Искатель боли (СИ)
Резко вскочив, я закрутил петлю над головой, рискуя громким гудением обратить на себя чужое внимание. Вжух! Вжух! Вж-ж-жу! Вращение было настолько быстрым, что казалось, продолжи я раскручивать пращу, то поднимусь в воздух. Но я сделал всего три оборота и выпустил свободный конец метательного оружия, отправляя свинцовый гостинец в короткий полет.
Миндалевидная пуля вылетела с такой скоростью, что я даже не сумел толком ее рассмотреть. Просто на виске увлеченного погоней Владеющего вдруг появилось темное пятнышко, размерами точно соответствуя диаметру пущенного снаряда. А долей мгновения позже, голова воздушника просто распалась на куски, будто уроненный с высокой башни арбуз. Что ни говори, а закрутившаяся внутри человеческого тела пуля может нанести очень страшные увечья.
Вот и сейчас так и не успевший осознать свою смерть имперский маг осел на доски палубы бесформенной кучей, запятнав кровью и брызгами мозгов стоящего рядом с ним капитана. Вражеский командир недоуменно посмотрел на своего подчиненного, потом на расплескавшееся бурое месиво из его черепной коробки, ошарашено смахнул с лица капли крови и тупо уставился на перепачканные пальцы… Секунды три ему потребовалось на осмысление произошедшего, и только после этого он истерично завопил, призывая команду на мостик.
Дальнейшее представление я досматривать уже не стал, и с высоты трехметровой палубы без лишних промедлений бросился в теплую пучину лазурных южных вод.
***
Ночное море с высоты птичьего полета выглядело чарующе красиво. В спокойном отражении воды, которое лишь изредка тревожила рябь от налетающего ветерка, отражалась россыпь поблескивающих небесных осколков. Складывалось ощущение, будто я лечу меж двух небес, иногда даже путая, где верх, а где низ. Развороченный труп космического спутника этой планеты безразлично взирал своими мертвыми глазами на кипящую здесь суету, и продолжал хранить вечное молчание.
Пока я таился под водой и ждал, когда вражеский галеон, лишенный своей главной двигательной силы, отойдет достаточно далеко, то переживал, что мне не хватит выносливости добраться до дрекки урманов. Столь длительное удержание воздушного пузыря изнуряло и утомляло, как подъем по бесконечной лестнице. Вроде каждый шаг по отдельности отнимает не так уж и много энергии, но когда их сто, двести, триста… тысяча, то мышцы начинают гореть от нагрузки. Точно так же и я, удерживая тело на глубине нескольких метров, уже начинал дрожать от напряжения, мечтая наконец-таки отпустить Искру и расслабиться. Но отдохнуть мне пока не светило, потому что предстояло еще нагонять умчавшихся на всех парусах северян. И вот тут мне предстояло выложиться на все двести процентов.
Однако стоило мне вынырнуть под лучи заходящего солнца и расправить дьявольские крылья, как усталость словно куда-то испарилась. Вяло тлеющая от изнурения Анима Игнис засияла в моей душе, будто жаркий костер в непроглядной ночи, разгоняя подступающий мрак. Я сформировал два небольших восходящих вихря по бокам от себя, чтобы помочь себе выбраться из воды, и едва успел понять, что происходит, как меня просто вышвырнуло вверх.
Мощные взмахи черных крыльев поднимали меня в небо легко, как никогда ранее, а мой контроль над воздухом стал, казалось, всеобъемлющим! Те манипуляции с Искрой, которые раньше отнимали у меня уйму сил, сейчас давались мне просто играючи. Я одним легким импульсом Анима Игнис возносил себя под самые облака, а уже там, в этой вышине, легко разгонялся до такой скорости, что невозможно было распахнуть век, так сильно било меня встречным ветром. А когда я додумался до того, чтобы создать перед собой килевидный отвал, который отводил в стороны сопротивляющуюся моему стремительному движению стихию, то ускорился еще сильнее. Я был просто всесилен!
В какой-то момент своего полета, я осознал, что даже воздух перестал ощущаться мной однородным. Я словно бы плыл сквозь миллиарды песчинок, висящих в пространстве. Это было… странно и необычно. Словно мой дар развился до такого уровня, что я смог почуять молекулы газов, наполняющих здешнюю атмосферу. Для меня вдруг открылось такое великое поле для экспериментов, что просто захватывало дух…
В тот момент, когда на поверхности чернильно-черного моря показался одинокий крохотный огонек, я испытал настоящее разочарование. Мне совсем не хотелось расставаться с черным благословлением Князя Демонов, а еще хоть немного насладиться этим ощущением власти над стихией и небывалым могуществом, которое могло сравниться, наверное, только с величием Асов…
Обогнав дрекку северян где-то на полкилометра, я уже у самой воды спрятал в небытие темные крылья и нырнул во мрак ночного моря. Всплыв на поверхность, я принялся терпеливо дожидаться, когда до меня доберется судно.
С каждой новой секундой ожидания, усталость все настойчивей напоминала о себе. Она омывала меня точно так же, как и окружающие воды, пытаясь затушить сознание и отправить меня в бездну беспросветного забытья. Так что я постарался расслабиться, чтоб не тратить силы, и просто дрейфовал, раскинув руки на маленьких волнах.
Вскоре корабль приблизился, и даже расслышал разговор команды, явно проходящий на повышенных тонах.
— … самоубийство! Наши запасы не позволяют нам тратить время!
— Я не брошу мальчишку! — Донесся до меня озверелый рев Кавима. — Разворачивай парус, морская крыса!
— Ты глухой, южанин?! — Кажется, это говорил Вольх, пытаясь достучаться до здравого смысла Владеющего. — Ты ведь и сам родился среди моря, пусть и песчаного! Не обманывайся тем, что вокруг вода, ведь испить ее невозможно! Если у нас кончатся припасы, то мы точно так же умрем от жажды! Все! Все до последнего человека!
— Да мне плевать на вас, трусливые шакалы! Если надо, то я утолю жажду вашей кровью! — Не спешил уступать шахирец. — Вы обменяли свои никчемные жизни на жизнь ребенка, как вы вообще можете называть себя после этого мужчинами?!
— Успокойся, Кавим! Данмар сделал свой выбор сам! Он ушел героем, спасая в том числе и тебя тоже! Своими словами ты попираешь его память!
— Заткнись и не смей мне говорить о памяти! Я не могу быть спокойным, пока он там!
— Да смирись ты уже, упрямец! — Не выдержал и тоже вскричал капитан. — Море забрало его! Никто не сможет продержаться на воде так долго!
— Я сказал, разворачивайся!
— Нет!!!
— Исш’антала! — Выругался Владеющий. — Тогда приготовься отправиться на дно, проклятый слюнтяй!
— Если ты думаешь, что будем спокойно стоять и смотреть, как ты режешь нашего капитана, то ты ошибаешься, шахирец! — Вклинился кто-то третий. — Мы дадим тебе бой!
— Так будет даже интересней…
М-да, а страсти-то кипят… надо что-нибудь предпринять, пока эти идиоты не поубивали друг друга. Вот уж не подумал бы, что Кавим так остро будет реагировать, забыв о моем обещании вернуться ночью.
— Эй! Э-э-э-эй! — Постарался прокричать я как можно громче. Но занятые перебранкой воины, похоже, не сумели расслышать мой зов из темноты.
— Г-господа! Ну к чему все эти… э-э-э… ссоры. Должно же быть какое-то разумное решение… — узнал я едва различимый дрожащий бубнеж философа Цавлита.
— Сгинь, книжный червь! — Рявкнул на него Кавим. — Не лезь под руку, а то тоже присоединишься к этим отбросам!
Напрягая свою истощенную Искру, я заставил слабенький ветерок подуть в сторону носа приближающейся дрекки и снова попробовал докричаться до спорщиков. На этот раз, кажется, мне это удалось.
— Вы слышали? — Удивленно спросил кто-то из северян. — Кто-то зовет…
— Быстрее заткни уши! — Последовал взволнованный ответ. — Это сирены! Они зазывают моряков на скалы, чтобы потом полакомиться их потрохами… надо сказать кормчему, чтоб не вздумал туда править…
— Я тебе сейчас задницу заткну! А ну, в сторону!
Судя по всему, это Кавим услышал диалог двух моряков и выбежал на нос судна.
— Данма-а-ар! Данмар! Это ты?! — Завопил он во тьму, до хрипа напрягая голосовые связки.
— Да-а-а! — Постарался я дать такой же громкий ответ.