмы? Или документалистику? Этим сейчас никого не удивишь, и за эти «шедевры» Золотых грифонов не раздают. Не хочешь со мной — не надо, а я пойду, расслаблюсь где — нибудь.
На этой ноте мы с ним и расстались.
А дома, когда я уже была готова лечь спать, зазвонил мой телефон. Хельга! Я с нетерпением схватила трубку.
— Привет, солнышко, — раздалось с другой стороны. — Что случилось?
Голос у Хельги звучал как — то приглушенно. У меня мелькнула мысль: а если нас слушают? Поэтому, я собралась и как можно спокойнее спросила:
— Привет, родная. Как ты? Как у тебя дела?
— Нормально. У меня пять минут. Рассказывай.
Я сжато поведала наш разговор с Фридом. На том конце повисло молчание.
— Хельга, Хельга, ты где? Ты меня слышишь?
— Да, моя хорошая, я слышу тебя. Всего рассказать не могу, скажу только, что наш обман раскрыт. Это я виновата. Я допустила ошибку. Короче, Габи, если просьба у Фрида будет тебе по силам, лучше исполнить все, что они хотят.
— Что тебе грозит?
— Это пока только неофициальный наезд. Мне дали понять, что делу не дадут ход, если ты все сделаешь правильно. Мне не хочется напрягать тебя, Габи, и я не хочу, чтобы ты считала себя обязанной мне, но…
— Все понятно. Я сделаю все, что они хотят. Хельга, а может тебе скрыться, изменить внешность, сделать новые документы, как ты сделала мне? У меня много, много денег. Мы могли бы затеряться где — нибудь. Ты мне рассказывала о тайге и тундре. Мы могли бы рвануть туда. Там — то нас искать не будут?
С другой стороны послышался горький смех:
— Солнышко мое, я хочу, чтобы ты знала, что тот год, который ты провела здесь со мной, был одним из лучших в моей жизни.
— О, Хельга, — я заплакала, — я тоже вспоминаю то время с нежностью. Скажи мне честно — тебе угрожают? Что тебе светит в случае, если все откроется?
— Габи, у нас уже почти не осталось времени. Я постараюсь позвонить при любом удобном случае. А сейчас скажу только одно: если просьба Фрида не слишком тяжела для тебя, постарайся ее выполнить. Только тяни время, я тоже работаю над этим.
И она отключилась.
***
Ночь, как и вчера, снова наградила меня кошмарами, только под утро я забылась коротким сном. Сегодня у меня свободный день.
Натянула старые штаны и футболку и отправилась в ближайший СПА — комплекс. Конечно, ни очки в пол — лица, ни мешковатая одежда мне не помогли. Девчонка — администратор пялилась на меня со щенячьим восторгом. Я потребовала себе водную дорожку на полтора часа, а потом массаж, маникюр и педикюр.
 
— У нас новая услуга — криокамера. Не хотите попробовать, мисс Вареску?
— А что это такое?
— Это комната с температурой минус шестьдесят градусов. Очень омолаживает организм и лечит от стрессов.
Да, подлечиться от всех стрессов последних дней было бы очень кстати.
— Шубу мне выдадут или съездить за своей? — я вяло пошутила.
— Нет, что вы, — девушка аж закашлялась. — Вам выдадут одноразовый купальник. Там раздетой нужно быть, — извиняющим тоном протянула она. — Зато, потом — отличная атласная кожа, хорошее настроение и омоложение организма, — скороговоркой был проговорен текст из рекламного проспекта.
Я махнула рукой — камера, так камера. Если все же придется убегать в тайгу или тундру, надо привыкать к холодам.
Меня проводили в отдельную комнату. Выдали одноразовый купальник, новые валенки и овчинные рукавица, как из исторических фильмов. Однако!
Переодевшись во все это, я почувствовала какой — то азарт и любопытство. Видочек еще тот! Представила себя в таком виде на нашем любимом со Стефаном Золотом пляже, среди всех этих киношных знаменитостей и прочих сливок общества, и расхохоталась. Криотерапия действует: еще не заходила в эту камеру, а у меня уже улучшилось настроение.
Милая сотрудница пригласила меня пройти внутрь какого — то космического с виду агрегата. Я вошла в небольшой отсек (мысленно окрестила его предбанником), дверь за мной закрылась, защелкали затворы, механизмы, крючки. Я оказалась отсечена от мира, и только окно, как в подводном батискафе, не давало мне поддаться приступу клаустрофобии. Холодновато, однако.
— Мисс Вареску, это переходная камера, Здесь минус тридцать градусов. Она служит для адаптации в низких температурах. Время пребывания полторы минуты. — Раздался откуда — то сверху приятный женский голос. — За вами наблюдает наша команда врачей. Не волнуйтесь. Расслабьтесь.
Я думаю! У них там, наверняка, мониторы, чтобы следить за происходящим внутри. Прикольно, наверное, наблюдать за раздетой звездой кино в такой шаговой доступности? Ладно, продемонстрируем себя. На фигуру мне, слава богу, обижаться грех. Мои тренировки и жесткое диетическое питание дают о себе знать — только мышцы, ни капли жира.
— Поверните хромированную ручку и переходите в другой отсек. Дверь захлопнется автоматически, — продолжил инструктировать голос, — здесь будет минус шестьдесят. Для первого раза вам достаточно пяти минут. Если будете чувствовать себя некомфортно, скажите мне, и я открою вам дверь в предбанник (я угадала — предбанник!).
Я вошла в очень темную комнату, совсем маленькую. Три шага в длину и столько же в ширину. Маленькое оконце, шириной в две моих ладони и здесь соединяло меня с внешним миром. Да! Вот тут было по — настоящему холодно!
Минус шестьдесят, говорите? Кожу стразу же защипало и стянуло. Я глубже натянула овчинные рукавицы и задвигалась в плавном ритме. Стоять без движения для меня было невозможно. Холодно, очень холодно. Все члены сразу попытались сжаться и перестать слушаться меня.
Пять минут, говорите? Тундра, тайга, говорите? А не пошло бы все это к такой — то матери? Я стала убыстрять темп движений, чтобы подтвердить, что я еще владею своим телом.
Вот, наверное, потешаются зрители снаружи! Черт меня дернул согласиться на эту авантюру. Но одно я знаю теперь точно — ни в какую тайгу и тундру я не поеду. Значит, будем выкручивать что — то здесь. Да и перспектива оказаться официальным перемещенцем меня прельщала. И с Хельги все обвинения снимут.
«Ну, что ж, мистер Фрид, — думала я, с остервенением вышагивая по этой комнатушке. Три шага влево, три шага вправо, поворот и разворот. — Посмотрим, что вы мне хотите предложить. И, если не надо будет никого убивать, я, скорее всего, соглашусь на ваше предложение. Я — актриса, по их понятиям, существо распущенное и развращенное. Наверняка, предложат с кем — нибудь переспать. Переспим, даже если это будет преотвратнейшая рожа. Этот мир научил меня не цепляться за девичью честь».