Сердце в подарок (СИ)

— Самый чёрный-пречёрный маг королевства?!
— Да, он самый. Был рад вам помочь.
Моя челюсть окончательно отвисает, и я растерянно лепечу, приседая в неуклюжем реверансе:
— О-очень п-приятно познакомиться, лэд Эссен, ваша светлость.
Меня одаривают ещё одной усмешкой, на этот раз снисходительной, и я просто не успеваю среагировать, когда Эссен вместо того, чтобы выйти, вдруг стремительно возвращается и бесцеремонно обхватывает меня за талию.
— Мне тоже очень приятно познакомиться с вами, лэди Сиал, — медовым голосом выдыхает он… и внезапно впивается прямо в полуоткрытый от удивления рот.
В первое мгновение я просто выпадаю из действительности. Выпучиваю глаза и теряюсь настолько, что его наглый язык успевает свободно проникнуть и даже лизнуть мой собственный. Опомнившись, клацаю зубами, но герцог оказывается проворнее, а его губы с неутомимым рвением продолжают изучать мои собственные, смакуя, пробуя их на вкус.
Одурев от такой дерзости, мычу, упираясь что есть силы ему в грудь. Но оттолкнуть не могу.
Гад! Размахиваюсь для пощёчины…
— Не стоит. — Мою руку перехватывают, заводят за спину и не больно кусают за нижнюю губу. А затем легонько подталкивают, усаживая в кресло.
— Зачем? — тихо шиплю, резким движением вытирая рот.
Лицо полыхает, но я не уверена, что это смущение. Скорее гнев, злость, бешенство. Ещё никто не смел так цинично, так самоуверенно, так…
В общем, не смел!
Эссен довольно скалится, упирается руками в подлокотники, захлопывая капкан. Пару мгновений смотрит хищно, пристально, что нестерпимо хочется прикрыться, а после, приблизившись к самому лицу, сладко шепчет:
— Всегда хотел попробовать… этот способ наложения заклятия немоты. Да, да, моя милая лэди. Если с ваших чудных губок слетит хоть одно слово… — красноречивая пауза, во время которой мой подбородок ощутимо сдавливают.
Я сглатываю напряженно, видя в глазах Эссена холодный блеск и непроизвольно киваю.
— Рад, что мы поняли друг друга. Хм, даже странно, — герцог вдруг нежно ведет ладонью по щеке до виска, обжигая кожу, — в вас столько огня, а вы выбрали воду.
— Зато ветер вам прекрасно подходит, такой же наглый и беспардонный, — едва слышно фыркаю в ответ, потому что его рука уже скользит в моих волосах непрошенной лаской, растрепывая прическу.
— Дерзкая, маленькая девчонка, — тихо смеётся герцог, чуть сжимая пряди на затылке. — Мне пора. — Моих губ касается легкий вздох сожаления, и чужие пальцы проводят горячую черту до основания шеи. — Провожать не надо.
— Пф, боги, даже не собираюсь, — бурчу под нос, облегченно встряхивая головой, когда Эссен выпрямляется.
— Жаль… — игриво подмигивает он и добавляет: — Оставлю себе на память, — перед моими глазами на секунду золотистой рыбкой мелькает подвеска-перо прежде чем бесследно исчезнуть в кармане серого камзола.
Как? Когда?
Ощупываю лиф, раздраженно перебирая расстёгнутые пуговицы. Вот… нахал!
— Это был самый сладкий миг в моей жизни, лэди Сиал. Вы — восхитительны! — мои ладони перехватывают и жарко зацеловывают, с нескрываемым предвкушением урча: — М-мм, с нетерпением жду нашей завтрашней встречи. О, доброй ночи, Эдвард, — вдруг мило здоровается Эссен, отступая на шаг, и секундой спустя исчезает в тёмной вспышке портала.
Эдвард?!
Поворачиваюсь заторможено, издавая мучительный стон. Он всё видел…
Боги!
***
— Лэд Тьер, я… — осекаюсь растерянно, пряча глаза.
Эдвард смотрит пристально, недоверчиво, хмуро, и его злой обиженный взгляд растекается по коже кипящей смолой.
Что?! Что я должна сказать? Оправдаться? Но это не я целовала, не я…
Это так похоже на… ревность?
Нет, не может быть! Рыжий не может меня ревновать, он же ненавидит меня. А это… это — фальшь, обман, демонов приворот.
Но лицо и шею густо заливает краской: проклятому стыду плевать на доводы рассудка. И я трусливо сбегаю. Взвиваюсь на ноги вспугнутым зайцем и пятясь, блею:
— П-позову слуг, вам… вам нужно отдохнуть, лэд Тьер… и… и выпить настойку, я сейчас… одну минуту…
 
— Миранда! — разъярённый возглас рыжего глушит дверь.
Я прижимаюсь к ней лопатками, пытаясь выровнять дыхание.
Демоны!
Перед глазами разреженными клочьями плавает багровый туман. Он густеет, скользит по телу обжигающими прикосновениями, и я горю, полыхаю пожаром так, что под ступнями дымится ковёр.
Это не стыд. Точно не стыд…
Меня словно в печь раскаленную сунули и медленно проворачивают, поджаривая до хрустящей корочки. Боги, Эссен что-то сделал со мной?
Мимо пробегает кто-то, я даже не вижу, кто именно, просто хватаю за рукав и цежу сквозь зубы: «Лэд Тьер пришёл в себя, проводите его в комнату и дайте укрепляющую настойку», а потом срываюсь и несусь наверх.
Лихорадочный жар проходит сквозь тело волнами. То короткими, быстрыми как сбившееся дыхание, то долгими, тянущими, выворачивающими наизнанку.
Боги!
Едва переступаю порог — рву ворот платья, словно его вина, что легким не хватает воздуха. Одежда неприятно впивается в кожу, давит, царапает, жжет.
Сдираю её безжалостно и швыряю на пол. Оставляю только тонкую шёлковую сорочку. Нет, я ещё не настолько низко пала, чтобы разгуливать голышом по чужому дому.
Мне ужасно душно, жарко… и мгновение спустя забываю о приличиях.
Широко распахиваю окно, подставляя разгоряченное тело холодным объятиям ночного ветра. Он лениво кружит, обдавая прохладой. Жадными студеными пальцами гладит обнаженную кожу, незримо скользит плавным касанием. Лёгким как пёрышко, нежным, щекотным. А потом пробирается под подол, целуя ноги.
Слышу собственный прерывистый стон. И вздрагиваю резко. Пытаюсь сдвинуться с места, но не могу.
«Разреши…»
Этот голос сводит с ума. Я готова открыться, отдаться… Только не ему…
Стиснув зубы, резко свожу колени и дёргаю покрывало с кровати. Заматываюсь в него как в кокон, создавая преграду.
Что он сделал со мной?
«Ты открылась, Миранда…»
Боги, я — идиотка! Его сила… Она наполнила мой источник и запустила слияние! Но как? Как?! Я же не давала согласие.
Обрушиваю кулаки на матрас и сдавленно рычу.
«Разве тебе не нравится?» — искушающим тоном поддразнивает этот гад и снова проводит невидимым перышком от виска через щёку к шее.
Прикосновение замирает в районе ключиц, рассылая потоки огня, а потом продолжает скольжение ниже, к ложбинке груди. Так медленно, так чувственно, что волоски на руках поднимаются дыбом.
— Что. Вы. Сделали. Со. Мной?
«Ничего… — отвечает со вздохом. — Пока ничего…»
— Ненавижу!
«Не стоит».
— Убирайтесь из моей головы!
«Как скажешь, сладкая. Сладкая Мири…» — с тихим смехом Эссен исчезает, а я падаю на колени, кусая в бешенстве губы.
Я просто хотела помочь рыжему, просто хотела жить.
— За что? — восклицаю, истерично молотя ладонями по полу. — За что?
И сжимаюсь в комок.
Он понял… Понял, и теперь не отпустит… Такие не дают свободы. Ничего не дают. Только берут… Обманом, лаской, силой.
Нет! Не сдамся!
— Я не сдамся! — Скрежещу зубами. — Ни за что! Слышишь, Эссен?
Молчит.
Нужно смыть с себя этот день. Смыть воспоминания. Гастон, Эмма, Эдвард, проклятие, тьма, паук, Эссен — всё уйдет вместе с водой.
Отшвыриваю покрывало и, морщась, натягиваю платье. К демонам корсет, всё равно не зашнурую самостоятельно. Я даже не поняла, как стащила его без помощи.
Едва не отрываю шнур для прислуги. Вода, мне нужна вода. Много-много воды.
— Доброй ночи, лэди. — Знакомая горничная почтительно выжидает на пороге.
— Молли, кажется? — Та кивает. — Я хочу принять ванну. Немедленно.
 
Девушка едва заметно вскидывает бровь. Помню, помню. Её скорость напрямую зависит от количества золотых монет.
— Две, если справишься за двадцать… нет за десять минут.
Десять минут потерплю, хотя не уверена. Кожу вновь обдаёт потоком огня.